Павел Иванов – Все игрушки войны (страница 30)

А еще через год багдадский наместник Ахмед-паша привел войска к Исфахану и заявил в письме к Ашраф-хану, что намерен вернуть престол законному правителю. Ашраф-хан приказал убить пленного Солтана Хусейна, а в ответном письме пообещал Ахмед-паше «полное удовлетворение на острие своего меча и копья».

Законный наследник престола принц Тахмасп-мирза был провозглашен своими сподвижниками шахом Тахмаспом II. Он собирал в Мазандаране армию, чтобы отвоевать престол предков. И тут к нему прибыл Надир с тремя тысячами своих отчаянных молодцов.

Шах был настолько рад подкреплению, что немедленно простил Надиру все прежние дела, за которые его порой открыто называли разбойником. Бывший раб получил титул первого полководца шаха Тахмаспа II, был назначен наместником Мазандарана и Хорасана. В знак своей верноподданности Надир назвался тогда Тахмасп-Кули-хан.

Русскому посланнику в Исфахане Семену Аврамову прибывший в июле 1722 года перед Персидским походом в Астрахань Петр I отправил инструкции, дабы тот объяснил шаху, что русская армия пересекла границу не для того, чтобы воевать с Персией, а лишь «для искоренения бунтовщиков, которые нам обиду сделали». Российский император предлагал владыке Персии свою военную помощь в изгнании его недругов при условии передачи Российской державе «некоторых по Каспийскому морю лежащих провинций».

Уже находясь с этим посланием по пути в Исфахан, русский консул узнал об отречении шаха Солтана Хусейна от престола. Но Семен Аврамов решил передать предложение Петра I не Мир Махмуду, а сыну прежнего шаха.

Был заключен мирный договор:

«1. Его императорское величество всероссийский обещает его шахову величеству Тахмасибе добрую и постоянную свою дружбу и высоко-монаршеское свое сильное вспоможение против всех его бунтовщиков и для усмирения оных и содержания его шахова величества на персидском престоле изволит, как скоро токмо возможно, потребное число войск в Персидское государство послать, и против тех бунтовщиков действовать, и все возможное учинить, дабы оных ниспровергнуть и его шахово величество при спокойном владении Персидского государства оставить.

2. А насупротив того его шахово величество уступает императорскому величеству всероссийскому в вечное владение города Дербень, Баку со всеми к ним принадлежащими и по Каспийскому морю лежащими землями и местами, такожде и провинции: Гилянь, Мазандеран и Астрабат, дабы оными содержать войско, которое его императорское величество к его шахову величеству против его бунтовщиков в помочь посылает, не требуя за то денег».

Иногда, еще до своего возвышения, воинственный Надир любил, если выпадала возможность провести несколько дней в тишине и покое, послушать песни бродячих сказителей о былых временах, когда даже бедняки ели мясной плов с серебряных тарелок, а богатства шахского двора превосходили всякое воображение. А Великие Моголы, повелители удивительной страны Индии, были тогда в дружбе с персидскими владыками, и слали они друг другу дары – драгоценное, причудливо изукрашенное оружие, свитки «Шахнаме», переписанные самыми искусными каллиграфами, сияющие ярче солнца и луны самоцветы.

Особенно славился один из алмазов. Он был добыт в Гол-конде, первоначально был равен по весу 780 семенам рожкового дерева, в которых мастера исстари оценивают драгоценные камни. Когда-то сын владыки Бабура – Хумаюн – захватил этот камень в крепости Агра среди прочей военной добычи и преподнес отцу как самое главное сокровище. Этот камень был передан сыну владыки семьей раджи Гвалиора, которая в то время укрылась в крепости Агры и была взята Хумаюном под свою защиту. Но великий Бабур, хоть и был великим полководцем, но больше ценил стихи и картины, поэтому отдал камень сыну обратно. Хотя собственноручно записал потом, что стоимости сокровища достаточно было бы для пропитания на два с половиной дня для всего мира.

Затем драгоценный камень оказался в Персии – его передал Хумаюн шаху Тахмаспу. Владыка Персии отправил его в подарок Низам-шаху в Декан, а затем бриллиант снова оказался в сокровищнице Великих Моголов – у императора Шах Джахана.

Сказитель, поведавший всю эту удивительную историю Надиру, припомнил, что однажды ему довелось, пусть издали и украдкой, увидеть индийского властителя.

– Восседал он на роскошном троне, который именуют Павлиньим из-за изображенных на его спинке фигур двух павлинов с раскрытыми веерами хвостов из золота, алмазов, рубинов, изумрудов и крупных жемчужин. Самый трон – из чистого золота и расписан цветной эмалью. А над головой владыки сияет тот самый алмаз, вделанный в высокую спинку трона…

– Я получу этот камень! – вдруг сказал Надир.

Но сказитель уже вел свой речитатив о других сокровищах и о сабле самого Тимура, которая тоже хранится теперь у повелителей Индии. Недаром говорят, что этот старинный клинок-зульфикар бережет державу, охраняя владыку от коварных приближенных и завистливых недругов…

– Кто держал в руке ту саблю, тот не знает пораженья…

Но мысли Надира все еще занимал великолепный сияющий камень, который он словно бы воочию видел перед собой.

А хорошая сабля, конечно, тоже не будет лишней, но дело не только в клинке, но и в руке, которая его держит. Сабля самого Надира до сих пор не подводила своего хозяина.

И тут один из воинов Надира, неприметный, но с острым взглядом, вдруг произнес:

– Говорят, господин, что тот камень может принадлежать лишь тому, кто миролюбив и милосерден.

– Что ты сказал? – вскинулся Надир. – Прошли времена Хосрова безвозвратно! Теперь сокровища только у тех, кто имеет силу их взять.

– Так говорил один старик в моем селении. Он мудрый был.

Тахмасп-Кули-хан обратил оружие против афганских захватчиков и изгнал их из страны. Тахмасп II вернулся в столицу и был коронован. На следующий год полководец изгнал османов из Керманшаха и Южного Азербайджана.

Но потом Тахмасп II решил самостоятельно начать новые военные действия против турок, и был ими разгромлен так, что заключил мирный договор, по которому уступал все земли до реки Араке. Надир-хан потребовал от султана возвратить все занятые земли, а сам с войском явился в Исфахан и сверг шаха Тахмаспа. Правителем был провозглашен его сын-младенец Аббас III.

Надир снова повел войска против турок.

Тем временем из далекой северной России пришли добрые вести. Русский посол князь Голицын объявил Тахмаспу-Кули-хану, что императрица Анна Иоанновна, как гласило ее письмо, «имея полную надежду на скорое очищение Персии от неприятелей, согласна… возвратить ему остававшиеся в русском владении персидские города под тем условием, что города эти никогда не будут отданы в неприятельские руки…». Обрадованный Тахмасп-Кули-хан, выслушав посланника, просил его передать своей государыне, что он не только готов выполнить это условие, но и всячески помочь Российской империи в ее противостоянии с османами.

– Горе вам! – прокричал он, обернувшись в сторону Гянджи. – Не только вы все, но и сам ваш султан погибнет от персидской сабли, если Бог продолжит мою жизнь.

Изгнав турок, Надир собрал вельмож и вождей в Муганской степи. И по старинному обычаю спросил их, кому теперь принять власть над землей Персидской, если шах неразумными поступками чуть не отдал страну врагам на растерзание, а наследник его мал и слаб, а значит, не миновать при нем очередной долгой и кровавой смуты…

«И они все совместно написали грамоту, – записывал вскоре армянский хронист Абраам Ереванци, – и скрепили печатью, что Кули-хан наш царь и нет у нас иного царя, кроме него, вручили ему грамоту, устроили ему торжество воцарения, продолжавшееся много дней, и сделали его царем…»

Надир-шах послал письмо в Дели Великому Моголу Мохаммед-шаху с просьбой не принимать в Индии афганских беглецов. Просьба не была уважена, и в 1738 году Надир-шах выступил в индийский поход. Он разбил войско Империи Великих Моголов близ Дели.

8 марта 1739 года Надир-шах вступил в Дели. Он сумел завладеть «Павлиньим троном», но там уже не было знаменитого алмаза. Вездесущие шпионы донесли владыке, что алмаз надо поискать в тюрбане побежденного правителя шаха Рангила. Во время пира Надир-шах предложил тому в знак мира и дружбы обменяться тюрбанами…

Вскоре победитель поспешил в свои покои, где собственноручно размотал тюрбан и, увидев сияющий камень, воскликнул: «Гора света!».

И тут он неожиданно увидел рядом неведомо как проникшего в царские палаты того самого воина, который когда-то говорил, что этот камень достанется лишь миротворцу…

– Ты получил камень, господин, – произнес тот. – Останови войну.

И исчез, прежде чем победоносный властитель успел вымолвить хоть слово. По приказу Надир-шаха его телохранители обыскали весь дворец, но того человека, чье имя шах даже и вспомнить не мог, нигде не оказалось.

В начале октября 1741 года жители Санкт-Петербурга были потрясены удивительным зрелищем. По улицам столицы проходила длинная пышная процессия.

Верблюды и мулы в нарядной сбруе везли тюки с дарами от шаха – золотой посудой, драгоценным оружием, украшениями тончайшей работы. Важно шествовали четырнадцать слонов в роскошных попонах, со сверкающими драгоценными камнями султанами на головах. На великолепных конях ехали послы и сопровождавшие их воины.