Павел Комарницкий – 30 июня (страница 8)
– Ничего, Боря, на свете ещё полно девушек, кроме твоей астрономии. Познакомить тебя? Вон у Кметьевых Леночка…
– Ну не надо, тёть Кать, не начинай опять. Я в этом деле сам как-нибудь.
– Сам… Возможно, и сам… Подхватишь кого-нибудь ещё похлеще астрономии…
Теперь засмеялся Борис. Он уже закончил полив, и теперь черпал воду из колодца, наливая её в примечательно древнюю, здоровенную сорокаведёрную глиняную корчагу, неглубоко врытую в землю. Корчага эта осталась ещё от прежних хозяев. Вода в ней быстро нагревалась на солнце, порой так, что даже приходилось разбавлять её из колодца.
Наполнив наконец реликтовую посудину, Борис с удовольствием умылся до пояса холодной водой, натянул рубашку.
– Пойду прогуляюсь, тёть Кать. Или на пруд сходить? Карасей Мурёне добуду…
Кошка коротко мяукнула, явно одобряя ход мыслей молодого человека.
– Карасей ловить будешь на старости лет – резонно возразила тётя Катя.
– Тогда решено – Борис встал – Пойду прошвырнусь по дер штрассе.
– Прошвырнись, прошвырнись.
– Купить чего-нибудь, тёть Кать?
– М-м-м… Я даже не знаю… – после того случая тётушка питала заметные сомнения на предмет торгово-предпринимательских способностей племянника – А впрочем, на обратном пути в булочную зайди.
– Бу сделано, тёть Кать!
Выйдя на улицу, Борис невольно зажмурился. Солнце заливало всё вокруг потоками неистового майского зноя, как в тропиках. В тени развалились бродячие собаки, высунув языки. Несколько кур без особого энтузиазма рылись в пыли. Пробежала с гомоном стайка малышни, на миг нарушив мирную тишину, и снова всё погрузилось в сонную неподвижность. Дачный посёлок…
Студент повернулся и зашагал по сонной улочке, придерживаясь теневой стороны. Хорошо бы, конечно, со стипендии приобрести дамский велосипед. Почему дамский? Тётушке подарок, и сам бы катался летом… Однако все деньги ушли на телескоп. Вот и топай теперь пёхом вёрст шесть до города, да с гаком. С добрым украинским гаком, что порой бывает куда больше версты. Извозчика, что ли, поймать? Да ещё извозчиков-то не видно…
Словно в ответ из-за угла вывернулась пролётка, запряжённая пегой кобылой.
– Эй, барин молодой, чего зря башмаки топчем? Садись, подвезу! – весёлый молодой парень, похоже, был навеселе. Борис раздумывал пару секунд. В самом деле…
– Поехали в город! – запрыгивая в пролётку, распорядился студент.
– Единым махом, барин! – весело отозвался подвыпивший кучер.
– … Вот продам Аврорку свою, да эту вот таратайку – кучер хлопнул по потёртой скамье пролётки – и куплю авто, с бензиновым мотором. Как, одобряешь?
Кучер по дороге развлекал седока и заодно себя самого разговорами. Вот только разговоры эти крутились вокруг одной темы – автомобилей. Похоже, этот кучер уже принадлежал в душе к зарождающемуся в России племени автолюбителей.
– Не знаю – как человек увлечённый, Борис знал, что такое голубая мечта, и уважал людей, таковую имеющих. Огорчать реалиями жизни весёлого парня ему не хотелось – Автомобиль немалых денег стоит, особенно хороший… Даже если «Пежо» брать…
– Добавим! – не сдавался парень – Заробим и добавим! Зато, слышь, сплошная выгода. Лошадь же как? Есть работа, нет работы – подавай ей овёс да сено. А авто, покуда стоит, никаких расходов. Как говорят релюцинеры – кто не работает, тот не ест! – парень засмеялся.
– Это так – согласился Борис. Говорить о том, что на деньги, затраченные на покупку хоть сколько-то серьёзного авто, можно кормить эту Аврору булками всю её лошадиную жизнь, да ещё и на водку хозяину осталось бы, он не стал.
Между тем подковы вышеупомянутой Авроры уже звонко цокали по булыжной мостовой.
– Куда дальше, барин?
– А никуда – отозвался студент, принимая решение – Здесь останови, пожалуйста.
– Лады! – кучер натянул вожжи, пролётка встала.
Расплатившись, Борис огляделся и зашагал по незнакомой улочке, по-прежнему держась теневой стороны. Он любил незнакомые улицы и переулки. В них было что-то от тайны неизведанных земель, таящейся в сердце почти каждого человека. Он даже не стал искать глазами название улочки. Какая разница?
Навстречу ему, о чём-то оживлённо щебеча, шли две гимназистки, занятые своими девичьими проблемами. Заглядевшись на них, студент вдруг отпрянул – перед девушками, буквально в пяти шагах, вился рой мелкой, как пыль, почти невидимой мошкары, летевший в ту же сторону, куда направлялись подружки, и Борис прошёл сквозь него, только что не наглотавшись мух. Девицы захихикали. Борис проводил их глазами и направился дальше.
– …Ты обещал завалить меня образцами. Между тем я ничего пока не вижу, кроме жалких проб атмосферного воздуха, воды и почвы. Где обещанное? – Урумма смотрела сурово, даже не думая морщить нос в улыбке.
– Всё, всё тебе будет, о симпатичнейшая и добрейшая из всех докторов Звёздного флота – смутить Ухурра было совершенно невозможно – Хочешь, я изловлю тебе ту громаднейшую рыбу? Или того зверя, с длинным носом и большими ушами…
– И с них биопсию тоже – похоже, сегодня Урумма начисто отключила чувство юмора – И со всех подвидов аборигенов кровь! И с этих вот животных! – она указала на изображение лошади, медленно вращающееся на боковом сегменте экрана – И вообще со всех!
– Ух ты и кровожадная! – Ухурр в ужасе прижал уши – Зачем тебе такое море крови?
– Трепло! – не выдержала докторша, хлестнув хвостом по стенке.
– А если серьёзно – поменял наконец тон Ухурр – то свои вожделённые образцы ты получишь только к ужину. Раньше никак, извини. Отбор проб продвигается туго, автоматы сбиваются, приходится вести пробоотборники вручную. Мы и так сейчас вдвоём на тебя работаем, я и Вахуу. А гонять капсулы на орбиту полупустыми, ради одного твоего нетерпения – извини…
– Ну Ухурр, ну пожалуйста – тоже разом сменив тон на просительный, ласково заговорила докторша – Мне работать же надо!
– Вот именно. В то время, как наш уважаемый командор и юная Ярара обливаются потом, пытаясь разобрать бессвязный бред аборигенов, прославленная Урумма униженно клянчит какие-то жалкие образцы. Скройся с глаз, попрошайка!
– За попрошайку ответишь – нехорошо сощурилась Урумма.
– Укол в попу? – деловито уточнил Ухурр, не отрываясь от экрана, на котором проплывал земной пейзаж. Урумма не сдержалась-таки, фыркнула, морща нос – Смотри, как тебе нравятся такие звери?
На экране стадо свиней лениво возлежало в огромной луже.
– Ух ты! – восхитилась Урумма – Это явно теплокровные земноводные, как те…
– Те были гораздо больше. И морды другие.
– Не забывай, там были тропики. Ухурр, мне нужна их кровь. И фото во всех ракурсах.
– Сколько проб? – уточнил Ухурр, уже направляя на стадо пробоотборники – маленькие биокибернетические приборы, весьма похожие на комаров.
– Давай три… нет, четыре… а, давай сразу пять! У них может быть весьма любопытный генотип.
– Я всегда говорил, что в биологии и медицине женщинам не место – Ухурр манипулировал джойстиком, наводя пробоотборники на цели – Они чересчур кровожадны.
Здоровенный кабан, хрюкнув, перевернулся на другой бок. На пульте перед Ухурром загорелся крохотный красный индикатор, запищал сигнал.
– Ну вот – Ухурр ткнул пальцем в сенсор, и сигнал замолк – Ещё один пробоотборник накрылся. И всё из-за твоей неуёмной жадности, женщина!
– … Ну как там поживает ваша новооткрытая луна? – Пал Викентьич был сегодня настроен благодушно. Он только что положил деньги в банк, заодно капитализировав проценты. Сумма на счёте была уже довольно кругленькая, и это внушало определённый жизненный оптимизм.
– Как и следовало ожидать, Пал Викентьич. Никаких следов, бесследно растворилась в просторах Вселенной.
– Оно и немудрено, в таких-то просторах!
Собеседники захохотали.
– Вот и конец вашей загадке, уважаемый. Вселенная устроена просто, и всяким сенсациям в ней нет места.
– Так как же с депешей? В корзину?
– Ну, разве ещё пару деньков подержать… А можно и сейчас в корзину. И так всё ясно.
Звёзды переливались, подмигивали Борису, как будто ободряя его: «Не горюй, студент! Никуда он не делся, твой неопознанный объект. Тут он, уж нам-то это известно. А что не видишь ты его – так это до времени…»
Борис вздохнул, потёр усталый глаз, чуть переместился – начал глядеть левым. Наблюдать спутник Земли, вращающийся с таким диким наклонением орбиты – сущая мука. Астрогид, компенсирующий вращение Земли средь неподвижных звёзд, тут не помощник, всё надо делать вручную. На стуле рядом с Борисом лежал тот самый фонарик, рядом с ним – тетрадка с расчётами, уже порядком потрёпанная. Правда, он уже приспособился, почти не заглядывая в тетрадку, крутить лимбы наводки, короткими частыми рывками перемещая телескоп вдоль траектории полёта невидимого пока «гостя».
Борис вздохнул, снова поменял «замылившийся» глаз. Окуляр сейчас стоял самый маломощный, двадцатикратный обзорник – так больше поле зрения – но он не сомневался, что не пропустит события.
Послышались тихие, на грани слышимости, мягкие шаги, и на стул рядом с Борисом вспрыгнула кошка, очевидно, дабы удовлетворить своё научное любопытство.
– Брысь, зверь! – вразрез со своими словами студент погладил кошку, не глядя. Та заурчала, поудобнее устраиваясь на астрономической тетради с расчётами – Мурёна уважала астрономию.
Крохотная искорка возникла из ниоткуда – двадцатикратпый окуляр-обзорник не в силах был дать более детальное изображение – и уверенно поползла по небу, испещрённому яркими, переливающимися точками звёзд. Борис дёрнулся было заменить окуляр на «стотридцатку», но не решился. Вдруг исчезнет чудесное видение, покуда он возится?