– Давайте.
Сыру, естественно, в кусочке оказалось не «один кило», а где-то граммов девятьсот – не зря же под гиревой чашкой у девахи имелся магнит. Однако Вейла и ухом не повела. Привлекать к себе внимание абсолютно никчемным скандалом в общественном месте – право, за такое шеф-наставник отправит домой без всякого сожаления и будет прав.
– Большое спасибо!
Авоська с провизией весомо оттягивала руку. Шагая по улице, иномейка размышляла. Да, этому не обучат ни на каких курсах. И ведь так тут живёт большинство населения. И это ещё в столице, главном городе громадной страны, раскинувшейся на шестую часть суши. С восьми до пяти – работа, и притом часто работа нелюбимая. Работа не для того, чтобы сделать что-то полезное, не потому, что этого просит душа – просто за раскрашенные бумажки. Потом бег по магазинам, чтобы принести в дом еду и самые простенькие предметы быта. Очереди, очереди… бррр! Но самое скверное – это транспорт. Никакие курсы не дадут этого ощущения, когда вокруг спёртая, воняющая потом толпа… это можно прочувствовать лишь на собственном опыте. А ведь раньше тут было ещё хуже. Мама рассказывала – когда её только внедрили, женщины стирали свои тряпки руками в корытах с мыльной водой. Естественно, иномейка восстала против такого изощрённого издевательства и все без исключения вещи сдавала в прачечную, накапливая здоровенный узел тряпья. А когда пришлось поработать на космодроме, где и прачечной-то поначалу не было, всё лето элементарно ходила без белья, меняя платья раз в неделю, чем заслужила славу «модницы»… В холодный же сезон, когда без белья ходить стало невозможно, просто выбрасывала поношенные тряпки. Шеф, узнав, что его сотрудница извела за зиму два больших чемодана дефицитных тряпок, пришёл в ужас и попытался вразумить девушку, но встретил жёсткий отпор – он может отправить её назад на Иноме, но заставить иномейку стирать тряпки руками не в его власти. Пусть решает. В итоге по возвращении в Москву Иллеа ждал сюрприз – в ванной красовалась новенькая стиральная машина «Сибирь-3» с центрифугой для отжима…
Девушка грустно усмехнулась. Маме с отцом что… повезло им. А вот мамин шеф, тому довелось застать тут войну. В огромном городе, окружённом со всех сторон врагами, их тогда было всего двое иномейских наблюдателей – мамин будущий шеф и его сестра, а по легенде, совсем посторонняя девушка. Тогда впервые был нарушен пункт инструкции насчёт питания агентов только местными продуктами. Но что было делать, если ничего съедобного в блокадном Ленинграде не осталось? Ореховые лепёшки, очень вкусные и питательные, хранящиеся долго даже в жару, спасли от голодной смерти… но только от голодной. Его сестру убил снаряд – металлическая болванка, начинённая взрывчатым веществом. И он остался один. Один в гигантском городе, больше напоминающем склеп.
Двери лифта с лязгом разошлись, приглашая в нутро ящика, приспособленного для подъёма-опускания людей. Ткнув нужную кнопку, Вейла принялась рассматривать рисунки, щедро украшавшие стены лифтовой кабинки. Ага… вот новенький шедевр… И не говорите, что наскальная живопись – архаизм, искусство давным-давно ушедшей эпохи, когда предки обитали в пещерах. Общество иннурийцев весьма неоднородно, в нём встречаются экземпляры с уровнем развития от подлинной гениальности до самых натуральных пещерных предков с зачатками разума. Так… вот это всё надо зафиксировать на видео… и пора браться за статью, научное сообщество прекрасной Иноме ждёт её личных открытий.
Дверь за спиной клацнула замком, отсекая тёплый внутренний мирок квартиры от враждебного холода, царившего снаружи. Не теряя ни секунды, девушка принялась раздеваться. Прошла в ванную, скидывая на ходу последние предметы туалета. Тугая струя горячей, восхитительно горячей воды с шипением хлынула в эмалированную посудину, на глазах наполняя её. Скорее, скорее же… ух!
Некоторое время иномейка лежала в горячей воде, закрыв глаза от наслаждения. По телу гуляли волны озноба, сменяясь истомой, – как обычно, когда тканям организма приходилось быстро переключать ферментную систему на более высокий температурный режим. Ещё, ещё… а вот и вторая волна, это уже работает самый верхний уровень… вау, как здорово!
Понежившись, Вейла наконец открыла глаза. Ванная комната была наполнена густым паром, и электролампочка под потолком сияла в тумане, точь-в-точь солнце прекрасной Иноме. Правда, полное сходство со светлыми небесами портило здоровенное серое пятно на потолке – пласт штукатурки отвалился, обнажив голый бетон. Стены, впрочем, тоже утратили первозданную белизну, среди трещин на известковой побелке сочно зеленели пятна плесени. Да, надо что-то с этим делать… не выдерживают иннурийские отделочные материалы ежедневной паровой процедуры… так скоро и бетон трещинами пойдёт…
Звонок в прихожей запиликал требовательно и настойчиво. Вздохнув, Вейла протянула руку, сняла с пластикового крючка связку амулетов. В голову будто ударило тугой волной ветра – включился телепатор. Так… понятно… соседка…
– Да иду, иду, перестаньте трезвонить!
Накинув на голое тело халат и подвязав мокрые волосы резинкой, иномейка распахнула дверь.
– Слушайте, вы нас опять затопили! – на пороге стояла полноватая дама лет под сорок, пышущая праведным гневом. – Сколько можно!
– Здравствуйте, Алла, – лучезарно улыбнулась Вейла, сжимая пальцами нужный амулет. – Нет, что вы, никаких утечек у меня нету! Это просто пар. Вы же в курсе, как у нас теперь строят – щели кругом. Тут не то что ванну принять – стоит зубы почистить, и у соседей уже потолок готов обвалиться! У меня самой такой ужас творится… Да хотите, можете сами убедиться! Проходите, пожалуйста.
Гаситель агрессии, как всегда, сработал безупречно – дама перестала излучать явную враждебность.
– Э… у меня там стирка налажена…
– Ну не стойте же на пороге, прошу! Заходите, заходите!
Однако соседка уже таращила круглые глаза, и в спектре эмоций теперь явно превалировал испуг.
– Ох…
– Марина меня зовут, – любезно напомнила иномейка.
– Марина… нет, я пойду, пожалуй… – Алла ретировалась с удивительной поспешностью. Помедлив, Вейла захлопнула дверь. Подошла к большому зеркалу, висевшему на стене в прихожей. Зеркало послушно отобразило хозяйку – девушка в халатике, исходящая паром, точно только-только вынутая из кастрюли отварная говядина. М-да… понятно… Прокол, явный прокол. Нельзя так подставляться.
И да, таки придётся что-то предпринимать насчёт отделки ванной комнаты. С хорошей гидроизоляцией непременно. Светлые небеса, вот ещё головная боль…
– Антон? Тебе чего не спится?
Мама стояла в дверях спальни, жмурясь спросонья и кутаясь в накинутый на плечи халат.
– Мне сегодня пораньше на работу надо, – я дожёвывал наспех сооружённый бутерброд с колбасой, уже застёгивая куртку.
– В такое время? Там у вас, наверное, кроме ночных вахтёров, ни души!
– Надо, надо, ма! Пока-пока! – я выскочил на лестничную клетку, не вступая в дальнейшую дискуссию.
На улице царил непроглядный мрак, фонари отчего-то не горели, а шесть часов утра в октябре – это ещё вполне полноценная ночь. Окна в домах, правда, зажигались одно за другим – граждане просыпались, готовясь начать очередной рабочий день.
Вагон метро был непривычно пуст, только какой-то парень в углу дремал, привалившись к стенке. Присев на лавку, я откинулся было на спинку, прикрыв глаза по примеру попутчика, но тут же вновь сел, согнувшись и уперев локти в колени, нервно сжимая пальцы. Уж какой там дремать, когда всё внутри невидимо поёт…
– Станция «Киевская»! – ну наконец-то…
Народу в подземке между тем помалу прибывало, и от «Белорусской» я уже ехал стоя. К конечной же остановке «Речной вокзал» вагон подкатил, уже почти штатно набитый пролетариатом. Вот интересно… ну хорошо, у меня дело, а эти-то граждане куда спозаранку рвутся? Хотя да… может, кто-то с полвосьмого работает, а кто-то и раньше…
Автобус, недовольно ворча мотором, подкатил к остановке, перепончатые дверцы распахнулись, и я решительно шагнул в его нутро. Салон оказался почти пустым, только какой-то помятого вида пожилой работяга дремал на заднем крайнем сиденье, да пара невесть зачем выбравшихся из дому ни свет ни заря старушек разговаривала меж собой, довольно оживлённо жестикулируя. Я уселся на край сиденья, всматриваясь в проплывающий за окном пейзаж – темно, а водитель, как водится, объявлять остановки брезговал. Скорее… ну скорее же…
– Абырвыгарбыр! – отчего-то шофёр решил сделать исключение именно для этой остановки, но динамик исказил благой порыв человека до неузнаваемости. Выпрыгнув на асфальт, я поплотнее застегнул «молнию» на куртке и решительно двинулся к дому, уже сиявшему доброй половиной окон. Сейчас… вот сейчас…
Окна квартиры на последнем этаже сияли мягким приглушённым светом, пробивавшимся сквозь шторы. Вот свет в окне зала резко усилился – крохотная фигурка раздвигала портьеры, и сердце моё раз-другой стукнуло невпопад. Вот погас свет на кухне… всё, темно.
Сейчас… Вот сейчас…
Лёгкая фигурка выскользнула из подъезда, на ходу поправляя белую вязаную шапочку.
– Здравствуй, Антон.
– Здравствуй, Вейла.
– Тссс… – она укоризненно покачала головой. – Меня зовут Марина, если ты помнишь.
