Павел Иванов – После полуночи (страница 14)
Я делаю шаг назад наполовину и упираюсь рукой в стол.
– Тогда оставайся в разговоре.
– Не уйду.
Я хватаюсь за ремешок сумки и тут же убираю руку.
Я прижимаю язык к нёбу и заставляю себя остаться в этом разговоре. Я ставлю стакан на стол с коротким сухим стуком.
Почти в полночь мы в служебной кухне. Лампа моргает едва заметно.
Запах чая и старой бумаги держится в комнате дольше слов. Часы соскальзывают с его запястья на столешницу.
– Больно?
– Да. Без обходов. Но я остаюсь.
Я подаюсь вперёд, но торможу себя на месте.
– Ты прячешься в ровном голосе.
– А ты жмёшь на газ.
Я провожу пальцами по стеклу стакана, чтобы не сжать кулаки.
– Тормозим.
Я делаю один шаг в его сторону и замираю.
Если совру сейчас, меня тряхнёт раньше, чем его. Стакан глухо ударяется о стол.
После короткой паузы мы на парковке под дождём. Лента неона моргает с неприятным ритмом.
В воздухе чайный пар, бумажная пыль и лёгкий табак. Телефон щёлкает уведомлением и умирает в тишине.
– Дальше – вдвоём?
– Да, слушаю.
Я прижимаюсь лопатками к стене и считаю до трёх.
– Даже если нас снова тряхнёт?
– Да. Без скидок.
Я отбрасываю прядь назад и стараюсь дышать ровнее.
В саду мы стоим на расстоянии трёх шагов, как на тонком льду.
Я говорю: «Я остаюсь. Но по-своему».
Он кивает слишком тихо, и от этого я понимаю: самое трудное только начинается.
Глава 6. Зал «Предел»
Неон мелькает, добавляя злости.
Снаружи давит тишина, в которой слышно дыхание.
Я вижу Елену в конце коридора и сразу считаю риски: лёгкого разговора не будет.
Перед самым закрытием мы в пустой переговорной. Свет дрожит на краю стены.
Дерево в зале отдаёт сухим теплом, а из щелей тянет холодом. Ставлю стакан на стол слишком резко.
Елена встаёт напротив и ждёт моего хода.
– Начнём?
– Да.
Я складываю часы в карман и киваю в ответ.
Через час мы в служебной кухне. Лампы тёплые, но в груди от этого не спокойнее.
Сухой древесный запах сталкивается с прохладой с улицы. Часы ложатся на стол тихим металлическим звуком.
– И что дальше?
– Дальше без лжи.
Я отступаю на полшага, оставляя ей право подойти самой.
– Ты ставишь стену из спокойствия.
– А ты лезешь напролом.
Я кладу ладонь на стол и смотрю ей в глаза.
– Берём паузу и говорим тише.
– Да, тише.
Я сдвигаюсь назад на полшага и снимаю давление.
К одиннадцати мы на парковке под дождём. На полу лежит прямоугольник холодного света.
Сбоку в разговор врезается чужой голос.
– Здесь больше личного, чем дела.
– Здесь всё сказано вслух.
Я кладу телефон экраном вниз и прячу руку в карман.
– После события все смелые.
– После события обычно лгут. Мы не лжём.
Я ставлю локти на стол и переплетаю пальцы.
Почти в полночь мы в машине на красном светофоре. Неоновая полоска у двери дрожит и раздражает.
Я смотрю в окно и считаю до трёх, собирая дыхание. Елена не трогает меня, только ждёт.
– Не делай шаг за меня.
– Не буду.
Я оттаскиваю стул и остаюсь на месте.
– Ещё раз, пожалуйста.
– Нет, не стану.
Я расправляю плечи и выравниваю дыхание.
Экран вспыхивает на секунду и гаснет.