Павел Иевлев – "Та самая Аннушка", третий том, часть первая: "Гонка за временем" (страница 18)

— Спрашивает, хотите ли вы похлёбки с мясом, которую она готовит, — помогла светловолосая женщина из-за соседнего прилавка. Она тоже одета в пёструю накидку с платком, но совершенно не похожа на цыганку. — Бесплатно!

— Ещё как хочу! — заявила Даша. — Достало жрать каши, которые либо пересолены, либо недосолены. Я от одного запаха уже слюной захлебнулась!

Черноволосая засмеялась, плеснула черпаком в глиняную миску, протянула её девушке:

— Тэха́с, чаюри́! Ту камэ́с, га́джо? — это уже мне.

Я догадался без перевода и кивнул. Глядя, как Даша наворачивает ароматное хлёбово, тоже проголодался.

— Мишто́? — спрашивает цыганка у девушки.

— Очень вкусно! Ваще огонь!

Я получил горячую миску, ложку, кусок хлеба и присел рядом на лавочке. Аннушка, глядя на нас, тоже не устояла. Похлёбка наваристая, очень острая, но при том удивительно вкусная. Нам редко удаётся поесть нормально, всё больше походная сухомятка, а тут прямо праздник живота.

— Я бы хотел заплатить ей, — обратился я к белокурой соседке.

Та что-то быстро прощебетала, черноволосая пожала плечами и сказала:

— Сумнака́й, руп, ловэ́.

— Серебро, золото, другие деньги, — пояснила светлая.

— У меня есть здешние, — успокоила меня Аннушка, доставая из кармана пару блестящих монеток.

Цыганка радостно закивала, убирая их в карман фартука.

Пожилая женщина-сапожник в кожаном фартуке сидит в дальнем углу рынка и возится с поставленным на верстак ботинком.

— Бахталэ́с, — кивает она Аннушке. — Неужели уже сносила?

— Нет, Эйш, нужна ещё одна пара.

— Мужикам не делаю, ты же знаешь! — покосилась на меня сапожница. — Даже если он твой.

— Нет, вот этой девице.

— Дочка?

— Типа двоюродной племянницы, пожалуй.

— Давай ногу, двоюродная. Сними свои опорки и ставь копытце сюда, — она указала на низкий табурет. — Учти, тут не супермаркет, модель одна.

— Хочу как у неё! — заявила Даша, показывая на Аннушку.

— Тогда ты по адресу. Ногу!

Даша разулась, закатала штанину, поставила узкую ступню на табурет. Я заметил, что старых шрамов на ногах у неё не меньше, чем у моей подруги. Наверное, одна школа. Спортивная. Где играют в футбол моргенштернами.

Сапожница приложила к ноге деревянное устройство из планочек, сначала в одной плоскости, потом в другой, что-то пометила карандашиком в книжке. Спросила:

— Цвет такой же?

— Да! Точно такой!

— Убирай ногу. Срок обычный, цена обычная.

— Это как? — растерялась Даша.

— Я тебе потом объясню, — сказала Аннушка, беря её за плечо, — спасибо, Эйш, вот твоя плата.

Она быстро сунула что-то в руку женщине.

Мы отошли в сторонку.

— Через неделю будет готово, я расплатилась, забрать сможешь сама. Найдёшь сюда дорогу?

— Да, конечно, — оглянулась Даша. — Вообще не вопрос. А что ты ей дала? Я хотела сама заплатить.

— У тебя нет того, что ей нужно, а другую плату она не берёт. Забудь.

— Да, но…

— Хочешь поспорить? Отменить заказ ещё не поздно.

— Нет, — буркнула недовольно Даша. — Но я не ребёнок. Я могу сама о себе позаботиться!

— Конечно можешь. Но это особый случай. Пошли, нам надо поговорить с баро́.

— Зачем?

— Потому что это вежливо. Потому что иначе он обидится. Потому что ему скучно и хочется поболтать. Потому что я так сказала, чёрт побери!

— Ладно, ладно, как скажешь!

— Кстати, раз ты не ребёнок — готовься.

— К чему это?

— Придётся много пить.

Баро седобородый, весёлый и, обаятельный, с обязательным комплектом представительских аксессуаров: золотой цепью, золотыми браслетами, золотыми перстнями и алой рубахой. Ослепительная улыбка.

— Те аве́н бахтале́! Бахталэ́с, Аннушка! Сыр ту дживэ́са?

— Неплохо живу, Гудада, не жалуюсь. А как твои дела?

— Мэ шука́р, — махнул рукой он, — нормально. А кто эти люди с тобой?

— Это Лёха…

— Ту ансуриме́ сан? — перебил он с интересом.

— Нет, мы не женаты. Просто близкий друг.

— Сар бушёс, ча́юри? — обратился он к Даше.

— Даша её зовут, — ответила Аннушка. — Племянница. Двоюродная.

— Ката́р аве́с? Откуда и куда ты сегодня?

— Долго объяснять, Гудада. Заскакивала к Эйш, заказала девочке ботинки.

— Привезла ей лекарство?

— Да, конечно.

— Наи́с ту́кэ! Если бы не ты, она бы умерла уже. Рома́ нельзя появляться на Альтерионе, пхагэ́л тут дэвэ́л! Перекупщики заламывают такие цены, что мы всем табором и одной дозы не купим, а ты меняешь на ботинки. Мэ тут кама́м, Аннушка! Те ажюти́л туме о дел!

— Пустое, Гудада. Я курьер, мне несложно. И ботинки у неё отличные. Как торговля, как табор?

— На́шука, не очень. Новые люди пришли на дрома́, Дорогу. Плохие люди, не любят рома́. Ты слышала о них? Называют себя «сотор».

— Слышала, Гудада.

— Говорят, у них главным Гремарх Корнивол, это так?

— Да, это так.