Павел Комарницкий – Чёрные скрижали (страница 14)
«Вполне» — Таур переменил позу, оперев голову на локоть. — «Мы ведь не те Перворождённые, кои вышли из ниды их звездолёта в незапамятные времена. Мы подопечные… пусть и гораздо более продвинутые, чем здешние аборигены-хомо. А они… они боги. И даже любимчики богов никогда не должны забывать об этой существенной разнице».
Глаза Туилиндэ блуждали по искусственному небу, невольно задерживаясь на ярких лунах. Ближайшая и ярчайшая Лаири выглядела крупнее земной Луны, и притом раз в десять ярче, ведь облачный покров — не мёртвый лунный реголит, чёрный почти как сажа. Более далёкая Таури на фоне роскошно-ослепительной подруги смотрелась скромно. И совсем крохотной выглядела Эари, пятый спутник материнской планеты-гиганта. Шестая и крайняя луна Эвитара, Эле, была не видна — компьютер добросовестно соблюдал программу-имитатор движения спутников по орбите. Что касается Руллы, луны первой и ближайшей к планете, то увидеть её с самой сердцевины обратной стороны Аоли невозможно в принципе. Поскольку Аоли вторая луна, и, естественно, обращается к гиганту всегда одной стороной.
«Я сделал пейзаж именно обратной стороны твоей родной Аоли, чтобы ты могла насладиться таинственным полумраком. И видом звёздного неба, совершенно верно».
«Заботливый ты мой… А ещё ты спишь с той девчонкой-аборигенкой».
«Где же сплю? На всё уходит час, редко больше. Хотя да… один раз она всё же уснула, переполненная впечатлениями. Но я не спал, я тихонько встал и ушёл».
«Таур, я знаю тебя уже бездну времени. Однако бывают моменты, когда банально хочется… ну, скажем, засветить тебе по уху. По-первобытному, голой рукой».
«Это ревность?»
«Отнюдь. Ревновать можно к сопернице. Разве эфемерка может быть соперницей для эльдар? Она сморщится раньше, чем у меня в очередной раз успеют смениться зубы».
«Тогда в чём дело?»
«Не знаю… в женской солидарности, что ли… Она хоть и эфемерка, но всё-таки девушка. Как ни крути, а она подарила тебе свою первую любовь…»
«… и я её принял. Туи, я бы предпочёл, чтобы она подарила свою первую любовь какому-нибудь славному аборигену. Но отказать было невозможно, и ты это знаешь. Нет, я её не люблю, однако уважаю… и жалею по-доброму. Я не мог нанести ей такой незаслуженной обиды».
«Тут у меня по графику визит к уникальному художнику намечен. Он тоже, по всему видать, в меня по уши влюбился. Интересно, что будет, если я лягу с ним в койку?»
«Глупейшая выйдет шутка с твоей стороны. Художник вполне счастлив и платонической любовью».
«А может, койка сделает его ещё счастливее?»
«Я же говорю — шутка совершенно идиотская».
«Это ревность?»
«Вовсе нет. Просто я стараюсь быть объективным».
«Стараешься, но выходит это у тебя из рук вон плохо» — Туи тихо рассмеялась. — «Как это в местном анекдоте-то… а… если я сплю с кем-то, то это эротика, а если моя жена с кем-то, то уже блядство».
«И анекдот тоже дурацкий. Между прочим, вопрос остаётся. То есть я-то тебя люблю безоговорочно. Чего нельзя сказать об обратном».
«О как! Доказательства сего постулата? Или это нынче аксиома?»
«Элементарно. Женщина эльдар, которая беззаветно любит, не отказывается рожать от любимого детей. А ты всё тянешь. Куча отговорок…»
«Ах вон в чём дело… А тебе не приходит в голову, мой милый, что некоторым препятствием этому служат в том числе и такие вот рабочие моменты, как с этой девчонкой-аборигенкой?»
«Вот я и говорю, ревность… Глупо».
«А может и глупо… Пойди-ка разберись в загадочной женской душе».
Глубоко вздохнув, Туилиндэ встала. Щёлкнула пальцами, и голографическая панорама бескрайнего звёздного неба сменилась жемчужно-перламутровыми, вполне осязаемыми стенками, сразу сделавшими каюту крохотной.
— Нет, так не пойдёт. Не снотворное же глотать. Хочу на воздух, регламент там или нет. Прошу обеспечить.
Второй щелчок, и из стены выдвинулся маленький столик, стена же над ним враз превратилась в зеркало. На столике лежали драгоценные украшения, переливающиеся алмазным блеском.
— Будить капитана из-за твоей блажи… — Таурохтар тоже перешёл на звук.
— Не надо будить капитана. Обеспечь мою блажь лично. Ты в состоянии разблокировать шлюз? — Туилиндэ примеряла ожерелье с бледно-голубыми бриллиантами.
— Можно в принципе… — Таур почесал скулу. — Капитан, правда, нам накатит… но ведь это будет потом, по твоему мудрому выражению. Одевайся, снаружи прохладно.
— Неа… Не хочу. И ты ничего не надевай, угу?
— Вот за что я тебя особенно люблю, так это за буйство твоих фантазий. Эротических особенно.
— Положим, пока они не эротические. Пока что я просто хочу танцевать.
— Ты учти, я в таком виде долго не выдержу. Оглянуться не успеешь, как будешь опрокинута навзничь.
— Ты выдержишь, я в тебя верю, — теперь в глазах женщины плясал смех. — И опрокинешь меня строго по команде.
Перепонка двери с мягким чмоком раскрылась, образовав правильный вертикальный эллипс. Туилиндэ тряхнула головой, массивные палладиевые серьги звякнули подвесками.
— Идём же!
В овальном, со скруглёнными углами коридоре, настолько узком, что идти приходилось гуськом, царила глубокая бархатная тишина. Мягкий жемчужный свет, изливавшийся с потолка и стен, скрадывал детали, отчего казалось, что плывёшь в безбрежном море тумана. Идти, впрочем, пришлось недалеко. Десяток шагов, и вот уже перед носом дверь в шлюзовую.
— Шлюз блокирован, — приятным мужским баритоном возвестил компьютер.
— Срочный выход! — отчеканил Таурохтар. — Под угрозой здоровье членов экипажа!
Туилиндэ издала сдавленный смешок.
— В наблюдаемых окрестностях нет ни одного члена экипажа, — в голосе автомата, казалось, появилась растерянность. — Весь экипаж «Хитроумного» в данный момент находится на борту.
— Вот именно! Двум членам экипажа, находящимся на борту, с целью стабилизации душевного здоровья необходим срочный выход наружу!
Пауза. Очевидно, машинный мозг изо всех сил пытался расшифровать смысл сказанного.
— Кому именно угрожает расстройство здоровья?
— Таурохтар Иллорум и Туилиндэ Иллорум!
Долгая пауза.
— Вы собираетесь выйти в таком виде?
— О нет! — эльдар даже выставил перед собой ладони, словно защищаясь от такого кощунственного предположения. — В скафандрах и со включенными системами безопасности.
Долгая, долгая пауза. Наконец перепонка люка с мягким чмоканьем открылась.
— Скафандры номинального уровня защиты приготовлены для вас в шлюзовой камере. Просьба не покидать охранный периметр корабля.
Шлюзовая камера была ещё теснее, чем каюта, и только отсутствие в ней койки позволяло не толкаться задницами. На выдвинутом из стены столике лежали два туго скатанных чёрных рулончика, накрытые прозрачными мыльными пузырями шлемов.
— Всё-таки заставил одеться, механизм… — эльдар с видимым отвращением натягивала лёгкий планетарный скафандр номинального уровня защиты. — Скользкий, как рыбьи потроха…
— В противном случае нас бы не выпустили, — улыбнулся Таур. — Расчёт показал бы, что риск расстройства здоровья снаружи нагишом значительно превышает таковой в недрах корабля.
Туилиндэ вновь сдавленно хихикнула.
— К выходу готовы! — возвестил Таур, закончив одевание. Выглядел он сейчас точь-в-точь герой каких-нибудь местных комиксов про лорда Вейдера — чёрный скафандр с различными прибамбасами, широкий пояс… вот только отсутствие непременного плаща до пят и прозрачный легкомысленный пузырь шлема вместо броневой каски несколько смазывали впечатление.
Наружный люк раскрылся точно так же, как и внутренние — просто в монолитной стене протаял овальный проход. На срезе входного отверстия текуче переливалась полуметровой толщины магнитогидродинамическая броня, способная мгновенно заращивать любые повреждения. Длинный язык пандуса протянулся до земли.
— Удачного возвращения! — голосом родины-матери, отправляющей своих сынов-дочерей на трудный подвиг, произнёс компьютер.
Едва выйдя наружу, Туилиндэ отключила систему замкнутого газообмена и стянула шлем. С наслаждением вдохнула воздух, пропитанный ночной свежестью. Луна низко стояла над горизонтом, заливая округу серебряным светом, и в этом свете медленно, плавно струились над землёй призрачные полотнища тумана. Ночной туман над Атакамой — привычное дело.
«Смотри, Туи… воздух тут буквально пропитан водой, а местность вокруг — безжизненная пустыня. Мне часто приходит в голову аналогия с хомо. Они точно так же не в состоянии наслаждаться сияющей жизнетворностью окружающего их мира».
«Ты намерен философствовать? — Туилиндэ стягивала с себя скользкий скафандр. — Учти, сейчас мне нужен знойный партнёр по танцу, а не учёный оппонент».
«Будет сделано, моя госпожа!» — эльдар сунул в ухо фасолину микроплеера.
… Тяжёлая сферическая туша корабля впечаталась в земную твердь, словно гигантское пушечное ядро. Растопыренные «усики» толщиной в полметра своими концами обозначали границы внешнего охранного периметра — силового пузыря вкупе с экраном оптической маскировки. Вообще-то пустыня Атакама на редкость безлюдна, но если бы даже кто-нибудь из аборигенов и обратил свой взор на данную местность — с самолёта, скажем — то увидел бы нетронутый пейзаж. И ни малейших признаков космического корабля. Чтобы его увидеть, придётся преодолеть внешний периметр… вот только это не под силу аборигенам-хомо.
Две фигурки танцевали в пространстве между внешним периметром и корабельной бронёй, заливаемые призрачным серебряным светом. Танцевали беззвучно, под музыку, слышную лишь им двоим.