Павел Комарницкий – Чёрные скрижали (страница 39)

— Почтенный Храванон, мы явились по твоему вызову.

— Проходите, проходите. Садитесь поближе.

Сегодня стены капитанской каюты изображали пейзаж Руллы, самой первой из Бессмертных Земель. Лесное озерцо, заросшее по берегам разлапистыми деревьями, было тихим и гладким, как зеркало, в котором отражался перевёрнутый конус вулкана, курившегося на горизонте. Недра Руллы не знают покоя, тревожимые приливными силами близкого Эвитара, и вулканы на Рулле наиболее привычная деталь пейзажа. Сам Эвитар, разрисованный полосами вихревых зон и кудряшками циклонов, занимал почти четверть небосвода, заливая окрестности медовым сиянием и делая само понятие «ночь» чисто умозрительным.

— В прошлый раз я, наверное, позволил себе излишнюю эмоциональность, насчёт «прямо отсюда и в телепорт», — капитан разминал пальцы рук. — Однако ситуация с работой вашей группы, на мой взгляд, выглядит в последнее время совершенно плачевной. Основной задачей вашей пары является эвакуация гениев и уникальных талантов рода хомо в Бессмертные Земли до начала вероятной Коррекции. Каковы успехи?

Пауза.

— Успехи незначительные, — взял слово Таурохтар. — Большинство кандидатов отвечают отказом.

— По крайней мере честно и самокритично. Есть соображения, как переломить тенденцию?

— Есть, — заговорила Туилиндэ. — Мы вот с Тауром хотим провести ознакомительные экскурсии по Бессмертным Землям для ряда ключевых фигур. Хотя бы для начала двух-трёх, может, четырёх или пяти — на пробу, проверить реакцию. Но без твоей санкции тут не обойтись, Храванон. Расход энергии на межзвёздный перенос…

— Если я верно понимаю, главным мотивом отказов служит нежелание трудиться на благо чуждой расы. То есть нас, эльдар. Для человечества — всегда пожалуйста, но не для каких-то там остроухих пришельцев. Что в таком случае изменят экскурсии? Не окажется ли это пустой тратой энергии на работу телепорта?

— А может и изменят, — возразила Туи. — Сейчас они воспринимают нас именно как инопланетных пришельцев. Гуманоидов, достаточно схожих с людьми по внешнему облику, не более того. Абсолютно чужие существа в человекоподобной оболочке, пусть даже прекрасной.

— А после экскурсии мы станем для них близкими и родными?

— Зачем же утрировать, почтенный Храванон? Но если правильно организовать… может, до них дойдёт, что мы не совсем чужие? Что вот эти тела не есть результат работы биологических законов конвергенции, как внешняя схожесть акул и дельфинов. Что мы им пусть и дальние, но родственники. Имеющие некогда общего предка… и даже до какой-то степени общую историю. До Потопа.

Пауза.

— Ну или надо тогда вообще сворачивать всю эту деятельность. Что мы теряем, кроме расхода энергии?

Капитан, сцепив пальцы рук в замок, задумчиво разглядывал собеседников.

— Хорошо, отложим эту тему… Теперь о соблюдении регламента безопасности. Ну что, ребята — третий прокол. Уже не случайность. Уже закономерность. Вас вычислил какой-то следователь, куда дальше-то. Как скоро «Хитроумный» начнут искать с воздуха службы безопасности аборигенов?

Глаза капитана опасно блеснули.

— Так что, боюсь, вашу идею насчёт экскурсий придётся обдумывать вашим преемникам.

Пауза.

— Храванон, ты, разумеется, можешь отправить нас домой хоть сию минуту, — заговорил Таур. — Только напрасно ты рассчитываешь, что новая группа добьётся успеха. Пока войдут в курс дела, пока будут заново налаживать контакты… Времени до возможного начала Коррекции совсем немного.

— Это шантаж?

— Нет, это не шантаж. Это реальная оценка ситуации. Что касается поисков нашего «Хитроумного»… Не будет никаких поисков.

— Надо же, какая уверенность… Основания?

— Он меня любит, — Туилиндэ чуть улыбнулась. — Вот этот самый мальчик-следователь, что нас так прозорливо вычислил, в меня влюблён.

Капитан задумчиво разминал пальцы.

— Понятно теперь, отчего вы не стали стирать ему память… Что ж, Кодекс Чести и Права есть Кодекс, его нужно чтить невзирая на лица. Как у него насчёт «чувства долга», столь воспеваемого местным официозом?

— Тому, кто любит по-настоящему, плевать на все официозы, — вновь улыбнулась эльдар. — Он уже фактически закрыл начатое дело, сведя всё к проникновению в генный банк тройки полоумных диггеров.

Капитан оглядел собеседницу с головы до ног.

— Слушай, Туи, как это выходит, что все встреченные аборигены в тебя влюбляются? Раз увидел — хоп, готов… Нет, не спорю, ты весьма симпатичная…

Туилиндэ рассмеялась.

— Почтенный Храванон, ты просто избалован изобилием вокруг тебя прекрасных дам. По меркам эльдар я, может, и просто весьма симпатичная. А для неизбалованных аборигенов-хомо воистину «гений чистой красоты»… ведь так, кажется, выразился какой-то местный кумир из поэтов?

— Таур, Туи, я вижу, в головах у вас крутится некая навязчивая мысль. Не тяните, излагайте уже. У меня полно работы.

— Как скажешь, почтенный Храванон, — опять слово взял Таурохтар. — Если совсем коротко… Есть шанс отменить Коррекцию. Совсем отменить.

Капитан изумлённо переводил взгляд с одного сотрудника на другого.

— Признаться, более сумасшедшей идеи я не встречал. Излагайте.

…

— … А оно всегда такое серое?

Волны с шумом рассекали акваторию Морского Фасада, на гребнях валов то тут, то там возникали грязные «барашки» пены. Дальше, у горизонта, волнение было уже неразличимо, и море обретало вид свинцово-серой плиты.

— Вообще-то нет, — Степан поправил выбивающиеся из-под шапки-«формовки» патлы. — В солнечные дни море тут синее, каким и положено быть морю… вдали, конечно. А у берега зелёное… в лучшем случае, — он кивнул на бурое пятно мазута, колыхавшееся возле причала.

— То, что цвет воды вблизи горизонта определяется отражением неба, я знаю, естественно, — Стасик ткнул пальцем в сползающую оправу. — Я имел в виду собственно небо Петербурга. В ноябре.

Иевлев ухмыльнулся, поймав взгляд художника.

— М-да, парень, тебе палец в рот не клади.

— В каком смысле палец?

— Да ладно, проехали… Хочешь добрый совет? Не нужно всё время изображать из себя ноутбук. Правда-правда. Ты ведь живой мальчишка.

— Ну вот… — юный гений погрустнел. — И вы тоже… Я не изображаю, я так мыслю. Это плохо?

Ладнев хмыкнул.

— Для того дела, за которое ты взялся, может, и хорошо. А по жизни, наверное, плохо.

Мальчик погрустнел ещё больше.

— А по жизни о том, что я просто пацан, мне регулярно напоминает Витька. Со своей компанией.

Вздохнув, Денис поправил на гении вязаную шапочку.

— Не переживай, Станислав Станиславыч. Всё образуется.

— Здравствуйте, граждане, — раздался сзади голос с неповторимыми хрустальными нотками.

Вся компания обернулась разом, как по команде «кругом!» В пяти шагах стояла Туилиндэ в обязательных зеркальных очках. На девушке сегодня была самая обычная куртка-пуховик с поднятым капюшоном и джинсы с сапожками — воистину «одежда миллионов». Рядом с ней имел место какой-то молодой человек в потёртом кожаном пальто-реглане и глубоко нахлобученной кожаной фуражке, зябко поёживающийся от порывов свежего морского ветра.

— Добрый день, говорю, — эльдар улыбнулась. — Если он, разумеется, добрый.

— Здравствуй, Туи, — первым обрёл дар речи Степан.

— Вот, познакомьтесь, — Туилиндэ кивнула на молодого человека в реглане. — Холмесов Алексей Львович. Старший лейтенант и следователь, между прочим.

— Но лучше для краткости просто Алексей, — улыбка у этого старшего лейтенанта была просто-таки обезоруживающая.

— Э… кхм… Ладнев, Степан Андреевич, — первым отрекомендовался Степан. — Художник по призванию и профессии. Но просто Степан будет короче.

— Иевлев, Денис Аркадьевич, или просто Денис, — подхватил эстафету Иевлев. — По призванию палеолингвист, а по текущей профессии… гм… в некотором роде ваш коллега.

— О! В МУРе служите? — в глазах старлея читался неподдельный интерес.

— Да нет, попроще, — засмеялся Денис. — Охранником в супермаркете.

— Разин, Станислав Станиславович! — чётко, как на плацу отрапортовал мальчуган. В этот момент из-за пазухи у него высунул мордочку морской свин, очевидно, выспавшийся в тепле. — А это вот Бонифаций.

— Ну а я Изольда Жемчужина, — улыбнулась Изя. — Но можно и просто Изя. Школьница. Ну, в смысле, пока не выгнали.

— Ну вот вы и перезнакомились, — опять улыбнулась Туилиндэ. — Простите, время поджимает, поэтому буду краткой. Алёша человек для вашего дела весьма нужный, а на данном этапе просто необходимый. Поскольку местный. Мальчик может по мере надобности жить у него, мы уже договорились. Да и вам в следующие приезды не придётся искать гостиницу. Насчёт общего замысла я его просветила, в деталях разберётесь промеж собой самостоятельно.

— Ты уже уходишь? — явное огорчение в голосе Ладнева вот-вот грозило перерасти в отчаяние.