Павел Комарницкий – Хозяин Вселенной (страница 18)
– Хех… Вольно! – ухмыляется шеф. – Если вы не забыли, сегодня у нас есть и ещё одна причина для радости.
– Мы не забыли, шеф!
Я улыбаюсь во весь свой ангельский ротик. Разумеется, радость – Аина и Иол возвращаются домой. Возвращаются живыми и невредимыми.
А будет ли радость такой же точно, когда «хранители душ» надёжно защитят нас от ЛЮБЫХ угроз?
И вновь всплывает откуда-то из глубины мысль, похожая на глубоководную рыбу.
«Хранители душ»…
Хранители? Или?
«Вот такие дела, Ир».
Мы сидим на балконе, тесно прижавшись друг к другу. Сегодня мы ждём восхода Великой звезды. Ибо уже сезон. Как летит время!
Всё тихо в доме. Спит наша Мауна, набесившись до упаду. Спит и Нечаянная Радость, переваривая очередной сытный ужин. Весь мир спит. Мы одни, я и она.
«Значит, уже завтра…»
«Ну, завтра только анализы, то-сё…»
«Неважно. Несколько дней ничего не меняют. Не то, Рома, не то! Ведь у тебя были совсем другие мысли».
Да, потомственную телепатку не проведёшь.
«Ну хорошо, я попробую сформулировать за тебя. Не окажется ли эта дорога той самой, вымощенной благими намерениями? И не окажется ли «хранитель душ» в итоге их всеобщим разрушителем?»
«В тебе есть что-то от папы. Брать быка за рога его излюбленный метод».
«Я же его дочь как-никак. Но мы отвлекаемся».
Ирочка смотрит прямо и строго.
«Я тоже часто об этом думаю. Гарантии нет. Её никогда не бывает, Рома – любой шаг в неведомое таит в себе опасность. Опасность вполне реальна. Действительно, чего переживать? Ну погиб, неприятно, конечно, но через недолгое время – пока что это почти полгода – вернётся живёхонек. Можно считать это длительной командировкой… Ну, положим, нынешнее взрослое поколение сохранит в памяти этот страх, понимание – каково это потерять родного НАВСЕГДА. Но уже наша дочь сможет представить это только посредством телепатии, извлекая из наших с тобой голов. Ту тикающую адскую машину, которая мучила тебя в твоих видениях. Молчи, молчи! Не сбивай… Есть такая штука, как гипноз. Гипнотизёр кладёт в руку пациенту металлический предмет – у нас шарик, а на Земле обычно монету – и говорит загипнотизированному, что металл раскалён. Тогда на ладони вскочит пузырь, как от настоящего ожога. Потому что боль от ожога сидит в недрах подсознания, Рома. Но изредка встречаются те, кто ни разу в жизни не обжигался. И все усилия гипнотизёра окажутся тщетны. Потому что пациент НЕ ЗНАЕТ, ЧТО ТАКОЕ БОЛЬ».
Ирочка смотрит куда-то сквозь пространство, будто силится увидеть в ночи грядущее.
«Будет ли Мауна-младшая столь же добра и чутка, как и Мауна-старшая? Большой вопрос. Ну хорошо, допустим, нашу дочь сия чаша минует – есть откуда черпать представления. А потом? Мы живём долго, но не вечно, Рома. Не наступит ли время, когда Рай окажется населённым сытыми, весёлыми и безжалостными тварями, нечувствительными к чужой боли? И станет это началом конца, потому что те, кто не в состоянии сочувствовать чужому горю, уже не различают добра и зла».
Её глаза в темноте кажутся бездонными.
«И окажется это величайшее благодеяние в итоге той самой адской машиной, Рома. Тик… тик… Процесс пошёл».
Меня пробирает дрожь. Да уж… Этот тёплый и добрый мир, который я успел полюбить, гораздо сложнее, чем полагал ещё не так давно один балбес, волею случая и счастливого расклада генов пробившийся во Всевидящие. Скрытая угроза… Мина, заложенная на тысячу лет… И как всегда, угроза не извне, а изнутри, самая опасная из всех возможных.
«Неужели об этом не думали здешние умные головы?»
«Ну как же не думали? Разумеется, думали. Но разум имеет такое свойство – залезать везде, куда можно залезть, и открывать всё, что можно открыть. Открытие сделано, потому что было нужно. И я не хочу трястись каждый раз, отправляя мужа на Землю. И ты не хочешь, и мама, и папа. Никто не хочет терять близких».
Ирочкины глаза чуть мерцают во мраке.
«Когда мы победили старость, споров и опасений было не меньше – как же теперь будет пробиваться в жизни молодёжь, не замнут ли их вечно юные старики? И когда получили неограниченный срок жизни, многие опасались… А как же? А не приведёт ли это к тому, что женщины перестанут рожать, и материнские-отцовские инстинкты угаснут? И тогда гарантии тоже не мог дать никто. И сэнсэи не могли сказать, как это будет У НАС – у них-то вопрос был к тому времени уже решён… Сейчас можно и посмеяться над якобы наивностью тех страхов. Тогда же угроза была реальной. Закон Элу-Лао, вариант три… тик… тик…»
Ирочка вскинула голову.
«Мир так устроен, Рома – тот, кто убегает от опасности, никогда не убежит. Надо не убегать от угрозы, а устранять её. Как ты тогда разрядил нашу с тобой общую мину. Теперь нам, ангелам, предстоит разрядить эту».
«А если нет?»
«А кто не сумел, тот не смог, как говаривал Коля-Хруст. Надо смочь, Рома. Жизнь любит тех, кто может».
Я крепко обнимаю её, руками и крыльями.
«Невероятно мудрая у меня жена. Правда, правда».
– А ещё я красивая и весёлая, как говорит наша дочь! – Ирочка переходит на звук, глаза её стремительно меняют выражение, и вместо бездонной мудрости там уже пляшет смех. – Слушай, мне пришла в голову идея. Давай встретим восход Великой звезды чуть раньше?
– То есть?
– Ну ты же учил географию, или как? «Тело, поднятое на высоту…» Ты в состоянии поднять своё тело на высоту без восходящих потоков, Рома?
– Ночной полёт! – я восхищённо смотрю на жену. – Я хочу!
– Так летим, муж мой! Ого, вон уже зарево, давай скорее!
– Ну, все в сборе… Никто не ел? Очистились от внутренней скверны?
– С вечера ни кусочка, шеф. И прослабились все, не беспокойся, – за всех отвечает Уот.
– Ладно… Вперёд, коллеги?
Против обыкновения Биан произносит команду с явно вопросительными интонациями. Оно и понятно, ибо предстоит нам нынче не лёгонький профосмотр, а тотальное обследование всеми наличными силами здешней медицины… Вот даже предупредили не кушать с утра, под угрозой промывания желудка. И «очиститься от скверны», кстати, лучше самостоятельно и очень старательно – не то и впрямь нарвёшься на клизму в присутствии целого консилиума. Медицина наука суровая.
– Вам проще, ребята, – говорит без энтузиазма Аина. – У вас дырок поменьше. А мне залезут так глубоко, куда и муж не проникал…
Ребята смеются. И сразу мандраж улетучился. Аина у нас такая, она может сказать…
– Ну, вперёд! – вот теперь интонация правильная. И шеф смело идёт к лифту, подавая нам личный пример героизма.
В обширном зале полно различных устройств, и отнюдь не все они выглядят мирно. Полдюжины светил медицины ждут нас терпеливо, как кошка мышь возле норки. Я уже давным-давно привык в Раю к отсутствию одежды, но в данном конкретном случае вдруг остро испытываю забытое чувство наготы.
– Здравствуйте, наши герои! Мы вас уже ждём.
«Биан, чуть не прокололись. Придётся вернуться. Рома забыл свою клизму».
Коллеги фыркают, но в голос никто не смеётся – мощь медицины внушает почтение.
– Думаю, даму мы пропустим вперёд? – спрашивает главный врач.
– Да-да, безусловно! – галантно подхватывает наш славный коллектив, энергично и согласно кивая. Аина медленно оглядывает нас.
– Вот спасибо, ребята. Просто сердечно вам благодарна.
Миловидная женщина в зелёной шапочке с улыбкой протягивает нашей коллеге небольшой стаканчик с натуральным яичным желтком и здоровенный стакан с водой.
– Глотай не жуя, он действительно почти жидкий.
«Это не желток, это зонд» – улавливаю я.
Аина между тем послушно глотает зонд, морщась, запивает.
– Гадость скользкая какая…
– Воду нужно выпить всю.
– Да знаю, знаю…
«Зачем так много?» – я в недоумении.
«Скоро узнаешь, Рома… Для проверки работы почечной и прочих систем. Это мочегонка с контрольными нанороботами».
«Как? Здесь?! При всех?!»
«Да не переживай, у тебя тоже получится. Вот увидишь».
Я хлопаю глазами. Нет, никогда мне не привыкнуть к этому самому ангельскому бесстыдству…