Павел Кирсанов – Пальмира. Линия разминирования. Сирия 2016 (страница 2)

Он лежал лицом к земле и слышал своё дыхание. Вкус песка на губах. Сердце билось ровно – не потому что он был смелым, а потому что на страх не было времени.

Пальцы нащупали рядом камень. Он очень медленно, миллиметр за миллиметром, подвинул его к леске – не чтобы перерезать, а чтобы зафиксировать, прижать, снять натяжение.

Секунда. Другая.

Леска успокоилась.

Шаберов поднял голову и встретился взглядом с Сафией. Её лицо стало белее пыли. Она не снимала. Камера опустилась.

В её глазах было то, что он редко видел у людей, которые приезжают сюда «на материал»: понимание, что смерть не метафора и не кадр. Она – механика.

– Теперь слушаешь? – спросил он, не повышая голоса.

Сафия кивнула. По-настоящему. Без профессиональной брони.

Шаберов снова вернулся к задаче, будто ничего не произошло, но внутри уже завязался тот самый узел, который потом будет тянуться через всю дорогу к Пальмире.

Он дал команду на контролируемый подрыв. Группа отработала быстро: отойти, выставить кордон, уложить заряд, проверить связь, предупредить.

– Подрыв через десять, – сообщил он.

Все прижались, кто куда мог. Сафия сидела в машине и держала руки на коленях так крепко, что побелели костяшки.

Шаберов поднял руку.

– Три… два… один.

Удар был короткий. Песок взлетел и тут же осел. Где была плита – теперь была яма и обломки, распахнутые, как раскрытая челюсть.

Запах пороха смешался с горячей пылью.

Шаберов подошёл к месту, посмотрел вниз и молча кивнул сам себе: правильно.

Когда он вернулся к машине, Сафия уже стояла у двери. Она не делала шагов вперёд. Ждала.

– Ты меня спас, – тихо сказала она.

– Я спас работу, – ответил он автоматически.

И только потом понял, что сказал неправду – хоть и привычную.

Сафия смотрела на него внимательно. Не как на героя. Как на человека, который держал смерть ладонью и не дрогнул.

– Я хочу рассказать о вас честно, – произнесла она. – Не как в репортажах. По-настоящему.

Шаберов усмехнулся одним уголком губ.

– По-настоящему – это когда ты молчишь и слушаешь, – сказал он. – А рассказывать будешь потом. Если доживёшь.

Она не обиделась. Только кивнула.

Колонна снова тронулась. Впереди был древний город – красивый даже издалека, как мираж. И чем ближе они ехали, тем отчётливее Шаберов чувствовал: противник не просто минирует землю. Он минирует людей.

И где-то впереди, среди песка и камня, его уже ждал молодой капитан Кирилл Громов – со своими принципами, приказами и уверенностью, что всё можно контролировать уставом.

Шаберов посмотрел на свои пальцы. На них была пыль. Пыль Пальмиры, до которой они ещё не доехали.

Он вытер ладонь о рукав и поймал себя на простой, страшной мысли: это был только первый щелчок.

Конец главы 1.

Глава 2. Молодой капитан

База встретила их не героикой – усталостью. Пыль лежала здесь слоями, как штукатурка времени: на сетках маскировки, на капотах, на ящиках с маркировкой, на лицах. Пальмира была ещё впереди, но война уже была здесь – в интонациях, в хриплых командах, в том, как люди двигались, экономя шаги.

Шаберов спрыгнул с машины и автоматически отметил всё, что могло стать угрозой: рыхлый грунт у ограждения, провода связи, натянутые кое-как, склад в дальнем углу, где слишком много тени и слишком мало порядка. База должна быть как операционная – чистой и предсказуемой. Здесь она была как перевязочная после обстрела: работает, но держится на привычке.

– Хирург, сюда, – махнул старшина инженерной службы. – На построение.

Сафия осталась у машины. Камера висела на ремне, но руки её не тянулись к объективу. Она держалась чуть в стороне, как человек, который понял правила и не собирается проверять их на прочность. Шаберов это заметил – и невольно отметил как плюс.

Площадка перед штабным кунгом была утоптана сапогами до камня. Вдоль стояли бойцы: кто с перекошенным бронежилетом, кто с пустым взглядом, кто с таким спокойствием, что оно казалось опаснее паники.

Командир вышел из кунга быстро, будто время здесь стоило дороже воздуха. Молодой – да. Не мальчишка, но слишком гладкий по движениям для человека, который много раз видел, как план превращается в дым.

Форма на нём сидела ровно. Слишком ровно.

– Капитан Громов, – представился он, не повышая голоса. – Кирилл Андреевич. С этого момента вы в моей группе. Работаем на Пальмиру. Задача – расчистка ключевых объектов и маршрутов, обеспечение прохода техники, дальнейшая передача участков.

Он говорил чётко, как по бумаге, но в голосе была сталь. И эта сталь не терпела самодеятельности.

Шаберов стоял, сложив руки за спиной. Лицо – нейтральное. Внутри – холодная оценка. Молодой капитан уже решил, кто тут главный. И это было нормально. Плохо было другое: он мог не понимать, что главнее здесь не звание, а ошибка.

– Вопросы? – спросил Громов.

– Есть, – сказал Шаберов. – В каком порядке идём на линию? Кто отвечает за взаимодействие с охранением и кто принимает решение по контролируемым подрывам на маршруте?

Громов перевёл взгляд на него. Взгляд был прямой, изучающий, словно он листал личное дело по лицу.

– Решение принимаю я, – ответил капитан. – По подрывам – согласование со мной. Взаимодействие – через моего зама. На линии работаешь по своей специализации. Но без… импровизаций.

Слово «импровизации» он произнёс так, будто оно было синонимом слова «проблемы».

Шаберов коротко кивнул.

– Понял.

– Тогда дальше, – продолжил Громов. – На базе посторонних быть не должно. Фото и видео – только по согласованию. Здесь не музей.

Шаберов заметил, как несколько бойцов машинально посмотрели в сторону техники. Там, у машины, стояла Сафия.

Она поймала этот взгляд, будто услышала его кожей, и опустила голову, делая вид, что проверяет ремень камеры. Но это был не ремень. Это был её способ не провоцировать.

– Кто это? – спросил Громов, и голос уже не был ровным. Он стал режущим.

– Журналист, – ответил старшина. – По линии сопровождения.

– Сопровождения кем утверждена? – Громов повернул голову к старшине, и тот слегка сдулся.

– Через штаб… документы…

Капитан сделал шаг вперёд.

– Документы мне на стол. Сейчас. – Затем перевёл взгляд на Шаберова: – Вы её привезли?

Шаберов не любил, когда вопросы задают так, будто ответ уже записан.

– Она ехала с колонной, – сказал он. – По документам. На маршруте чуть не наступила на растяжку.

Фраза упала, как железка на бетон. Несколько бойцов выдохнули. Кто-то тихо выругался.

Громов не выругался. Он сделал хуже: остался спокойным.

– Чуть не наступила, – повторил он, словно пробовал слова на вкус. – И как это стало возможным?

– Потому что она вышла из машины, – ответил Шаберов. – Я приказал не выходить.

– Приказали, – медленно сказал Громов. – И приказ не выполнен. Значит, вы не контролируете обстановку.