Пот уже заливал глаза, но Инбер упрямо лез и лез ввысь, не давая себе отдыха. И хорошо, что нет компании. Думать вообще-то лучше в одиночку… Думать всегда полезно, а порой просто жизненно необходимо. Вот как сейчас…
«Ладно, Инбер. Считай, что мы поговорили».
Ствол стенолаза огибал карниз, так что приходилось ползти, обхватив дерево руками и ногами. На секунду возникло странное ощущение – небо и земля поменялись местами. Вот сейчас он обогнёт карниз, и стоит разжать пальцы – улетишь, рухнешь со свистом в самые светлые небеса… Странная иллюзия, конечно.
Странная, как сама жизнь.
Корень растения предательски хрустнул под рукой, и ремни заплечного гравитора мгновенно натянулись – аппарат готов подстраховать. Предотвратить падение в пропасть. Мягко опустить скалолаза-неудачника наземь… Хороший аппарат, просто замечательный. Как жаль, что такая подстраховка невозможна для всех случаев в жизни…
«Ладно, Инбер. Считай, что мы поговорили».
Выбравшись наконец наверх, иномеец некоторое время восстанавливал дыхание. Внизу, в пятистах шагах, серебрилась ниточка ручья.
Ладно, Иллеа. Когда не знаешь, что делать, следуй старому мудрому правилу – не делай ничего. Так будет вернее всего.
Считай, что мы поговорили.
– Вах! Настоящый мушчына, слюшай! Дэвушке сваей автомобыл дарат толко настояшые мушчыны, генацвале!
– Да-да… – я рассматривал генацвале без всякого энтузиазма. Пять тысяч за потасканный ушастый «запор»… нет, как хотите, не перевелись ещё в горах Кавказа абреки…
– Нэ пэрэживай! – верно истолковал мой взгляд бывший владелец авто, засовывая за пазуху сдвоенную пачку двадцатипятирублёвых купюр. – Сэйчас дэнги тьфу! Думаэшь, мэнэ за «Волга» пэтнадцат тысяч бэрут, да? По докумэнтам толко пэтнадцат, а свэрху еще столко!
Я лишь ухмыльнулся. Да уж… Воистину «весь мир театр, все люди в нём актёры»… Спектакль, конечно, разыгран на славу. Я даже свой собственный вклад из сберкассы изъял для полной достоверности. Так что даже если и возник бы, предположим, у кого-то чрезмерно любопытного вопрос, откуда у девушки-сироты взялись две тысячи рублей – официально озвученная цена этого самоката, – то ответ вот он, на поверхности. Друг сердечный одолжил в полном бескорыстии. Ну а то, что сберкассовские рубли преспокойно лежат в ящике письменного стола и за пазуху сейчас абрек прячет продукт высоких иномейских технологий, это уже совсем несущественные мелочи.
Распрощавшись наконец с абреком-генацвале, я уселся за руль новоприобретённого транспортного средства.
– Ну что, мадмуазель, с покупочкой вас!
– Поехали! – засмеялась Вейла. – Слушай, я забыла, как тут печку включать?
– Да вот, – я включил обогрев. – Только учти, у него печка бензин жрёт, это не «Жигули». Не успеешь отогреться как следует, глядь – а бак-то уже пустой.
– Переживём, – в её глазах плясали смешинки. – Зато теперь ты сможешь быть уверен, что по утрам в набитом автобусе небритые типы не лезут под юбку твоей девушке. Разве это не стоит пачки раскрашенных бумажек?
– Однозначно стоит! – авторитетно заверил я, выруливая на оживлённый проспект. – А ты ещё хотела «горбатого» покупать…
– А этот лучше? Ой, я не разбираюсь, для меня это всё тележки с колёсиками… Впрочем, ту тележку уже продали. Не дождался хозяин…
– Слушай, это же тебе придётся в автошколу поступать. Учиться вождению, на права сдавать…
– И не говори, – она вздохнула. – Голова кругом…
Собственно, основная тяжесть хлопот по приобретению транспортного средства легла на мои широкие плечи. Поскольку Вейла, как я успел убедиться, действительно понимала в автомототехнике не больше, чем я в балете. То есть автомобиль от садовой тачки отличала довольно уверенно, но вот мотоцикл с коляской с той тачкой перепутать могла вполне. Иномейка лишь предоставила те самые пачки раскрашенных бумажек – как я понял, раскраска нужного количества бумажек не представляла для иномейской науки и техники ни малейшего затруднения.
– Если вдруг откажет, сразу звони мне, – я попробовал было пойти на обгон тяжёлой фуры, но мотор «ушастика» предупреждающе зачихал, и я счёл за благо воздержаться. – И вообще, надо покупочку срочно перебрать, мало ли… нет у меня никакой веры этому грузину…
– О! Ты ещё и автомеханик?
– Ну, просто не совсем безрукий… Папа поможет советом, если что.
– Спасибо, Антоша, – улыбнулась иномейка. – У меня свой знакомый механик имеется. Очень классный.
– Кто такой, как звать, почему не знаю?
– Ага, заревновал! – она засмеялась. – Нет у него имени. Только номер.
– Робот? – я покрутил головой, переваривая очередную порцию ценной информации. – А ты говорила – нельзя…
– Что я говорила? Что в жилище не должно храниться ничего, что в отсутствие хозяина могло бы стать прямой уликой. Скажем, при обыске… Но это не значит, что нет совсем ничего. Оно всё есть, когда в том возникает нужда.
– Приехали, – я уже заруливал во двор. – Куда прикажете поставить карету, мэм?
– Куда сочтёте нужным, сэр, – она засмеялась. – Только учти, я же учусь у тебя и всё буду делать точь-в-точь, как ты. Так что отнесись с выбором места стоянки со всей ответственностью!
– …Куда ставить-то, хозяйка?
– Сюда, сюда заносите! Вот, тут, ага… Спасибо!
– Хе… Спасибо не булькает, хозяйка! – ухмыльнулся старший грузчик, и его напарник энергично-утвердительно замотал головой.
– Ну вот это на бульканье, – Вейла сунула пролетарию пятёрку.
– Нуууу…
– Однако возьмите себя в руки, товарищ, – лучезарно улыбнулась иномейка. – Не хотите ли вы, чтобы хрупкая девушка стояла за вас очередь в винном отделе? Сами, сами, чай, не маленькие!
– Спасибо и на том, хозяйка, – вновь ухмыльнулся пролетарий. – Твоя правда… совсем задавили народ…
Дождавшись, когда представители народа очистят прихожую, Вейла со вздохом достала тряпку и принялась оттирать следы, оставленные сапогами пролетариев. Нет, наверное, никогда она не привыкнет к здешним порядкам… Недаром опытным агентам после долгого проживания на Иннуру положен курс обратной адаптации…
Покончив с эрзац-уборкой, девушка принялась осторожно распаковывать плоские ящики, внутри которых таились листы зеркального стекла. Вот, пожалуйста, и это тоже… Пришлось ехать на мебельную фабрику, искать нужного человека, договариваться… и опять-таки совать крашеные бумажки… Ладно, это эмоции. Зато теперь проблема гидроизоляции ванной будет решена радикально.
Иномейка извлекла из обширной хозяйственной сумки небольшой металлический ящичек – с виду совсем обычный, в таких аборигены обычно носят инструменты. Помедлив, сжала пальцами нужный брелок. Внутри слесарного чемоданчика что-то звонко щёлкнуло, и он раскрылся. Сунув руку, девушка извлекла из недр ящика предмет, более всего напоминающий металлическую палку. За первым последовал второй, третий, четвёртый… Шестнадцать штук, полная ремонтная бригада.
Повинуясь команде амулета, металлические палки разом пришли в движение, трансформируясь в чудовищных монстров, более всего напоминающих земных насекомых-палочников, только увеличенных до неприличных размеров.
Настройка роботов заняла минут пять, не меньше – всё-таки задание было не слишком стандартным. Отдав команду «исполнять!», Вейла покинула бригаду, прошла на кухню. Ставя чайник на плиту, улыбнулась, вспоминая, как Антон предлагал свои услуги по ремонту… Антошка, Антошка… Нет у меня проблемы с ремонтом этой самой ванной и с ремонтом тележки на колесиках тоже никаких проблем… Проблема, Антоша, – это мы с тобой.
Невнятные звуки в ванной стихли, брелок на груди коротко пискнул. Отставив недопитую кружку чая, иномейка направилась в ванную. Критически оглядела работу. Ну вот, другое дело…
Стены, пол и потолок были сплошь облицованы зеркальными листами, причём на полу зеркала были сработаны из толстенного витринного стекла, закалённого – хоть кирпич роняй. Плотно пригнанные листы со швами, проклеенными резиновым клеем, должны были обеспечить помещению гидроизоляцию, сравнимую с подводной лодкой. Покачав дверь, также превращённую в сплошное зеркало, Вейла задумчиво вгляделась в собственное отражение. Тысячи Вейл сверху, снизу и с боков повторили её движение. М-да… шеф явно будет ругаться. Шикарно жить начала девушка. Ну да ладно… семь бед – один ответ. Пусть хоть эта комната будет соответствовать иномейским понятиям о комфорте.
Вейла вновь улыбнулась. Надо тут поролоновый коврик у входа постелить, что ли… Ведь упадёт Антошка, как увидит. Столбом рухнет, и будет бытовая травма.
Улыбка вдруг исчезла с её лица. Антон, Антон… Разговора с родными не избежать. И нечего тянуть. Некуда дальше тянуть. Только сперва не с мамой и отцом… мама, это на десерт. Сперва – с братишкой. Если он поймёт… будет легче. Вот правда, ей, Вейле, будет легче.
Роботы уже сложились, смирно лёжа рядком металлических колбасок на полу. Помедлив, девушка принялась укладывать их в чемоданчик. Надо сегодня же вернуть на склад, вот что. Не дело держать на дому подобные артефакты.
Глава 4
Хмурая весна
Воробьи, рассевшиеся по веткам старого клёна, чирикали звонко и радостно, явно стараясь переорать друг друга. С длинной сосульки то и дело срывались хрустальные капли, наполненные солнечным светом. Кап… кап… кап…
– Весна… – Я полной грудью вдохнул пьянящий мартовский воздух.
