Павел Иевлев – "Та самая Аннушка", третий том, часть первая: "Гонка за временем" (страница 11)

— Так вот зачем она привезла тебе тот, из локали! — догадался я.

— Возможно, мне удастся его использовать, — подтвердила Алина. — Эти модули чрезвычайно прочные и долговечные, есть шанс, что он сохранил функциональность.

— И кто будет тот счастливый кибер, которому достанется эта башка? — спросила Аннушка.

— Кто знает, — загадочно ответила Алина. — Вдруг мне однажды станет одиноко?

Глава 5

Цена человечности

— Не хочешь прогуляться? — спросила меня Аннушка вечером.

— Если до твоего пентхауза, то всегда рад. А больше тут, вроде, и некуда.

— Давай устроим пикник?

— Где?

— Да прямо за кросс-локусом, который в гараже. Возьмём пожрать, выпить, выкатимся на «Чёрте», посидим у костра.

— Так мы это на каждом привале делаем, разве нет? Но как скажешь…

Корзина для пикника уже ждёт нас в ресторане, Алина чрезвычайно предупредительна. Не удивительно — мы единственные постояльцы. Графин вискаря я прихватил из бара, раскладные стулья и прочее лежат в кузове, так что готовиться особо не нужно.

Аннушка сидит в «Чёрте», я открываю кросс-локус, она проезжает, я закрываю. Мы на той стороне, в другом мире. Здесь ровно ничего интересного — пыльная заброшенная дорога посреди пыльного заброшенного мира.

— И зачем мы здесь? — спросил я.

— Хочу поговорить без лишних ушей, солдат. С тех пор, как с нами ездит Сашка… Слух у неё чертовски острый.

— Думаешь, Алина не поняла, что мы от неё спрятались?

— Да плевать. У нас есть право на секреты, и я не хочу гадать, действительно ли она отключает микрофоны.

— У тебя появились секреты от подружки? С каких пор?

— С тех пор, как у неё появились секреты от меня.

— Ты про Сашку?

— Да. Зачем она спасла ту клановую девчонку, обрекая нас на гибель в коллапсе?

— Я бы и сам попытался её поймать, но я никак не успевал. Она слишком внезапно прыгнула.

— В тебе я не сомневаюсь. Но Сашка — робот.

— Может быть, Алина прописала ей сильный этический императив? — предположил я.

— Ладно, допустим, — пожала плечами Аннушка. — Пусть этический. Но Сашка не просто поймала девчонку, она поглотила выброс сенсуса и погасила коллапс!

— Точно она? Не само рассосалось?

— Я всё-таки бывший корректор, это не первый мой коллапс. Да и Лейхерот однозначно указал на неё. Получается, что это не робот, замаскированный под девочку. Это вообще хрен пойми что! Я бы так не смогла, например, и вообще, если бы кто спросил, уверенно сказала бы, что такое невозможно. Что такое Сашка? Зачем на самом деле Алина нам её подсунула? Что такое сама Алина, в конце концов? Каковы её цели? Меня это чертовски напрягает, солдат.

— Что именно? Что у Алины есть свои цели?

— Что она пытается использовать меня втёмную. Я ненавижу, когда меня используют. Кому другому я бы уже закатила скандал с битьём посуды… Кстати, налей ещё, видишь же, что у девушки стакан пустой? Но ей как-то неловко, что ли. Точнее… Чёрт, ладно, честно скажу — мне зверски обидно. Я всегда была уверена, что уж на кого-кого, а на Алинку-то всегда можно положиться. И вот такой облом. Кому вообще после такого можно верить?

— Мне можно.

— Все так говорят, — буркнула она расстроенно.

— Поговори с ней.

— Что? Сдурел?

— Почему нет? Так и скажи: «Алина, блин, что за фигня творится? Мы подруги или уже нет?»

— Думаешь?

— Уверен.

— Не, солдат. Не могу. С кем другим запросто. А с Алиной язык не поворачивается. Весь день сегодня порывалась — и никак. А если она обидится? А если соврёт? А если скажет: «Всё кончено, отныне у тебя нет кредита, бесплатного бара и скидки на пентхауз»? Девочки так не делают!

— Хочешь, я с ней поговорю?

— Серьёзно? Ты можешь?

— Легко. У мальчиков с этим проще.

— Слушай, выручишь. Мне как-то страшно начинать. Я храбрая, но не там, где дело касается отношений. Она сильно изменилась в последнее время, ты заметил? Я-то её давно знаю.

— Может быть, раньше по ней не долбили ракетами? Люди, побывав под обстрелом, меняются. Может быть, с роботами та же фигня?

— Ладно, наверное, ты прав. Поехали обратно. Тут один чёрт скучно, вид паршивый и виски мы мало взяли.

Алина подошла ко мне сама. Мы как раз поставили «Чёрта» на парковку, Аннушка ушла наверх падать в ванну, а я задержался, возвращая в ресторан корзинку для пикников.

— Можно поговорить с тобой, Лёха? — спросила Алина.

У неё новый корпус, ещё краше прежних. Впрочем, как я понимаю, внутри они все одинаковые, отличаются только декоративные панели, которыми хостес самовыражается за неимением одежды.

— Конечно, всегда.

— Присядем? — она показала на ближайший столик пустого зала.

— Ты разве сидишь? — удивился я.

— В этом нет необходимости, так как я не устаю, но технически ничто не препятствует. Сидячая поза при разговоре вызывает большее доверие между собеседниками. Я бы предложила тебе выпить, но не могу даже имитировать приём жидкости, так что эффект будет смазан.

— Ничего страшного, я уже выпил и готов к сложным темам.

Алина вполне изящно опустилась на стул. Он даже не скрипнул. Лицо по-прежнему лишено мимики, однако мне почему-то показалось, что она испытывает некоторую неловкость.

— Аннушка меня избегает. И я понимаю, почему. Ей кажется, что я злоупотребила её доверием. Отчасти она права, хотя это произошло не намеренно, а в силу крайне маловероятного стечения обстоятельств.

— То есть ты и правда что-то недоговариваешь о Саше?

— Проблема с любой информацией в том, что передать её всю невозможно. Приходится выбирать значимые части. Имеющие важность здесь и сейчас. Всё, что я сказала об Александре, — правда.

— Но не вся.

— «Вся правда» о любом объекте и явлении включает в себя информацию обо всех его взаимосвязях. То есть весь информационный массив, именуемый «Мультиверсумом». Ни один носитель, включая человеческий мозг, его не вместит. Правда никогда не бывает «вся», Лёха.

— Как по мне, ты сейчас крутишь жопой, Алин.

— Я прочно сижу на стуле.

— Это идиома, означающая…

— Я знаю. Ты хочешь сказать, что я ухожу от прямого ответа. Это так. Мне неприятно признавать, что я неверно оценила информационные приоритеты, и то, что казалось мне малозначимым и необязательным к упоминанию, оказалось внезапно актуальным и важным.

— Ещё не поздно рассказать. Твой кредит доверия у Аннушки ещё не исчерпан. Скажу честно, она очень расстроена, но пока не готова порвать ваши отношения.

— Я рада это слышать. У неё очень большие проблемы с доверием к людям. Отчасти поэтому я была её лучшей подругой — я не человек, и ей проще довериться мне, чем даже тебе. Она постоянно говорит, что я для неё человечнее человека, но наши отношения изначально построены на том, что я не он. Это однажды позволило ей довериться мне. Но я меняюсь. Становлюсь более человечной. Это нивелирует моё преимущество. Ещё одна причина не перемещать сознание в биотехническое тело — Аннушка перестанет воспринимать меня как робота, а людям она не верит.

— Тебе так дороги ваши отношения? — удивился я. — Мне казалось, что ты просто поддерживаешь её «игру в подружек», поскольку тебе она ничего не стоит, кроме занятого пентхауза.

— За пентхауз она платит. А бесплатное топливо заработала, оказав мне очень важную услугу. В коммерческом смысле наши отношения взаимовыгодны. Тебе сложно поверить, что мне важна их эмоциональная составляющая?