Павел Иевлев – Бессмертный двор (страница 57)

— Так тут есть жители?

— Изгои. Беженцы. Никчёмные и ничтожные настолько, что их даже поленились убить.

— А как они добрались сюда через Жендрик?

— Не интересовался. Спроси у них, если хочешь.

Из тёмного полуподвала наверх идёт пыльная широкая лестница. И ещё одна. И ещё.

— Эй, у меня лапки! — взмолилась вскоре Шмыгля. — Мы что, так до верха топать будем?

— Я тоже уже устала, — призналась Марвелотта, — а мы ведь и на десятую часть не поднялись. Только не говорите, что Жозефа живёт на самом верху!

— Именно там она и живёт, — подтвердил дядя. — Но на следующем этаже есть лифт. В прошлый раз он даже работал. Механизмы дагин очень прочные. Ещё два пролёта, потерпите.

Коридор уходит куда-то вглубь шпиля, и здесь они встречают первого обитателя. К удивлению Марвы, это оказался какой-то метис орка, молодой, но потрёпанный, весь в шрамах.

— Ишь ты, новенькие, — сказал он мрачно. — И лезут, и лезут. Вы думаете, тут еда из воздуха берётся?

— Нет, — сказала Марва. — Не думаем. А откуда здесь еда?

— Грибы драу, —сплюнул полуорк. — Без светила больше ни мрака не растёт. Надоели, сил нет. Кажется, скоро грибница из ушей полезет.

— Надо сочетать их с мясом, — назидательно сказала Минтара. — Не лениться ходить на охоту. Грибы с мясом гораздо вкуснее и питательнее.

— Ну, ты сказанула, тёмная, — фыркнул полуорк. — Ты видела, кто в округе водится? Это у них будет мясо, фаршированное грибами, на обед.

— Оправдание трусов, — безжалостно ответила драу.

— Да иди ты… — отмахнулся тот. — У меня из оружия один кинжал. От шпиля не отойти, там яд, а в подземельях… Нет, сами туда лезьте, раз храбрые такие. Мы все ходы вниз завалили, но всё равно прокапываются иногда.

— Кто? — с любопытством спросила Марва.

— Без понятия. Потом только кровь на полу и кого-то не досчитались утром. Смотришь — в завале подкоп. Заваливаем заново, до следующего раза. Наверное, тем, нижним, тоже одни грибы жрать надоедает. А ты «охотиться». Сама охоться, так-то.

Тон полуорка обиженный, но он идёт рядом с ними, не отстаёт. Наверное, сидеть одному скучно.

— А чего ты здесь? — спросила любопытная Шмыгля. — Мы вот жили в Обозе, там еда разная. И охотиться можно, в степи. Я, когда выросла бы, непременно охотилась! Я очень храбрая! И геройская!

— Я тоже не трус, — буркнул полуорк. — А здесь, потому что иначе убьют.

— За что? Ты плохой, что ли?

— Нормальный я. Но у нас не любят полукровок.

— Тебя обижали, и ты убежал? Я бы сражалась! — заявила Шмыгля убеждённо.

— Я тоже не стерпел, — признался полуорк, — и убил сына вождя. Он напал первым, но его отец потом пообещал большую награду за мою голову. Пришлось сбежать. Сначала из клановой деревни, потом с Диаэнкевала, а потом и вовсе сюда. Контракт на меня взял дом Ки-Гвад, мраковы ищейки. Хотя бы сюда, я надеюсь, не доберутся. Хотя в Жендрике так уныло, что иногда хочется выбраться к светилу, пусть даже меня там зарежут.

— А как ты добрался в Ясан Кхот? — заинтересовалась Марва. — Это же самый центр Жендрика, несколько дней пути по отравленным землям.

— Кобольды, — пояснил полуорк. — Мраковы мелкие ящерицы берут дорого, но у них договор с мраковыми большими ящерицами.

— Драконолюды? — заинтересовался дядя. — Луу или баярлах?

— Баярлах. Кобольды проводят под границей Жендрика по старым подземным коридорам, а на поверхности передают драконидам. Те не боятся яда, катаются по Жендрику, ищут металл, оставшийся от Войн Великанов, вывозят в Галуул, там продают дварфам-скупщикам. У них есть специальная повозка, наглухо закрытая, яд не проникает внутрь. Сажают туда и везут, пока гадаешь, не обманули ли тебя. То ли доставят в Ясан Кхот, то ли сожрут где-нибудь по дороге… Меня довезли, с тех пор сижу тут. А вас с чего занесло в это забытое нефилимами место? В первый раз вижу такую странную кампанию — двое драу, человек и табакси!

— Не твоё дело, — резко ответил ему дядя.

— Подумаешь… Не хотите, не рассказывайте. Тут у каждого своя история и мало кто хочет ей делиться. В Жендрик от хорошей жизни не бегут.

— Вот лифт, мы пришли, — сказал драу. — Эй, изгнанник, он работает?

— Вроде бы да, — ответил полуорк, — но мне наверху делать нечего. Вы на самую верхушку? Ладно-ладно, не моё дело, знаю. Ну, удачи вам, странники, зачем бы вы ни пришли. Всем нам не помешает немного удачи, верно?

Он вздохнул и побрёл обратно, вскоре скрывшись в глубине пыльного коридора, скудно освещённого врезанными в стены круглыми магическими светильниками.

— Жалко его, — вздохнула Марва.

— Вовсе не обязательно, что он говорит правду, — пожал плечами дядя. — Изгнанники чаще всего врут о причинах изгнания. Чтобы оркский клан назначил за кого-то награду, достаточную, чтобы заинтересовался дом Ки-Гвад, мало кого-то убить при самозащите. Даже сына вождя. Орки относятся к смерти спокойно, да и сыновей у вождей хватает. Прирезать убийцу на месте — запросто, но объявить контракт на голову? Совершенно не в их стиле. Так что не всё так просто с этим парнем.

— Эх, — вздохнула девушка, — всё-таки я очень наивная и доверчивая.

— Это пройдёт, — дружески коснулась её плеча Минтара.

— Я знаю. Но мне совсем не хочется не верить никому вокруг.

Над лифтом, встроенным в каменную стену, горит тусклый круглый фонарь.

— Работает, — кивает удовлетворённо дядя, — иначе свет бы погас. Жозефа, когда поселилась тут, запустила некоторые устройства шпиля. Самые простые, она не механург, но и этого хватило, чтобы здесь стало можно выжить. Скудно, но, как видишь, находятся те, кому хватает и этого.

— Хотела бы я знать, как он работает! — восхищённо сказала Марва, оглядывая решетчатую металлическую кабину, открывшуюся за раздвижными дверями.

— Спроси у Жозефы. Но предупреждаю сразу, её ответы… редко бывают конкретны. Она выросла внутри перинарской махины, а потом слишком много времени провела в Крае. Это не способствует ясности мышления.

— Зато она прозревает недоступное другим, — сказала серьёзно Минтара.

Лифт заскрежетал и тронулся, медленно набирая скорость. Замелькали, уносясь вниз, стены шахты. В какой-то момент кабинка оказалась снаружи шпиля, и Шмыгля восторженно завизжала:

— Ух ты! Как мы высоко! Смотрите!

Марве стало не по себе, но лифт уверенно движется в металлических направляющих, так что можно оглядеть сверху мрачные пространства Жендрика. По-своему это даже красиво, но ветер наверху пробирает до костей. Вскоре поднимающаяся кабина снова нырнула внутрь шахты, скорость упала. Скрежет, рывок, остановка, железная дверь.

— Прибыли, — констатировал дядя. — Надеюсь, старушка ещё жива. Было бы обидно потерять столько времени зря.

Внутри верхушка шпиля чем-то напоминает подземелья перинаров: каменные полы, медные трубы, тусклые светильники, утопленные глубоко в железные стены. Но в целом стиль другой, более… пожалуй, механургический. Марве сразу захотелось разобраться, какая труба куда и что как работало. Сейчас очень заметно, что технические помещения, через которые они идут, давно заброшены.

— Интересно, что же тут было? — не выдержала Марва, остановившись перед мёртвым пультом управления. — Зачем вся эта механургика?

— Для манипуляции светилом, дитя, — раздался скрипучий странный голос. — Этих рычагов касались руки дагин, на эти приборы смотрели их глаза. У них были глаза, дитя, да, были…

Девушка с удивлением смотрит на старую драу, которая, оказывается, сидит в углу у каменной стены. Лицо её покрыто морщинами, выцветшая до голубоватости кожа натянулась на скулах, свалявшиеся волосы серовато-белы, а глаза равномерно-белёсые, без зрачков и радужки.

— Что с вашими глазами? — невольно воскликнула Марва.

— Они видели то, что не положено видеть, дитя. Изнанку Края. Обратную сторону Альвираха. Задник того полотна, на котором нарисован наш мир.

— Кем нарисован? — тут же спросила Шмыгля.

— Мастерами Игры. Богами, сотворившими всё.

— На Альвирахе нет богов, — запротестовала Марвелотта, — это все знают!

— Теперь нет, — кивнула, улыбаясь в пространство, старуха, — поэтому мы и умираем, дитя.

— Жозефа, перестань их пугать, — сказал дядя. — Они проделали долгий путь и хотят услышать что-то кроме «ха-ха, мы все умрём». Это и так никому не новость.

— Я не могу говорить ничего, кроме правды, Дарклин. Поэтому меня считают сумасшедшей. И они правы. Я была бы рада сказать что-то хорошее, но в моей голове слишком много горькой истины, сладкая ложь не поместилась.

— Скажите, как работает светило! — не выдержала Марвелотта. — Это очень важно для нас!

— Дочь Теодана? — посмотрела на неё своими жуткими белыми глазами Жозефа. — Такая же неистовая любительница махин. Стоило ожидать. А где он сам?

— Его убили!

— Этого тоже стоило ожидать, — закивала головой старуха с каким-то даже удовлетворением. — Я говорила, что его убьют, но твоего отца было не остановить. Тех, кто хочет сделать всем хорошо, всегда убивают.

— Почему? — спросила Шмыгля. — Они же хорошие.