Павел Иевлев – Ковыряла (страница 35)

— Ну так номер не дешёвый, вода не лимитирована.

Признаться, я и сам впервые вижу ванну, так что мои познания теоретические. На низах такую роскошь не встретишь.

— Как ты думаешь, можно мне тут постирать майку и прочее? Я всю пыль из вентиляции на одежду собрала.

— Можно, но не нужно. Иди, чего покажу! — я вытащил упирающуюся Козю из санмодуля и подвёл к встроенному шкафу в стене.

Сдвинул лёгкую дверцу, показал внутрь.

— Это что, автомат доставки?

— Именно. В нём есть и одёжный сканер, и терминал заказа жратвы, и даже напитки. Всё платное, это же Средка, но ты сегодня заслужила премию. Вот тебе предоплатка, развлекайся. Прими ванну, помойся, закажи тряпочек, пожри, попей и ложись спать. Забудь про все проблемы до завтра.

— А ты?

— Мне надо ещё перетереть с клановыми. Я вернусь, но ты меня не жди, вались и дрыхни.

Шкворень с товарищами уже успели прилично набраться, так что встретили меня радостно:

— О, дро Ковыряла! А мне как раз прем написал! Хочет с тобой побазарить лично.

— Обсуждаемо, — осторожно ответил я. — У меня тоже есть пара вопросов так-то.

— До утра мы бухаем, потом отсыпаемся, завтра… то есть уже сегодня ближе к вечеру братва привезёт наши моты. Обратным ходом машина может закинуть тебя в Пустоши, ну или со мной на моте, если не зассышь!

— У меня есть кой-какие дела, но я не против. Давай ближе к делу свяжемся.

— Замётано, дро! А сейчас выпьем!

Как клановые ни подначивали, алкоголь пить не стал, так что в номер вернулся трезвым, но дичайше усталым. В кровати сопит в две дырочки широкого носа Козя, мой приход её не разбудил. Одеяло сползло, и я отметил, что трусики с футболкой на ней новые, значит, стресс частично компенсирован.

В санмодуле с тоской посмотрел на ванну — в кои-то веки с ней встретился, но сил набирать уже нет, усну в воде. Принял душ, купил в автомате новое бельё, старое кинул в утилизатор, подвинул слишком широко расположившуюся в кровати девчонку, лёг и моментально вырубился.

— Надо же, — сказала Козя, выглядывая из окна на Средку, — днём тут совсем не так красиво.

— Это ночное место, — согласился я, вставая. — Реклама почти вся погашена, людей мало, только кибы убирают оставшийся с ночи мусор.

— А ещё она какая-то… Потасканная, что ли. Не как низы, конечно, но…

— Никлай говорил, всё это строилось во время Тумана, из чего попало и как временное. Большая часть заведений на Средке — дешёвые типовые быстровозводимые конструкции, чуть ли не контейнеры, переделанные в магазины, бордели и так далее. Они отслужили уже несколько расчётных сроков, чинят их только когда совсем жопа. Ночью это незаметно, потому что туман и неон, реклама сияет, голограммы моргают. А на солнце, конечно, видны детали, тем более что ты сверху смотришь, внизу хоть фасады подкрашивают.

— Всё равно, спасибо, что показал.

— Не за что. Тряпочек купила?

— Да, видишь же, — Козя покрутилась на фоне окна. — Вот, тут осталось…

— Это тебе, — отодвинул я карточку.

— Правда? Супер!

Знала бы она, сколько я срубил с клановых, небось не радовалась бы так жалкому десятку токов. Нет, я не жадный, просто деньги очень нужны. Да и нафига ей? Только нарвётся где-нибудь, засветившись.

— На низах карту не пали, — предупредил я. — Отожмут моментально, ещё и по шее словишь.

— Я понимаю.

— А знаешь, что… — осенило меня. — Не возвращайся сегодня домой. Оставайся тут. Я доплачу за номер до вечера. Можешь выйти погулять, купить конфет или чего захочешь, только не лезь в переулки и ни с кем не общайся — разведут или скраймят. По тебе очень видно, что ты на Средке впервые. Если что, сразу беги сюда, в бар к клановым никто не сунется, у них репутация та ещё. А можешь просто сидеть в номере, пыриться в видео, а конфет заказать через доставку.

— Но номер же дорогой!

— Ничего страшного. Лучше потратиться, чем нарваться. Ломануть интер — это не шуточки, полиса сейчас раком ставят низы, ты можешь чисто случайно спалиться на первой же проверке, у тебя же айдишки нет. Фотку мамы полису не покажешь, это не пищемат.

— Креонова перхоть! Я об этом и не подумала. И что делать?

— Я же говорю, сиди тут. Вечером я вернусь, и мы с тобой прокатимся.

— Куда?

— В Пустоши. Там нас точно никто не зацепит, там полисов нет. Ну и есть тема, которая, возможно, будет тебе интересна.

— Скажи!

— Нет, пока рано. Терпи.

— Вот ты вредный всё-таки… Ой, только что дошло! — рассмеялась Козя.

— Что?

— Моя первая ночь в постели с парнем!

— Ты дрыхла как убитая, но, клянусь, я этим не воспользовался.

— Да я понимаю, но прикольно. Ладно, подожду тут до вчера. Гулять не пойду. Лучше в окно смотреть. Всё-таки Средка!

Марим принесённым токам не обрадовался.

— Вот так и знал, что нагребу с тобой проблем, Ковыряла, — сказал он мрачно.

— Что не так? Двое суток не прошло, деньги вот.

— Да понимаешь, припёрся этот… заказчик. Не терпится ему, вишь!

— Ты меня кинуть решил, что ли?

— Нет. Но и на вершка залупаться тоже как-то не хочется… А, ладно, давай ещё полштуки сверху, и я ему скажу, что склад клановые обнесли.

— Ты не охренел? Я и так две штуки вломил! Это овердофига по всем понятиям! Марим, цену на ходу не меняют, ты это не хуже меня знаешь.

— Когда в деле вершки, то все понятия идут по мапской щёлке, — возразил Марим. — Типа форсмажор. Знаешь, что… Я тебе верну аванс. Весь килоток, что ты мне дал.

— Ты же говорил, «невозвратный»?

— Говорил. Но кто ж знал, что так выйдет? Разойдёмся по нулям, вершок заберёт девку, ты токи.

— Не канает, Марим. У нас договор. Вот токи. Верни Таришку.

— Ты дофига наглый для низового. Знаешь, мне ведь проще сейчас скинуть тебя со Средки и сделать вид, что ты не приходил. Копень будет недоволен, но ничего не докажет. Мало ли, куда ты сунул нос, при таких-то понтах? Много вас, молодых да ранних, тут летать учатся! В общем, ты либо забираешь аванс и валишь отсюда нафиг, либо полкилотока сверху, и я встреваю в этот блудняк с вершком. Мне же придётся склад переносить, а там не только твоя девка на передержке, но и… много чего, короче. Новое помещение на Средке найти непросто, да и переезд обойдётся недёшево. Так что решай сам.

— Доплачу, — выдавил я.

Два с половиной килотока! Считай, я этой ночью поработал на Марима и остался в нулях.

Таришка молчала, пока я её забирал, пока мы шли по Средке, пока спускались на лифте, пока добирались до «Шлокоблока», пока пролезали туда через мой тайный ход. Молчала, вцепившись мне в руку так, что, наверное, синяки останутся. И только когда за нами закрылась дверь модуля, разрыдалась. Я не знал, как остановить этот потоп — орала, плакала, билась в истерике, то прижимала меня к себе, то отталкивала, зарываясь носом в подушки на кровати, но не переставая всхлипывать. Успокоилась только через полчаса, выплакав все слёзы и всосав три порции дышки.

— Он приходил, — сказала она, хлюпая носом.

— Кто?

— Вершок. Бректон зовут, я слышала. Зашёл в модуль, велел раздеться. Ощупал меня всю, это было так мерзко! Сказал: «Да, годится, то, что надо. Заберу к вечеру, надо кое-что подготовить». Я решила, что ты не смог меня вытащить, и словно умерло всё внутри! Да ещё и эти, которые охраняют, сказали, что Марим с тебя запросил какую-то несусветную сумму… Правда, что ли?

— Два с половиной килотока.

— Не могу представить себе столько денег. Это, наверное, всю Средку можно купить!

— Не так много, как тебе кажется. Забей.

— Так ты реально столько заплатил?