Павел Иевлев – "Та самая Аннушка", третий том, часть первая: "Гонка за временем" (страница 3)

— Всегда, — сказал я, забрасывая рюкзак в кузов. — А где…

— Вон идёт уже. Сашка, давай сюда! Лёх, откинь сиденье, пусть назад лезет. Рюкзак здесь пристрой, да. Ну, теперь все в сборе, погнали.

Да, нас теперь трое.

Глава 2

Дитя нечеловеческое

Сашка теперь снова с нами. Это та же самая девочка-робот… Или не та же. Чёрт поймёт хитрую Алину с её далеко идущими планами. Внешне, во всяком случае, никакого сходства. Открытая Криссой лаборатория в «смежном производстве» синтезирует тела, внешне неотличимые от человеческих. Что у них внутри, я толком не знаю. Может, кишки, а может, и шестерёнки. Сашка ест обычную еду, спит меньше, чем мы, но не мешает спящим, тихо читая книжки. Внешне от обычного ребёнка не отличишь. Я её осматривал, щупал, мял, тискал — она терпела, только морщилась недовольно, — но никакие рычаги нигде не торчат. Тёплая, мягкая, живая, пахнет человеком. Похожа, как говорится, «немного на папу, немного на маму».

— Я взяла ваш генетический материал с простыни, — пояснила Алина, не дрогнув пластиковым лицом.

— Нафига⁈ — поразилась Аннушка.

— Мне это показалось правильным. И забавным.

— Что-то мне вообще не смешно, — сказал я.

— Зато вы можете посмотреть, как выглядел бы ваш общий ребёнок. Разумеется, в одной из бесконечного множества комбинаций генов. Разве это не познавательно?

— По-моему, это чертовски странно, подруга, — покачала головой Аннушка. — Тебе стоило нас спросить.

— Прости, но вас не было, я спешила, геноматериал был доступен. В следующий раз учту пожелания. Вы предпочли бы мальчика?

— Какой нафиг следующий? Сдурела?

— Шутка. Я не собираюсь устраивать питомник ваших генетических потомков. Следующего делайте сами.

— Твои шуточки, дорогая, иногда выходят за пределы моего понимания.

— Просто у меня лучше чувство юмора.

— Она свалила! — завопила Джен, как только мы вошли в дом.

Тот самый дом у мораториума, где самостийно образовалось общежитие бывших корректоров и где есть и наша комната. Обзаводиться здесь собственным жильём нам как-то некогда.

— Кто? — устало спросила Аннушка.

Дорога была тяжёлой, мы здорово вымотались.

— Лиарна! Сбежала!

— Чем вы её так достали?

— Да я без понятия! Она стала в себя приходить, глазки умненькие, слушает, кивает. Молчит, правда, но не всё же сразу. И даже на Дорогу смогла выйти! Раз вышла, два вышла, а потом не вернулась. Я глядь — вещей нет, все забрала. Там и было-то…

— И давно?

— Три дня как.

— И ты сидишь на жопе ровно?

— А что я должна делать?

— Дура совсем? Искать! Вы с ней много лет знакомы, она твоя наставница, вы должны быть связаны. Ты же её нашла уже один раз!

— Я не могу! Почему-то не получается!

— Уйди с глаз моих, бестолочь!

Джен обиженно ушла в комнату, а Аннушка сказала:

— Извини, солдат, твоим планам на вечер пришла Лиарна.

— Поедем её искать?

— Пойду. Я. Так быстрее.

— Чёрта с два я тебя отпущу.

— Ты ничего не попутал? Я как бы не твоя собственность.

— Само собой, — вздохнул я. — Но вдвоём мы…

Аннушка сделала шаг и исчезла.

— Вот же упрямая дура, — сказал я в сердцах.

— Сам дурак, — ответила она, мгновенно вернувшись. — Джен права, я её тоже не чувствую.

— Лиарну занесло куда-то слишком далеко?

— Нет, это не так работает. Скорее, она слишком сильно изменилась. Сначала перестала быть корректором, потом получила по мозгам от Оркестратора, потом восстановилась с помощью альтерионских имплантов… В каком-то смысле, это теперь другой человек. Иначе резонирует с Фракталом, и я не знаю, что искать.

— И что теперь?

— Да ничего, наверное. В конце концов, я ей не нянька. Сама ушла, сама вернётся.

— Или не вернётся?

— Или так. Чёрта ей в нашей компании, если вдуматься? Может быть, у неё другие планы на остаток жизни. Зато наши планы на вечер снова актуальны. Разве ты не доволен?

— Ну, так-то да, но… Всё-таки не совсем чужая.

— Слушай, а может, станешь тут главным? Им всё равно, за кем гуськом топать, забавно покрякивая, а ты такой весь заботливый. Лично меня они бесят неимоверно.

— Нет-нет, — замахал руками я, — у меня нету нужной харизмы. Пойдём лучше в комнату, примем душ и реализуем вечерние планы.

Душ занят. В нём моется Сашка. Она, как обычный ребёнок, пачкается, потеет и ходит в туалет. У неё с собой рюкзачок с трусиками, носочками и платьицами, есть чемоданчик «приданого», где кеды, джинсы, футболки, курточка и даже заколочки и резиночки для волос. Если бы там нашлись кукла и плюшевый медвежонок, я бы, наверное, впал в панику, но ничего такого, к счастью, нет. Домылась, вытерлась, оделась, вышла, села на стул, сидит.

— Голодная? — спросила её Аннушка.

— Не критично. Но поем, если есть возможность.

— Сходи на кухню, там тебя кто-нибудь покормит. И если, вернувшись, найдёшь дверь закрытой, не ломись, а иди в соседнюю комнату, она будет твоей, пока мы здесь.

— Вы будете заниматься сексом?

— Не твоё дело, — фыркнула Аннушка. — Мала ещё такие вопросы задавать!

Утром нас встречает делегация: во главе Ирина и Джен, и с ними ещё несколько пар укоризненных синих глаз.

— У тебя ребёнок! — палец Ирки указывает на Аннушку острым, крашеным в чёрный цвет ногтем.

— Дисруптор! — подтверждает Джен.

— Ты смогла родить! — снова Ирина.

— И никому ничего не сказала! — вступили незнакомые, их имён я не знаю.

— И притащила сюда дисруптора!

— Когда мораториум и так еле дышит!

— А сама на Калеба гнала!

— И на Грету!

— Отставить базар, — сказал я веско. Аннушка даже глазом не моргнула и, демонстративно проигнорировав, прошла на кухню за кофе. — Кто вам сказал, что Сашка её дочь?