Павел Иванов – После полуночи (страница 11)

Я расправляю плечи и заставляю дыхание успокоиться.

Дверь прикрывается мягко, а внутри всё равно вздрагивает.

Через час мы в библиотеке между тёмными полками. Тёплый свет только подчёркивает, как всем не по себе.

Дождь и парфюм смешались в один резкий запах. Он расстёгивает ремешок часов и кладёт их рядом с рукой.

Мы садимся рядом. После такого дня притворяться уже нечем.

– Чёрт, мне страшно.

– Я тоже боюсь.

Я убираю часы, будто убираю лишний шум, и киваю.

– Тогда будь здесь.

– Не спрячусь.

Я двигаюсь к ней и останавливаюсь в безопасной точке.

Я ставлю стакан на стол с коротким сухим стуком.

К одиннадцати мы в узком лифте. Окно бросает на пол узкую световую дорожку.

– Стоп.

– Принято.

Я кладу ладонь на столешницу и смотрю ей прямо в глаза.

– Ты ставишь стену из спокойствия.

– А ты лезешь напролом.

Я делаю маленький шаг назад и даю ей выбор.

– Берём паузу и говорим тише.

– Да, тише.

Я ставлю руку на стол и выдерживаю её взгляд.

Из коридора долетает короткий смех и тут же гаснет.

– Продолжаем?

– Да, слушаю.

Я упираю локти в стол и сцепляю руки перед собой.

– Даже если будет больно?

– И тогда тоже.

Я переворачиваю телефон и отступаю пальцами от края стола.

Я ставлю подпись под паузой и чувствую, как в груди становится пусто.

Телефон вспыхивает: «Не решайте за меня».

Я уже сделал именно это.

Глава 5. Чемодан у двери

Колёсики чемодана гремят по плитке слишком громко для шести утра.

Я уже стою у стойки выезда, когда в общем чате всплывает напоминание о первом блоке дня.

В лобби собираются участники: кто-то делает вид, что не замечает меня, кто-то смотрит прямо, как на человека, который сдался.

Я тянусь к карте-ключу, и в этот момент из лифта выходит Артём.

Он останавливается в трёх шагах, ничего не говорит, только смотрит на чемодан.

Становится ясно: уехать тихо не получится.

Снаружи у входа уже ждёт такси.

Я выхожу на крыльцо, ставлю чемодан рядом с мокрой колонной и отменяю поездку одним движением пальца.

Дождь липнет к ресницам, и в этот момент решение перестаёт быть красивым и становится моим.

Артём выходит за мной. Я разворачиваюсь слишком резко и почти срываюсь на крик:

– Доволен? Я осталась.

Он сжимает челюсть, но подходит ближе.

– Я бы не выдержал, если бы ты ушла вот так.

Я бью ладонью по ручке чемодана так, что пластик глухо хрустит.

– Я сама себя сейчас не выдерживаю.

Артём встаёт напротив и ждёт первого слова.

– Входим?

– Да. Сейчас.

Я упираюсь бедром в край стола и держу между нами воздух.

Я прижимаю язык к нёбу и заставляю себя остаться в этом разговоре. Экран вспыхивает на секунду и гаснет.

Перед самым закрытием мы в узком лифте. Лампы тёплые, но в груди от этого не спокойнее.

В воздухе чайный пар, бумажная пыль и лёгкий табак. Замок щёлкает негромко, но по нервам проходит остро.

– Ты мне веришь?

– Не знаю. Я злюсь сильнее, чем верю.

Я прячу ладони в карманы, чтобы скрыть дрожь.

– Ты снова говоришь так, будто ничего не чувствуешь.

– А ты снова торопишь, когда мне нужно перевести дыхание.

Я утыкаюсь взглядом в окно и потом снова поворачиваюсь.

– Ладно. Сбавляем.

– Сбавляем.

Я убираю руки в карманы, пока пальцы не успокоятся.

Ноги просят выход, тело тянет обратно. Оба варианта режут одинаково. В кармане глухо дрожит телефон, потом тишина.