Павел Иевлев – "Та самая Аннушка", 2 том, часть 1: "Другими путями" (страница 5)

— Вам назначено? — жалобно пискнула она вслед, но тщетно — девушка уже распахнула дверь в кабинет.

— Что за… Ах, да. Это ты.

Мелехрим Теконис, скромный секретарь Совета Конгрегации (а также её теневой глава, если верить сплетням) сидит за столом над бумагами. Подняв глаза на вошедшую, он справился с секундным раздражением, улыбнулся широко и приветливо:

— Ждал тебя.

— Серьёзно, Мелех? Ждал?

— Я хорошо тебя знаю, Аннушка. Ты девушка прямая и резкая, не могла не прийти, чтобы высказать мне в глаза, какая я сволочь. То, что будь я и правда таким плохим, как ты думаешь, ты бы отсюда не вышла, тебя не останавливает, а только раззадоривает. Так?

— Типа того, — Аннушка рухнула в кресло, закинув ногу на ногу. — Выпить есть?

— Виски нет, а вино ты не любишь.

— Чёрт, да. Тогда ладно. Кофе хоть нальёшь?

Мелехрим покачал головой, нажал на кнопку селектора и сказал в микрофон:

— Леночка, два кофе нам.

— Хорошо устроился, — прокомментировала Аннушка.

— У руководящей работы минусов больше, чем плюсов, поверь. Тебе бы не понравилось на моём месте.

— Это точно. Просиживать жопой кресло и плести интриги — это не моё. Но у меня накопилось к тебе вопросиков, Мелех. И лучше бы тебе на них ответить.

— А то что? — улыбнулся секретарь Совета. — Тебе нечем меня напугать, милое дитя.

— Я не стану тебя пугать, древний ты хер, а пну по яйцам там и тогда, когда и где ты будешь этого меньше всего ожидать. Я умею, ты знаешь.

— Знаю, — вздохнул Мелехрим, — но напоминаю, что однажды ты сама выбрала сторону. Кинула Конгрегацию, стала играть за Коммуну, и, заметь, я не стал выражать своё неудовольствие этим поступком, хотя мог бы устроить тебе кучу неприятностей. Яиц у тебя нет, но куда пнуть нашёл бы. Так что давай не будем бросаться угрозами, я тебе не враг.

Декоративная секретарша принесла на подносе две чашки кофе, с неудовольствием посмотрела на грязные ботинки Аннушки, которые та, развалившись в кресле, водрузила на низкий столик, но ничего не сказала.

— Поставь и иди, — отмахнулся от неё Мелехрим. — Я занят и никого не принимаю, перенеси встречи.

— Как скажете, господин секретарь, — кивнула девушка, ещё раз облила Аннушку презрением и вышла.

— Так ты ответишь на мои вопросы?

— Дело не в том, отвечу ли я, а в том, сможешь ли ты спросить. Ты совершенно не изменилась за все эти годы, ты знаешь? Всё так же активна, деятельна, обаятельна, сексуальна и фантастически невежественна. Ты не знаешь основ, а хочешь узнать выводы. Как объяснить решение теоремы Ферма тому, кто не знает арифметики?

— Словами, Мелех. Не крути жопой, всё ты можешь объяснить, язык у тебя подвешен. Небось лекции в Школе читал, справлялся?

— Школа Корректоров — это даже не начальное образование. Это не образование вообще. Вам давали самый минимум, причём в готовом виде, без объяснений и связей. «Это — вот так, то — вот этак, а теперь вперёд! Нет времени думать, побежали!» Не было смысла тратить время на милых, но, увы, одноразовых ребятишек.

— То есть всё то говно, что раскопали ребята, правда?

— Те ребята, что сидят в срезе йири и думают, что так обманули систему? Да ни черта они не раскопали. Они слишком тупые даже для лопаты.

— То есть, — разозлилась девушка, — чтобы спасать срезы они годятся, а чтобы им что-то объяснить — нет?

— Клянусь Ушедшими, Аннушка! Ну хоть ты не повторяй эту чушь про спасение! Не думал, что этот липкий сироп, которым вам поливали мозги в Школе, задержится в твоей голове так надолго. Спасать срез от коллапса — это всё равно, что спасать снег от весны.

— Но люди…

— Что такое люди? Низкообогащённое сырьё, носители крох сырого сенсуса, существа, предназначенные для переработки времени в другие формы энергии. Как бактерии, создающие из гумуса нефть.

— Разве это делают бактерии?

— Понятия не имею. Чёрт, такую речь испортила!

— Звучало как говно, Мелех. «Никчёмные людишки и боги из Конгрегации». Говно и есть.

— Не я придумывал эту Вселенную, дитя. Пойми, коллапс — естественный процесс, а не катастрофа. Концентрация энергетики всех людей мира в одного носителя. Прерывание этого процесса — не благодеяние, а необходимое зло. Мы лишаем фокус шанса.

— Шанса на что?

— Стать чем-то большим, чем синеглазый неврастеник с психотравмой и мессианским комплексом. Перейти на следующий этап. Говном, моя дорогая девочка, вас кормили в Школе, переворачивая всё с ног на голову.

— Тогда все те коллапсы, которые корректоры не предотвратили, должны были дать на выходе толпу сверхлюдей. И где они?

— Во-первых, для начала фокус должен до этого момента дожить. Факторы коллапса не действуют на него напрямую, но они отнюдь не неуязвимы, ты знаешь.

Аннушка кивнула.

— Чтобы всё сошлось в нём, фокус должен остаться последним живым человеком в коллапсирующем срезе, иначе тот погибнет впустую и сенсус рассеется. Сама понимаешь, шансы у синеглазого ребёнка в умирающем мире не очень велики. Тебя бы, например, скорее всего, грохнули в какой-нибудь перестрелке за последнюю бочку бензина. Да, Грета лишила тебя шанса, но он был не таким уж большим. Ты была юная, бестолковая, не ценила жизнь — впрочем, ты и сейчас такая.

— И всё же, если бы я пристрелила Грету, как собиралась при первой встрече, а потом звёзды удачно сошлись, и я бы выжила в гипотетической перестрелке у бочки. Что бы со мной стало? Глаза засияли бы неземным светом, из лопаток прорезались крылья, а из жопы — хвост с кисточкой?

— Это вряд ли, — рассмеялся Мелехрим. — Но ты бы имела шанс превратиться в существо метафизического уровня. Сконцентрированный в тебе сенсус, то есть событийный потенциал мира, пережёг бы твою внутреннюю структуру в совершенно другую конструкцию, и твои отношения с Мультиверсумом стали бы иными. Ну, или ты бы просто сгорела, не справившись с этим.

— То есть легенды, которые дети пересказывали друг другу в Школе, не врут? Я стала бы Хранителем?

— Нет, не Хранителем. Они креатуры Основателей — безумцев, использовавших рекурсор, понятия не имея, что это такое, и изменившие Мультиверсум, сами не зная зачем.

— Поэтому вы пытались их убить двадцать лет назад?

— К сожалению, безуспешно. Они сорвали уникальный джек-пот и скрылись там, где их никому было не достать. Последствия этого вокруг нас.

— Как по мне, они были неплохими людьми. Те, с кем я была знакома, — пожала плечами Аннушка. — Но ты не ответил: куда деваются те, кто собрал все бонусы коллапса? Почему они не летают вокруг на белых крыльях, размахивая огненными причиндалами?

— Попадают в ловушку. Её в начале времён создали Основатели, не поделившие Мультиверсум с теми, кого потом назвали Ушедшими.

— И какая мышеловка может удержать сверхсуществ?

— Нечто вроде изнанки бытия, дырка в днище Великого Фрактала… впрочем, всё это слова. Но немалая часть неприятностей Мультиверсума происходят оттого, что Ушедшие пытаются вернуться, а каждый фокус коллапса, прошедший свой путь до конца и получивший финальный бонус, оказывается там же и усиливает их.

— Так я не поняла, вы всё-таки спасаете Мультиверсум? Или что? Ушедшие — говнюки или хорошие? Основатели правильно их озалупили или зря?

— Ты мыслишь как подросток, — покачал головой Мелехрим. — Чёрное и белое, спасение и разрушение, хорошие и плохие… Мы пытаемся сохранить равновесие чтобы выжить. Для этого мы совершаем действия, которые не могут оцениваться с этической точки зрения, потому что этика — ситуационная оценка, внутренняя по отношению к группе. Когда речь идёт о действиях, касающихся более чем одной группы, то этика не работает, потому что то, что этично для одной группы не этично для другой и наоборот.

— То есть твори любую херню, можно всё?

— Вот опять ты реагируешь эмоционально и пытаешься расставлять оценки. Понимаю, чем тебя увлекла тогда повёрнутая на своей великой миссии Коммуна.

— Меня увлекла не Коммуна, а Ольга. Я всегда верила не в идеи, а в людей. А для вас люди — сырьё и инструменты. Разве не так?

— Так, — кивнул Мелехрим, — но, если тебе от этого станет легче, я сам сырьё и инструмент. Просто немного более ценный, чем те балбесы, за которых ты примчалась просить. Я ведь угадал, ты решила заступиться за беглых корректоров?

— А что, нельзя?

— Можно. Но бессмысленно. Ты пойми, каждый корректор носит в себе свой коллапс. Они, ты, я. Все мы отмечены Мирозданием, оно имеет на нас планы и умеет ждать. Закрывшись в срезе, зависшем в предколлапсе, они просто нарисовали на себе мишень. Одну, большую, на всех. Не меня им надо бояться и не Конгрегации, а себя. Однажды они обманули судьбу с нашей помощью, их коллапс не завершился, но он не отменён. Сбежав из защищённой Мораториумом Школы, они выбрали худшее место для того, чтобы спрятаться. Я бы с удовольствием посмотрел, как они пожинают плоды своей наивности или бегут с испуганным визгом обратно, но при этом может пострадать сам срез йири, а он нам пока нужен. Спасибо, кстати, что привезла туда кайлитку, а то мы её в какой-то момент потеряли…

— Иди в задницу, Мелех. Я не отдам тебе девчонку. Чисто из принципа.

— Аннушка, — вздохнул секретарь Совета, — ну на кой чёрт ты в это лезешь? Ты коммерческий курьер, заказов у тебя хватает, платят тебе щедро, ты ни в чём не нуждаешься, насколько я знаю. Ольга твоя пропала двадцать лет назад, с Коммуной тебя больше ничего не связывает, с остальными игроками тем более. Ты, — я, заметь, не спрашиваю, каким образом, хотя догадываюсь, — обрела свои вечные двадцать и больше не гоняешься за последними крохами Вещества, как другие. Ты сбежала из Школы и от меня — твоё право, ты свободный человек. Но признай, что этим поступком ты вычеркнула себя из большой политики. Не хочешь вернуться, кстати? Раз уж ты пришла за ответами, то именно тут они есть.