Павел Комарницкий – Чёрные скрижали (страница 18)
— Просто он добрый, — вдруг тихо сказала девушка. — Очень.
— Это я добрый, и притом очень, — не согласился эльдар. — А действия твоего рыцаря, прямо скажем… ладно, проехали. Вы в самом деле не представляете, кто это тут валяется. И что гораздо хуже, кто у него папа.
— Ты… его знаешь? — озадаченно спросила фея.
— Ну откуда? Просто успел прочесть в голове.
Таурохтар огляделся.
— Как я понимаю, вы теперь вряд ли расстанетесь. Что ж, это замечательно… Могу я попросить вас очистить арену немедленно? Мне не хотелось бы, чтобы вы наблюдали, что тут сейчас будет.
…
— … следующая остановка улица Сахалинская! Двери закрываются!
Автобус был почти пуст — мало кто под вечер стремится попасть на эту дикую окраину Москвы. Они сели на заднее сиденье, и она вдруг первой взяла его ладонь. Денис благодарно сжал её пальцы. Так тепло и светло на душе у него не было с далёкого невозвратного детства.
— Ты давно его знаешь?
Кого именно «его», Денис, разумеется, уточнять не стал. И так понятно.
— Не очень. Полгода… не, уже больше. Вскоре после того как погибли мама и папа.
— Извини.
— Ничего. Я уже понемногу привыкла.
Слабая улыбка.
— Время не лечит вообще-то. Время просто стирает.
Иевлев помолчал, переваривая. Вот как… вот так, стало быть…
— А с кем ты живёшь?
Вновь слабая улыбка.
— А ни с кем. Вообще-то у меня бабушка жива. Только она живёт отдельно, однушка у неё своя.
— Совсем одна живёшь? Слушай, я забыл спросить… извини, если что не так… тебе лет-то сколько?
— Шестнадцать, — она улыбнулась чуть шире. — Как Джульетте.
— Неа… — покачал головой Денис. — Это Ромео, как помнится из классика, было шестнадцать. А Джульетте двенадцать всего.
— Не, реально? — захлопала глазами Изольда. — А как же… слушай, но это же вроде педофилия выходит?
— Да ещё как выходит! — авторитетно подтвердил Иевлев. И они разом расхохотались.
И будто рухнула тонкая стеклянная стеночка, до сих пор разделявшая их обоих, рассыпалась на миллионы звенящих осколков. Они смеялись и болтали напропалую, просто так, обо всём на свете и ни о чём. Только бы слышать голоса друг друга.
— … да я вообще-то часто сюда езжу. Не знаю, как ты, а я без леса не могу. Кто ж знал, что нарвусь на этих подонков? Они же обычно возле кабаков отираются, лес для них чужой, чего им в лесу делать…
— Искать беззащитных жертв, чего же ещё. Хорошо, что они одежду тебе не порвали. Аккуратные, твари…
На сей раз девушка чуть замешкалась с ответом.
— Ну… вообще-то я её сама сняла.
— Э?.. — Денис захлопал глазами.
Пауза.
— Ну как тебе объяснить… Понимаешь, лес ведь весь пропитан жизненной силой… Нет, можно, конечно, и в одежде что-то получить, но если делать правильно, то надо снять с себя всё. И чтобы солнце пронизывало будто насквозь… понимаешь?
Денис только кивнул. Сейчас, глядя в эти глаза, ему казалось — вот-вот, и он поймёт вообще всё. Абсолютно всё. Все тайны Вселенной, до самого донышка.
— … Садишься на коврик, или там куртку расстеленную в позе лотоса, лицом к солнцу, закрываешь глаза, так, чтобы красный и зелёный свет гулял под веками… короче, слияние с биополем всего огромного леса, понимаешь?
И снова Иевлев только кивнул. В самом деле, чего тут непонятного? Только не отводи глаза, пожалуйста.
Она смущённо улыбнулась.
— Сегодня же такой день, считай лето. Последние отблески перед долгой зимой… Ну вот я и решила использовать. Сижу себе в медитации, а тут вдруг эти…
Иевлев вновь помолчал, переваривая.
— Слушай, а там же рядом Гольяновское кладбище вроде. Это ничего?
— Так в том и суть. Я обычно и стараюсь всегда проходить в лес через кладбище. Там такой поток негативной энергии порою… сильно обостряет восприятие, по контрасту. Ну как тебе объяснить… вот ты про живую и мёртвую воду читал же?
Она вдруг встрепенулась.
— Ой, мне же выходить!
Денис молча встал, не выпуская из своей ладони её пальцев. И она не отняла. Вот так, Изольда ты моя… Вот так.
— Я тебя до дому провожу, — улыбнулся Иевлев. — До самого подъезда. Нет, до самой двери. Можно?
И она лишь кивнула согласно.
И вновь они куда-то едут, уже в гремящем чреве метрополитена. Что-то вещает динамик в вагоне, с шипением раскрываются-закрываются двери… Ползут вверх-вниз ступеньки эскалатора… фонари освещают уже тёмную осеннюю Москву… неважно. Всё неважно. Ты только не отводи свои удивительные глаза, моя лесная фея…
— … А почему Изольда? В честь графини-прабабушки?
— Вовсе нет, — засмеялась девушка. — Вообще-то наше семейное предание гласит — когда меня впервые принесли маме кормить, кто-то из рожениц, лежавших с мамой в одной палате, воскликнул: «ой, какая худышка! Прозрачная прямо, будто изо льда!» Ну и вот… стала я Изольдой.
Она оглянулась.
— Ну вот мы и пришли. Вот это мой дом.
— Как?! — искренне изумился Денис. — Уже?!
— Мне тоже кажется, что прошла лишь минутка, — улыбнулась Изольда.
Пауза.
— Ну что ж… — тяжко вздохнул Иевлев, с видимым усилием отпуская её ладошку. — До завтра… Изольда.
Лесная фея лишь кивнула. Три шага бывший лейтенант пятился задом, пока не сообразил наконец развернуться. «До завтра»… Господи, когда-то оно ещё будет, это «завтра»?!
— Денис!
Он резко обернулся.
— Не уходи никуда. Не надо. Пожалуйста.
…