Павел Иевлев – Ковыряла (страница 34)

— Эй, Шкворень!

— Чего?

— У вас там чисто бар, или пожрать можно?

— И пожрать, и поспать, — заржал тот. — Номера тоже имеются. Братва иногда нажирается так, что на мот влезть не может, ночует над баром.

— Что мы не из клана, проблем не будет?

— Не, я скажу, что вы с нами. Но с меня только выпивка, если вам в номер, кроватью поскрипеть, то это за свой счёт.

— Годится, — согласился я.

Бар называется «Третье колесо», я раньше не бывал, но слышал. Заведение чисто для клановых, есть даже специальные столики, чтобы пить, не слезая с мотов. Но главная достопримечательность, из-за которой о нём знаю даже я, — официантка на моноколесе. Прикол в том, что она не катается на моноколесе, оно у неё вместо ног. Девчонка в ренде, а это заказной уникальный сет — ножные имплы от служебки, но ниже колен вкорячено мотор-колесо от лёгкого мота. Страшно представить, сколько за такое отвалили, причём чисто ради рекламы бара и понтов. Реально у клановых токов завались.

На нас пялятся, но Шкворень сделал широкий жест, крикнул: «Спокуха, свои!» — и проблема решилась. Официантка и правда прикольная, рулит своим странным сетом отлично, столики не сшибает, мечется туда-сюда с подносом как заведённая.

— Синтоспирта на ягоде нам с братвой, — заказал Шкворень, — и мелким чего захотят за мой счёт. Заслужили, реально.

Видя, что Козя растерялась, заказал нам по стакану льдистой шипучки.

— Серьёзно? — рассмеялся клановый. — Шипучка?

— Вас всё равно не перепить.

— Это точно! Но могли бы хоть попытаться! — он шлёпнул картой по руке официантки, расплачиваясь.

— Заказ оплачен, — сообщила та ровным голосом. — Ожидайте доставки.

И укатилась на своём колесе, ловко объезжая столики и лавируя между посетителями. На груди у неё бейдж «За сиськи не хватать!». И никто не хватает, хотя по заднице иной раз хлопают. Но так, поощрительно.

— Так вот она какая, Средка! — тихонько прошептала Козя.

— А, ну да, ты же первый раз, — вспомнил я. — Ну, любуйся, чо.

— А почему тут столько… — девчонка замешкалась, подбирая слова, но я и так вижу, куда она смотрит.

— Голых жоп?

— Ну… да. И не только.

Напротив нашего столика мерцает голографическая реклама предельно откровенного содержания. Если Козя, будучи по понятной причине девственницей, до сих пор была не в курсе деталей процесса, то теперь её образование в этом вопросе можно считать в общих чертах завершённым. Крупные планы наглядно показывают, что, как и куда.

— Бордели — основной бизнес Средки, — пояснил я. — Их много, так что каждый старается рекламировать свои услуги как можно ярче. Считается, что раз ты на Средке, то знаешь зачем, и тебя это не шокирует.

Официантка принесла нам шипучку, а клановым алкоголь. Мы чокнулись и выпили, отметив сегодняшний успех. Клановые всадили свои напитки единым махом и заказали ещё, а мы цедим не спеша.

— Вкусно, — сказала Козя, хлюпая трубочкой, — никакого сравнения с низовым лимонадом.

— В этом и смысл. Никлай объяснял, что Средка нужна для быстрого возвращения рендовых выплат в экономику, чтобы не создавалась прослойка рантье.

— Кого?

— Тех, кто сходил в один ренд и дальше живёт, потихоньку проедая токи, и не рендуется повторно. Это типа дичайше не выгодно, потому что имплы дорогие и за один ренд не отбиваются, а их ресурс пропадает зря. Всё сделано так, чтобы пострендник просрал токи как можно быстрее. Поэтому на Средке всё вкусное, аж ум отъешь. Чтобы потом низовая жратва в глотку не лезла, понимаешь?

— Ну… не совсем. А что тут кроме жратвы?

— Да что угодно. Игровые салоны с полным погружением, бары с любыми напитками и лёгким штыревом. Бои без правил и по правилам. Дансинги с весёлкой.

— Это что?

— Ну типа танцы, которые танцуют, всадив специального коктейля. От него такая бодрость, что можно всю ночь проплясать, и тебе будет в кайф любая музыка, и вообще будешь счастливым, как никогда. Мы как-то с Таришкой оторвались, это не очень дорого, а я удачно срубил токов… Есть что вспомнить теперь.

— Я бы поплясала, наверное, — сказала неуверенно Козя. — Я танцую иногда. Одна, в модуле, под рекламу.

— Не, в дансинг тебе нельзя.

— Почему?

— Весёлка, она… — сказал я тихо, наклонившись к её уху, — в общем, с неё очень сильно хочется.

— Чего?

— Того самого. Туда поэтому ходят парами, или там находят компанию. Вокруг танцпола комнаты с кроватями, поплясали — и в койку. Под весёлкой можно за ночь раз десять, и с таким кайфом, что ух! Правда, потом откат, без сил сутки валяешься.

— Понятно. Значит, и это не для меня. Тут всё вокруг секса крутится, да?

— Более или менее всё, — признал я. — Секс и токи, в этом вся Средка. Деньги высасывает пылесосом, но зато как красиво!

Козя во все глаза смотрит, как по озарённому неоном и рекламой променаду гуляют красиво одетые весёлые люди, мерцает подсветка на одежде, блестят декоративные накладки на имплах, танцуют в витринах борделей изящные мапы, катятся сияющие огнями мобили и моты.

— Я одета с помойки, — сказала девочка грустно. — А ещё грязная и некрасивая. У меня нет токов. У меня нет будущего. Мне кажется, я тут совершенно лишняя.

Козявка всхлипнула, на пыльной щеке образовалась мокрая дорожка.

— А мне кажется, ты очень устала и перенервничала. Ночка выдалась та ещё. Шкворень, ты говорил, тут можно снять номер?

— Уже уходишь? — удивился клановый.

— Нет, девчонку спать отправлю, она подраскисла чуть.

— Вон, у официантки закажи.

Я помахал девушке на колесе, она подкатилась, склонившись в ожидании.

— Комнату можно заказать до утра?

— Свободны только общие и люкс. Пять токов и тридцать токов.

— В общих пьяная братва спит вповалку, — со смешком пояснил Шкворень. — Девочка там вряд ли выспится, но может узнать много нового…

— Люкс, пожалуйста, — я хлопнул предоплаткой по руке официантки.

— Зарезервировано, — сказала она. — Второй этаж, налево, номер семь.

— Да ты себя вообще премом почувствовал, парень! — смеётся клановый. — В люксе отвисать будешь! Впрочем, с такой костлявой девкой тебе, конечно, нужна кровать помягче…

Я не стал его слушать, взял Козю за локоть и повёл наверх. Она шла, уныло уставясь в пол и не глядя по сторонам, а вот я заметил, что за крайним столиком сидит мрачный мужчина в электронных очках, чертовски похожий на того техна, у которого Тики помощником.

Я его видел только на экране комма, так что могу ошибаться, но вроде бы он. С ним за столиком Механ — арбер клановых, я сам с ним пару раз дело имел. Если нужно что-то заказать у кланов или они ищут исполнителя — Механ самый известный посредник. Ну что же, приятно видеть, что не один я кручу дела с обитателями Пустошей. Когда начнут искать, кто ломанул интер, буду не единственной кандидатурой.

Номер «люкс» над баром хорош. Наверное, у вершков всё намного шикарнее, но в башнях я не был, так что сравнить не могу. Даже Козя, увидев интерьер, забыла расстраиваться:

— Ух ты! Как круто! Обалдеть! Да здесь три моих модуля поместятся!

— Преувеличиваешь. Два максимум. Он кажется огромным из-за большого окна.

— Оно такое прозрачное! С ума сойти! И там Средка!

В низовых кондоминиумах окна мутные, наружная поверхность стёкол давно стала матовой, да и не мыл их никто отродясь. Видны через них разве что общие контуры и ореол неона. Да и смотреть на низах всё равно не на что: мусор, грязь, сумрак от нависающей сверху Средки днём, сплошной туман ночью. А вот в номере «люкс» окно большое, чистое и вид из него отличный — на центральный променад. Если захочешь выспаться, его придётся затемнить, иначе свет от рекламы не даст, но сейчас Козя прямо припала к стеклу.

Насмотревшись, пробежалась по номеру:

— Ух ты! Санмодуль какой здоровый! У нас-то чтобы душ принять, надо вставать на унитаз, а тут… А что это?

— Это ванна, — пояснил я. — В неё наливают горячую воду и ложатся… Ну, то есть в эту садятся всё же. Хотя ты, наверное, и ляжешь.

— Это же дофига воды!