Павел Иевлев – "Та самая Аннушка", 2 том, часть 1: "Другими путями" (страница 3)
— Я не беспокоюсь, — ответил я не вполне искренне. — Но всё же, это будет больно?
— Вы ничего не почувствуете, — женщина приставила прибор торцом к моему бедру и нажала кнопку.
Мне как будто раскалённый гвоздь воткнули в ногу.
— Ой!
— Кроме этого момента, — добавила она. — Скоро обезболивающее подействует, потерпите.
Боль действительно быстро слабеет, а нога немеет.
— А откуда у вас такие технологии? — спросил я.
— Сложно сказать. Видите ли, Лёха, я вообще-то не местная. Ребёнком потерялась на здешнем рынке, мои родители так и не вернулись за мной, я их даже не помню. Меня вырастил дед… ну, то есть я так его называю, на самом деле мы не родственники, он просто меня подобрал. Но и он не отсюда, тоже бывший путешественник, хотя успел тут прижиться и даже повоевать. Так что история этого мира для нас полна загадок. Мы не знаем, откуда взялся Завод, как давно он работал и откуда эти технологии. Восстанавливая изношенное оборудование, мы поняли, что, скорее всего, изначально оно предназначалось для чего-то другого. К счастью, конвейер легко адаптируется под самые разные изделия, от мин до детских игрушек. Когда-то мы делали отличные игрушки! Жаль, пришлось отказаться от этой линии из-за дефицита энергии. Игрушки слишком дёшевы.
— Меня удивило, — признался я, — что ваша техника оказалась совместимой с киберами Терминала. Это же совсем другой мир, как такое возможно?
— Керт рассказал бы лучше, — вздохнула Мирена. — Он интересуется такими вопросами, я больше администратор. Вкратце, есть теория, что Мультиверсум не всегда был так плохо доступен, как сейчас. На Дорогу мог выйти практически кто угодно, попасть в соседний мир было не сложнее, чем в соседний город. Тогда акки почти ничего не стоили, повсюду работали маяки-энергостанции, а туда, где их не было, энергию доставляли волантеры…
— Что это?
— Дирижабль-батарейка, который летает между мирами, перевозя энергию тысячи акков.
— Дирижабли? С трудом верится. Такая ненадёжная штука… Больше похоже на сказку.
— Когда мне было шестнадцать, прокатилась на таком, — засмеялась Мирена. — Наверное, это был последний, потому что больше я о волантерах не слышала. В те давние времена множество срезов представляли собой единое культурное, организационное и технологическое пространство, входя в так называемую Коммуну.
— Я что-то про неё слышал, вроде… И не в самом лучшем контексте.
— Нет, я не про нынешнюю. Я не знаю, как она связана с той, первой, и связана ли вообще, но тогда, если верить легендам, технологии, которые считаются сейчас артефактными, были основой всего. Так что нет ничего удивительного в том, что здешний Завод производил киберов для Терминала, а там, в свою очередь, производилось что-то другое для этого среза. Сейчас этому мешает дорогая логистика, но тогда такой проблемы не было. Коммуна ставила автоматические заводы по всему Мультиверсуму, там, где было удобнее, из-за сырья или по какой-то другой причине, не знаю. Но производственная линейка, размазанная на несколько миров, для того времени дело обычное. Нет никаких проблем начать сборку изделия в одном срезе, а закончить в другом, если ворота между цехами — кросс-локус.
— Ничего себе! — удивился масштабу я. — А мы тут ковыряемся из гаража в гараж…
— Да, я слышала, что знаменитые «гаражные проходы» как раз наследие огромной разветвлённой системы тогдашней товарно-производственной логистики, охватывавшей весь Мультиверсум. Кое-где, если не врут, даже двери в домах открывались в разные миры, в зависимости от того, кто повернёт ручку!
— Не врут, — подтвердил я. — Сам видел.
— Ну, вот. Потом что-то случилось, Первая Коммуна исчезла, но техническое наследие пережило её очень надолго. Эта техника оказалась почти вечной и кое-где работает до сих пор, как наш Завод, например. Правда, когда Мультиверсум распался на изолированные срезы, и технологические цепочки распались, люди приспособили сохранившиеся производства кто во что горазд. В основном, для самоистребления, как обычно. Скажем, ваша винтовка — это изделие смешанной технологической школы. Её основа (индуктор, разгоняющий шарик) — артефактная часть. А вот система наведения и всё прочее сделано кем-то другим и сильно позже. Это означает, что кто-то где-то получил в наследство производство индукторов, но лишился доступа к конечному изделию, которое могло вообще не быть оружейным. Подумал, покрутил так и сяк, да и сообразил: «Стоп, ведь если этакую штуковину направить кому-то в башку, будет дырка! А ну-ка, давайте придумаем, как ей получше управлять…»
— Вы серьёзно?
— Нет, — улыбнулась Мирена, — просто гипотеза. Мне как-то довелось разобрать такую винтовку, и я обратила внимание, что она, как и наши протезы, представляет собой сращение двух технологий совершенно разного уровня. Изделия Первой Коммуны игнорируют электричество, используя энергию акков без преобразования, а в винтовке поверх энергетической сердцевины накручена электроника управления. Она очевидно сделана в другой технической манере, хотя, надо признать, собрана отлично. Очень надёжная штука и весьма ценная. Не переживайте, я сохраню её для вас в сейфе.
— Знаете, — согласился я, — у меня она недавно, но меня тоже всегда удивляло, что как оружие она сконструирована не слишком функционально. Если адаптация чего-то невоенного, тогда да, это всё объясняет.
— Как ваша нога? — спросила Мирена.
Я похлопал себя по культе и понял, что вообще ничего не чувствую.
— Как деревянная!
— Сейчас… Вот, ложитесь.
Я улёгся на обычную медицинскую каталку с колёсиками и спросил:
— Что дальше?
— Сейчас я введу вам снотворное и отвезу в операционную.
— Я проснусь уже с новой ногой?
— Нет, — засмеялась она, прижимая инъектор к моему плечу, — увы, всё не так просто. Но бояться вам нечего, операция абсолютно рядовая. Во время минной войны протезы ног составляли большую часть заказов, технология отработана до совершенства. Не пытайтесь сопротивляться лекарству, засыпайте спокойно…
И я заснул.
Глава 2
Без веской причины
Проснулся в залитой солнцем палате и первым делом откинул покрывало, чтобы посмотреть на ногу. На вид не изменилось ничего, но, пощупав культю, обнаружил почти не выступающий над кожей инородный предмет. Попытался его разглядеть, не преуспел, и только потом заметил лежащее на прикроватной тумбочке зеркало. С его помощью увидел, что в торце обрубка ноги теперь есть нечто новое. Пластинка с чёрными кружочками. Материал не опознал, не похоже ни на металл, ни на пластик. Ничего не болит, кожа вокруг слегка покраснела, но и только. И не скажешь, что только что имплантировали какую-то штуку… Или… не только что? Сколько я пробыл без сознания? О чёрт…
Я сел на кровати и панически огляделся в поисках костылей, не нашёл. Зато нашёл кнопку на стене, дотянулся и нажал.
Мирена пришла минут через десять, когда я уже решился скакать куда-нибудь на одной ножке.
— Проснулись? — спросила она дружелюбно. — Как ощущения?
— Никак, и это меня пугает!
— Почему?
— В прошлый раз после операции я долго от боли спать не мог. Сколько времени прошло?
— Меньше суток, не пугайтесь.
— А где Аннушка?
— А, вот вы о чём переживаете, — улыбнулась женщина. — Она уехала. По каким-то своим делам. Просила передать, цитирую: «Пусть не дёргается, я чисто туда и обратно». Сразу скажу: операция прошла успешно, сращение нервной ткани полное, отторжения импланта нет, регенеративные препараты сработали хорошо. Сейчас кое-что проверим…
Она пододвинула к кровати стул, села, положила мой обрубок себе на колено. Достала из кармана халата прибор, похожий на обычный тестер, приложила к торчащей из ноги пластинке.
— Пошевелите пальцами на ноге.
— Чем пошевелить?
— Представьте, что они есть, — терпеливо объяснила Мирена. — Ваше тело помнит, как это было, не мешайте ему. Зажмурьтесь, если вам так легче.
Я закрыл глаза, и, преодолевая внутренний скепсис, попробовал. Приборчик пискнул.
— А теперь покрутите стопой.
Я снова попробовал. Пискнуло.
— Да, сигнал проходит, всё в порядке.
— И когда я смогу… хм…
— Встать на обе ноги?
— Да.
— Потерпите немного. Нейроинтерфейс работает, но лучше дать ему прижиться в спокойном режиме. Мы же никуда не торопимся, верно?
— Ну, это как сказать…
— Лёха, — со смешком сказала Мирена, глядя на меня с лукавым прищуром, — я вас уверяю, она вернётся. И к тому времени вы будете готовы.
— Так заметно? — спросил я недовольно.
— Что вы в неё влюблены? Совершенно очевидно для любой женщины. А знаете, что ещё очевидно?
— Что?
— Что вы ей тоже не совсем безразличны. Так что успокойтесь, не надо нервничать. Ваш протез будет готов завтра, до тех пор позвольте считать вас нашим гостем.