Павел Ионов – Пача number two (страница 34)

Подключился и Семён к этому веселью. Начал бить короткими, выстрела по два-три, очередями.

Хунхузы отстреливаются и чья-то шальная пуля со шлепком попадает в забор надо мной.

Да-да-да-да! А вот это уже пулемёт.

Чёрт! Выстрелы слепят в темноте… Вспышки от собственных же выстрелов… Я стреляю больше по направлению к врагам, чем по ним самим.

А вот и ещё парочка автоматов подключилась. Но пэпээма чего-то больше не слышно.

Опять длинной очередью ударил пулемёт и хунхузы не выдержали. Побежали. И побежали они к саням, стоящим метрах в двухстах на дороге.

— Сёма! Их нельзя упустить!

Я вскакиваю на ноги… И получаю сильнейший удар в живот, от которого снова валюсь в снег… В глазах темно… Дышать нечем…

Кто-то меня ворочает, переворачивает на спину…

Как же больно, блять… Кое-как сквозь зубы я втягиваю в себя воздух…

Различаю над собой обеспокоенное лицо Семёна.

— Ты как?

— Не знаю… Дышать больно… — сиплю ему в ответ.

— Ну это понятно! Пуля то прямо в автомат попала! Ну а тот… Повезло…

Я с ним молча соглашаюсь. Повезло…

Убедившись, что со мной всё относительно нормально, Семён убегает, а я остаюсь лежатъ.

Лежу, смотрю на небо. Звёзд совсем мало, а вот вокруг луны видно светлое кольцо… Мороз, наверное, будет…

Стрельба постепенно стихает. Изредка слышны короткие автоматные очереди и одиночные выстрелы…

— Эй, сосед! Ты живой там?

— Не дождётесь… — хриплю в ответ.

— Вашбродь, ты штоль?

— Я, я… Помоги сесть…

Скрипит под ногами снег и ко мне с винтовкой в руке подходит старик Авдонин.

— Эк тебя как, Вашбродь…

Помогает мне усесться на снегу, поправляет на голове папаху. Потом поднимает мой автомат.

— Ну ни хрена ж себе! Везучий ты, Вашбродь…

Ну да, везучий… Пуля немного бы в сторону и хана бы мне была.

А так она прямо в затвор угодила. Ну а от удара автоматом в живот ещё никто не умирал…

Прихрамывая возвращается Семён. Говорит, что только несколько человек в лес ушло. Преследовать их в темноте не стали. Ну и правильно. Нахрен на пули нарываться?

Я шкандыбаю в сторону фабрики. Туда же постепенно собираются и все остальные.

… В результате ночного нападения банды хунхузов мы потеряли одного из сторожей фабрики убитым, а второй был ранен. Но именно он поднял тревогу и начал стрелять по бандитам.

Погиб и стрелок из пэпээма. Совсем молодой казак Андреев. На полгода моложе нашего Семёна он был. Пуля ему в голову попала. И сразу насмерть…

Ещё несколько человек получили ранения разной степени, но, слава богу, ничего тяжёлого.

Зато побитых хунхузов мы насчитали целых двадцать три человека. Плюс ещё захватили восемь саней вместе с конями. Плюс их припасы и оружие…

Распоряжался здесь всем уже Степаныч. Ну он то разберётся. А я пока домой пойду. А то до сих пор мне дышать больно…

Глава 17

Пусть и не с самого утра, а часов в десять, к нам в дом заявился Степаныч. Поинтересовался моим самочувствием и спросил, что я сам думаю об этом ночном нападении.

А что тут думать? Хунхузы ведь пришли сюда не просто пограбить, а конкретно на захват фабрики и оружия. И не с бухты-барахты они припёрлись, а по чьей-то конкретной наводке.

Вот только они не ожидали, что у нас в станице столько автоматического оружия окажется. На этом то и погорели…

Так что придётся теперь мне охрану усиливать. И самой фабрики, и перевозок готовой продукции.

Чую я, что это только первая ласточка была. Будут и ещё нападения. А то что-то расслабились мы после войны…

Степаныч в этом вопросе был со мной полностью согласен. И обрадовал меня вестью, что парни с Выселок сегодня утром обнаружили в лесу одного из раненых бандитов.

Хоть тот и пытался сопротивляться, но ему быстро намяли бока и притащили в станицу. За что и получили свои законные трофеи — старую, однозарядную ещё, винтовку Маузера и всё, что на бандите нашли.

А этот хунхуз, хоть и плохо, но по-русски говорил. И рассказал, что да, шли они сюда именно за оружием. Об этом им какой-то европеец рассказал. Не им конкретно, а их главному.

Но тот, к сожалению, поймал в грудь пулемётную очередь и теперь уже никому и ничего не скажет… А жаль… Очень жаль…

Трофейное оружие нам от них досталось всякое разное. Но вот шесть винтовок оказались английскими десятизарядками. Почти новыми. И в добавок у них обнаружились и английские фунты. А это уже заставляет сильно задуматься…

Степаныч мне посоветовал, кого ещё из станичников можно будет дополнительно принять на постоянной основе на охрану фабрики, посидел ещё немного, напился чаю и ушёл заниматься своими делами.

Ну а я с облегчением завалился отдохнуть. Всё-таки дышать и двигаться мне пока ещё больно. Ведь синяк на полживота здоровья никому не прибавляет…

Заявился после учёбы Василий Палыч и начал меня пытать насчёт ночного боя. А то все мальчишки в школе об этом знают, а вот он — нет! Мамка утром не разрешила меня будить…

Пришлось мне доставать покорёженный пулей автомат и вручать сыну.

— Вот… Если бы не этот автомат, то меня бы убили. Так что ничего интересного для меня там не было. Пострелял по хунхузам немного, а потом вот пулю схлопотал…

— Ну ты же всё равно не боялся.

— Почему не боялся? Боялся конечно. Не боятся только дураки. Но боязнь свою надо пересилить. И тогда ты сможешь сделать, что должен. А вот если не смог, то значит ты трус…

Васька задумчиво крутит в руках тяжеловатый для него акамээс без магазина и пытается передёрнуть на нём затвор. Но не получается. Затвор заклинило намертво.

— Не мучайся, Вась. Его теперь только на запчасти… Не исправить…

— Жалко… А можно я его себе заберу?

— Зачем?

— Играть буду…

— Играть? Оружие, пусть даже и неисправное, это не игрушка! Я лучше тебе потом настоящее оружие подарю и стрелять научу.

— Правда подаришь?

— Правда, правда… Я ж сказал.

Радостный Васька, не прощаясь, вылетел из дома, даже не убрав на место автомат. Вот же егоза растёт! Хвастаться друзьям побежал, наверное…

Через два дня мы похоронили своих погибших. На похоронах даже окружной атаман присутствовал.

Всё-таки давненько уже на нас хунхузы не нападали. А тут сразу такая большая банда…

Отец Михаил прочитал молитву, грохнул залп воинского салюта…