Павел Комарницкий – Чёрные скрижали (страница 46)

— Дама жаждет, а доказывать мне? — угрюмо осведомился Холмесов.

Майор всё смотрел и смотрел сквозь очки, пристально и с прищуром. Ой, нехороший нынче взгляд у шефа, пронеслась в голове у Алексея.

— А скажи-ка мне, Лёша, читал ли ты этот документ? — он протянул старлею машинописные листы.

— Читал, — ещё более угрюмо пробурчал Холмесов, рассматривая акт экспертизы.

— Ну и что ты думаешь по поводу?..

— Да ничего не думаю! — разозлился Алексей. — Я интересовался на предмет отпечатков пальцев вообще-то. Свежих отпечатков на посудинах нет. Следы возможных присосок? Да мало ли каких присосок! Вскрывали банки с семечками? И кто вскрывал? И когда? Может, их до того вскрывали. И что похищено? Нет ничего этого в экспертизе. Ведь никаких аргументов! Бумажка для сортира!

— А почему этой бумажки нет в деле?

Пауза.

— Товарищ майор, чего вы от меня хотите? — теперь Холмесов был мрачен, как лермонтовский демон на утёсе.

Упрунин вздохнул.

— Чего хочу, говоришь… Я стар, Лёша. До полковника, как видишь, не дослужился. И уже скоро, по-видимому, меня попросят очистить сей кабинет. И сядет тут кто-то из этиху отведавших пепси. И будет он тебя гонять в хвост и гриву, и будешь ты ему конвертики с купюрами заносить. Молчи, не возражай! Будешь непременно. Ну или вылетишь из органов со свистом. Было бы желание, а повод найдётся.

Пауза.

— Когда я был таким как ты, ментами и мусорами нас называли только урки. А граждане всё больше милиционерами. Длинное слово, а не ленились выговаривать. А то и «товарищ милиционер»… товарищ милиционер, представляешь?

Пауза.

— А сейчас не то что граждане — мы сами себя ментами кличем. Привыкли… Ещё шаг, и будет «мент поганый». А чего? Луна круглая, небо синее, мент поганый… ко всякому существительному прилагательное прилагается.

Пауза.

— А мне обидно. За дело всей жизни моей обидно.

Майор сверкнул глазами из-под очков.

— Дурак ты, Лёша, такое дело сливать. Ведь ты же сыщик, сыщик от Бога! Это же твои погоны… расстараюсь, а два просвета тебе добуду напоследок. А так затопчут тебя. А в кабинете этом, глядишь, и отобьёшься от любителей пепси. От грядущих бандитов в погонах, будем уже называть вещи своими именами.

Пауза.

— Ну или по крайней мере дашь им славный бой.

Упрунин бросил папочку старлею.

— Так что бери и не вякай. Тихо работай, без шума.

Алексей медленно кивнул.

— Я попробую, Иван Николаич.

— Ладно… — хозяин кабинета вздохнул. — Кому-то пепси, а нам пора пить водку. Новый год, однако!

Глава 9

Сияние Бессмертных

— … Да что это у них тут, все без штанов ходят?!

Ладнев расстроенно вертел в руках очередную тунику, выдернутую из вороха одежд, предоставленных гостям щедрой автоматикой. Денис понимающе вздохнул. Действительно, подобный костюм наверняка подошёл бы какому-нибудь древнегреческому юноше, но для зрелого русского мужика… совершенно верно — с волосатыми ножищами…

— А вот вроде шорт-комбинезон? — неуверенно предположил Иевлев, рассматривая новый костюм.

Художник, хмыкнув, растянул вещицу.

— А по-моему, это купальник…

— Сдурел?! Они тут купаются в чём мама родила.

— Ну и правильно делают. Нудизм, это по крайней мере просто и без изврата. Если бы кто-нибудь из парней там, у нас, заявился на публике в таком наряде… гм… — Степан оглянулся через плечо на Стасика, — не будем при ребёнке.

— Ну так что делать-то? — Денис отбросил в кучу сомнительную вещь. — Наденем туники или как? Иначе придётся ведь в трусах и майке путешествовать.

Художник почесал рукой в кудлатой шевелюре.

— Гм… А почему бы и нет? У тебя так вообще вон плавки, ноу проблем… Это у меня трусы сатиновые, олух, не сообразил, куда иду… Нет, я останусь в брюках, как угодно.

— Они же зимние у тебя, аж подклад с начёсом. Сопреешь нафиг.

— Чёрт! — ругнулся Ладнев. — Но тут и ещё нюанс, слушай…

Он приблизил лицо к самому уху собеседника.

— Не могу я спокойно на Туи смотреть, в этаком-то наряде. Одно её движение, и у меня эрекция. Во попал, да?

— Ну тогда штаны оставляй без вариантов, — ухмыльнулся Денис. — Тогда тебе эти короткие туники сплошной конфуз. И даже сатиновые трусы без всяких гарантий.

— Ну и решено! — голос художника окреп, как у человека, принявшего трудное решение. — А сандалеты вот эти мне вполне подойдут!

— Ну а я в плавках и майке продержусь, — подытожил Иевлев. — Станислав, ты скоро?

— Думаю, поиск оптимального варианта займёт ещё минут пять, — тоном Менделеева, заполняющего свою таблицу, отозвался мальчик.

— Поторопись, поторопись!

В главном зале центрального телепорта уже было полно народу — кто-то прибывал, кто-то убывал. Очевидно, в здешних пассажиропотоках тоже имелись некие часы пик. К счастью, народ спешил, или просто имел поголовно безукоризненное воспитание — во всяком случае, интерес к землянам ограничивался не слишком пристальными взглядами. Без всяких там толп зевак.

— Денис… ну как?

Иевлев невольно затаил дыхание — до того шёл Изе местный наряд. Туилиндэ постаралась, и вдобавок к платью-босоножкам щедро снабдила гостью роскошными браслетами, ожерельем и серьгами. Нет, кто спорит — сама эльдар выглядела ослепительно, но… чересчур порой бывает даже совершенство…

— Любит он тебя до умопомрачения, — сообщила девушке Туилиндэ. — Не сомневайся.

— А я и не сомневаюсь, — тихо ответила Изольда.

— Однако, задерживает нас Станислав Станиславович, — по лицу Туи пробежала лёгкая озабоченность.

— Я готов!

Юный гений стоял перед обществом в одних сандалиях. Правда, гардероб дополняли очки и клетка с Бонифацием, да на плече висела сумка дарёного ноутбука, но от этого общий эффект зрелища лишь усиливался.

— Мне кажется, исходя из температурного режима Бессмертных Земель, тут можно обходиться и без одежды, — мальчик ткнул пальцем в оправу. — Или я неверно воспринял информацию?

— Верно, — с необыкновенной серьёзностью подтвердила Туи.

— Ну, Станислав Станиславыч… — низким, неестественно ровным голосом произнесла Изя. — Убил наповал!

…

— … Уважаемые руссияне!

Не чересчур трезвый президент старательно проговаривал речь, слово в слово повторяя то, что Холмесов уже слышал вчера. Вздохнув, Алексей выключил звук. В самом деле, свой праздник он уже отгулял вчера, так что незачем повторяться. Думать надо, а не пялиться на ужимки и прыжки участников «огонька голубых» в телеящике…

Итак, ничего ещё не кончилось. Наоборот, всё только начинается. Дело, которое он так по-мальчишески самонадеянно посчитал закрытым, всплыло, как труп убиенного в пруду… прямо пред светлыми очами следственной бригады, ага. Нет, но каков жучила-то, товарищ майор Упрунин. Что значит опыт… другой бы послал подальше непонятную взбалмошную тётку с её идиотскими диффамациями. Вежливо, но строго послал. А майор углядел, углядел-таки перспективу… И что теперь делать?

По спине пробежал холодок. А что предпримут сородичи Туи, когда дойдёт до них? Нет, за самого себя Алексей не опасался. Он уже успел уяснить, что у остроухих имеется свой нерушимый кодекс чести, весьма своеобразный, но действенный. Охранной грамотой товарищу старшему лейтенанту служит его высокая любовь… и вообще, «мы в ответе за всех, кого приручили». И для того, чтобы прирученный не чувствовал себя обманутым и несчастным, следует бросить все дела, заявиться к нему и устроить удивительный праздник. Танцевать, хотя очень хочется спать… спасибо тебе, Туи.

А вот у других такой охранной грамоты нет. Да, они избегают ненужных жертв… до какой-то черты. Но когда надо, могут быть совершенно безжалостными и неумолимыми. Относиться к этому можно как угодно, но надежды, что гости будут свято чтить российский Уголовный кодекс — в данном случае полный идиотизм. С таким же успехом можно предъявлять тигру обвинения в браконьерстве.

И притом они не тигры. Что тигр — тигр, это же просто здоровенная кошка… Если он, старший лейтенант Холмесов, всё понял правильно, любая попытка, скажем, задержания или ареста обречена. Будут жертвы, более или менее многочисленные, в зависимости от масштаба операции.

Что будет с Иван Николаичем, в случае чего? Потеря памяти? Дурка? Или банальный инфаркт? Или того прямее — «ушёл из дома и не вернулся»? Ой, как всё скверно…