Павел Иевлев – "Та самая Аннушка", третий том, часть первая: "Гонка за временем" (страница 15)

— Почему ты её защищаешь? — шепнул я, невольно вдыхая запах Сашкиных волос.

Она пахнет как ребёнок. Которому не мешало бы помыть голову — в волосах полно дорожной пыли. И физиономия чумазая, майка в чём-то изгваздана. И когда успела?

— Даша важна, — шепчет Сашка, — если мы с ней не подружимся, это сделают другие. Её растили как бойцовую собаку, но она стала ничья, ей одиноко, хочет снова стать чьей-то. Подругой, соратницей, да хоть врагом. Пусть лучше будет не врагом, пап.

— Приехали! — объявила довольная Даша. — Ну скажите же, круто?

Из тумана Дороги мы вынырнули на парковку огромного парка аттракционов. Заброшенного, грязноватого, облезлого и неухоженного, но впечатляющего.

— Ты живёшь в пещере ужасов? — спросила Аннушка. — Или в зеркальном лабиринте?

— Какая чушь! Я живу в отеле. Там теперь все номера свободны, и платить не надо. Правда, с обслуживанием не очень, но я не балованная. Мамка меня вообще год в пещере держала, там был только костёр, и вода по стене текла в большую лужу. В потолке была дырка, она мне туда кидала дрова и продукты, я сама готовила. Когда однажды не досмотрела, костёр погас, сидела неделю в темноте, питаясь сухомяткой, пока мамка не сжалилась и не кинула мне спички. Две. Одну оставшуюся я берегла как свою честь, но не пригодилась, костёр больше не гас. Вот это был сервис так сервис, у меня даже туалетной бумаги не было, трусы стирала в луже и сушила у костра.

— И зачем всё это? — спросила Сашка.

— Чтобы мне очень захотелось оттуда свалить, конечно.

— И тебе захотелось?

— Ага, с первой минуты. Но выйти на Изнанку я смогла только через год. Вон туда, к подъезду давай.

Окна грязные, на парковку нанесло листвы, отель выглядит заброшенным.

— А почему ты выбрала это место? — спрашивает её Сашка, когда мы вылезаем из машины. — Оно… странное.

— А что тебе не так? — вскинулась Даша. — Как по мне, всё зашибись!

— Я бы выбрала что-то у моря.

— Ну и дурочка! Тут есть офигенный бассейн! Пойдём, да пойдём же! Тебе понравится, клянусь!

Она ворвалась в холл отеля и заорала: «Эй, недоумки, у меня гости! Бегом сюда, членоголовые!» Внутри почище, чем снаружи, видны попытки уборки, как будто кто-то сметал мусор из центра в тёмные углы лобби.

— Погодите, сейчас, — это уже нам. — Они тугие страсть, но понемногу шевелятся. Вон, смотри, уже идёт.

Из подсобки выбрела женщина в грязной, мятой и драной униформе отеля. Юбка надета задом наперёд, на курточке не хватает пуговиц, блузка застёгнута наперекосяк и не такая белая, как задумано.

— Ну наконец-то! — накинулась на неё Даша. — Неужели нельзя быстрей шевелить копытами? Давай, оформляй быстрей моих гостей! В этот, как его… Ну, тот, крутой семейный номер, где три комнаты! Берегла для себя, но так и быть, будем гостеприимными! Ну что ты тупишь, шевелись, балда! Вот чёрт, ты что нормально застегнуться не можешь? Позоришь меня перед гостями, бестолочь! Да стой ты, поправлю!

Даша распахивает курточку стоящей с непонимающим лицом женщины, расстёгивает на ней блузку, большая грудь выпадает наружу.

— Куда ты лифчик дела, дура? — ругается девушка. — А, чёрт с тобой, так застегну. Да стой, не дёргайся, корова! Вот, совсем другое дело. Нет, стой, сейчас юбку поверну!

Она, не расстёгивая, проворачивает юбку на бёдрах женщины, теперь та одета нормально.

— Вот так-то лучше, — кивает удовлетворённо Даша. — А то чучело-чучелом. Что тупишь? Давай, сюда вот пиши: «Лёха, Аннушка и Сашка, гости Дарьи-Разрушительницы! Супер-VIP-обслуживание, бесплатный бар». Ох, тебя хрен дождёшься, дай сюда!

Девушка ложится животом стойку, свешиваясь головой вниз, чем-то гремит там, возвращается с ключом на кольце, к которому прицеплен массивный, отлитый из лёгкого сплава брелок в виде медали с головой енота. Такой же круг с енотьей головой на стене за стойкой, видимо, это символ отеля.

— Еноты сдохли, — сказала, заметив мой взгляд, Даша. — В клетках были, никто из тупоголовиков не сообразил выпустить. Жаль, они мне нравились. Я, можно сказать, из-за них на это место и залипла. Но парк и сам по себе ничего так. Я на колесе обозрения иногда по полдня катаюсь — наберу жратвы, выпивки и сижу, любуюсь видом, когда погода хорошая.

— А в туалет как же? — спросила Сашка.

— А через борт. Тупицам плевать, а нормальных тут нет. Дашка — жопа в небесах! — девушка внезапно заржала каким-то чрезмерным, истеричным смехом и долго не могла остановиться, складываясь от хохота пополам, заливаясь слезами и подвывая: — Жопа… В небесах…

Аннушка посмотрела на меня с тревогой, я пожал плечами. Без понятия, что в таких случаях делать. Пощёчину влепить? По спине постучать? Воды предложить? Впрочем, вскоре Дашу отпустило, и он только икает обессиленно, сев на не очень чистый пол.

— Вот… — ик, — ключ, — ик, — номер на третьем этаже, прям напротив, — ик, — лестницы. В лифт, — ик, — не лезьте, он не работает. Я, — ик, — попозже подойду.

Номер пыльноват, но в остальном чистый. На кровати никто не спал, в ванной нераспечатанные флакончики шампуней и гелей, чистые полотенца, в баре бутылочки с напитками, в шкафу халаты и тапочки. Я проверил — из крана идёт вода. Сначала холодная, но потом немного прогрелась.

— Нам всем стоит помыться, — сказал я. — Саш, иди первой.

— Да, пап, — она закрыла за собой дверь в ванную, зашумела вода.

— Вы так мило ворковали по дороге, — мрачно сказала мне Аннушка. — Прям папочка-папочка и доченька-доченька. Я чуть слезу от умиления не пустила.

— Она сказала, что Даша важна и с ней лучше дружить, чем воевать.

— Тоже мне новость. Я и сама сообразила, потому сюда и поехала. Теперь я хотя бы знаю, где она свила гнездо.

— Девчонка сумасшедшая.

— Да, больная на всю башку. Но если её растила Грета, я не удивляюсь. Честно говоря, её стоило бы убить. Это, наверное, было бы даже гуманно, как усыпить больное животное. Но у меня рука не поднимается.

— У меня тоже, — признался я. — Нет, если она нападёт, например, на тебя или Сашку — то да, а так — не хочется.

— Очень странный срез тут.

— В каком смысле?

— Постколлапсник, свежий, нефинализированный, но какой-то… Выжатый, что ли? Сама пока не разобралась.

Сашка вышла из ванной в чистой майке и трусиках, сказала:

— Вода почти остыла, но мыться можно, фен не работает и бьётся током.

И завалилась на кровать.

— Кто первый? — спросил я Аннушку.

— Да как хочешь, — ответила она.

— Можете идти вдвоём и заниматься этим вашим сексом, — сказала девочка, доставая из рюкзака мелефитскую книгу. — Если включить воду посильнее, то я ничего не услышу. Наверное.

— Вот же… — сказала с досадой Аннушка. — Да и плевать, пошли!

И мы пошли.

Бассейн в отеле действительно есть, и даже относительно чистый. Даша прыгнула туда первой, за ней степенно зашла Сашка.

— Лёха, Аннушка, идите к нам, — позвала девушка, — я сюда ещё не нассала, клянусь!

— Спасибо, — отказался я, — мы тут пока посидим, изучим меню.

Вокруг бассейна ресторанные столики, мы заняли один из них.

— Да без толку, эти тупорыльцы всё равно готовят какую-то хрень. И продуктов нормальных почти не осталось. Я же говорила, сервис говно. Номера толком не убирают, я когда один засру, просто переезжаю в следующий. Я, конечно, когда заселялась, рассчитывала на условия получше, но мне и так нравится. До коллапса тут было вообще роскошно, дорогой загончик для богатеньких детишек. Мне прям загорелось тут пожить. Сашка, ты мультики любишь?

— Да, — ответила Саша, вылезая из бассейна. — А ещё я бы поела.

— Сейчас распоряжусь, — кивнула Даша. — Эй, тупни, тащите жрать сюда! Бегом-бегом! — заорала она во весь голос. — Сейчас, мозги прогреются, и они что-то соорудят там на кухне. Обычно выходит съедобно, но на вкус… Впрочем, еда есть еда. Да, мультики! Я тут впервые их увидела! Тут был кинозал, где мульты крутили весь день, без перерыва. Он и сейчас есть, но я не смогла запустить проектор, а местные слишком отупели.

— Так ты тут бывала до коллапса? — спросил я.

— Ага. Но давно, мне как ей было, — Даша показала на вытирающуюся после бассейна Сашку. — Мамка меня закинула и уехала. Я думала, попала в рай. Мультики, сладости, аниматоры, офигенный номер, парк аттракционов, хоть обкатайся! А потом оказалось, что мамка не оплатила счёт. А тут с этим жёстко, меня хвать — и в тюрягу для малолеток. Там реально жесть была. Сколько всего потом насмотрелась, но кошмары мне снятся про неё.

— И зачем Грета так поступила? — спросила Аннушка.

— Да чёрт её знает. Мамка никогда не объясняла. Думаю, обычное для неё упражнение, типа как контрастный душ. Для закалки характера. Сначала мне было хорошо, как никогда в жизни, а потом так же плохо.

— А потом что? — спросил я.

— Сбежала оттуда, конечно. Изнанку я ещё не умела, но сбежала так. Задушила охранника майкой, пока он пялился на мою грудь и дрочил сквозь решётку, вытащила ключи и свалила. Меня неделю гоняли по лесам с полицией и собаками, но потом вернулась мамка, сказала, что я бездарь и бестолочь, потому что возилась так долго, но всё-таки забрала из среза. Я настолько запарилась прятаться, что была ей даже рада. Да где там наш обед, эй?

Пожилая женщина в грязном фартуке вкатила столик на колёсиках. На нём тарелки, кастрюли и нечто вроде чайника.

— Ну, хотя бы горячее, — вздохнула Даша. — Как-то она припёрла мне суп, который забыла сварить. Просто накрошила всякой фигни в холодную воду и подала.