Павел Иевлев – Бессмертный двор (страница 53)
— Какая красота! — восхищается Марва невнятно.
Здесь очень жарко, лицо под маской вспотело и чешется, но девушка благоразумно её не снимает.
— Иногда прихожу сюда посмотреть, — признаётся Минтара. — Ничего не понимаю, я не такая умная, как была Жозефа, просто надеялась найти то, что помогло ей сбежать и выжить. Из наших больше никто не появляется, считается, что чем ближе ты к махине перинаров, тем меньше проживёшь. Но я кое-что всё же нашла. Показать?
Марва отчаянно закивала маской.
Драу поманила её пальцем, зазывая в еле заметный проход между камнями и металлическим боком махины.
— Осторожно, горячо! — предупредила она. — Я открою, ты не касайся…
Минтара обмотала руку тряпкой и резко толкнула от себя железную дверь. Та со скрипом отворилась.
— Думаю, именно тут пряталась когда-то Жозефа Медвуль. Пошли. Сначала будет очень жарко, но дальше легче.
Действительно, небольшой тамбур с металлическими стенами раскалён, как печка. Полезть в такой можно либо от огромного любопытства, либо от полного отчаяния. От касания к следующей двери Минтара зашипела, тряся рукой:
— Да что такое, каждый раз как будто ещё горячее! А говорят, махина остывает… Не представляю, как Жозефа тут пролезала. Давай за мной, дальше не так плохо.
Действительно, за следующей дверью начинается пыльный тёмный каменный коридор, где тоже ужасно жарко, но хоть стены не обжигают.
— Смотри! — показывает драу. — Видишь, нацарапано?
Марва сперва кивнула, потом покачала головой, давая понять, что видеть она видит, но разобрать не может.
— Это на драулинге. «Жозефа тут была». Так что мы на верном пути. Думаю, я первая, кто с тех пор сюда пролез. Идём, всё интересное дальше.
Коридор уводит их вглубь. Давящий на уши гул махины тут немного слабее, и не так жарко. Наткнувшись на трубы, Марва жестом останавливает спутницу и тщательно их рассматривает.
— Что-то интересное? Как по мне, трубы как трубы, их тут полно.
Марва стучит пальцем по врезанному в вертикальный участок трубопровода прозрачному окошечку.
— А, эта синяя жидкость? Да, она светится, очень удобно. Если налить в банку, то получается фонарь. Но руками лучше не трогать: там, где подтекает, в каменном полу проело дыры.
— Я видела такую, — пробухтела Марва. — Это топливо.
— Топливо? — переспросила драу. — Странно, оно, вроде бы, не горит, если поджигать. Впрочем, неважно, я не это хотела показать.
Помещение, в которое они в конце концов пришли, настолько похоже на рубку «Ходули», что Марва сразу перестала сомневаться в происхождении шагохода. Железные стены, облезлое кресло на стальном каркасе, приборы и рычаги. Другие, но очень похожие. «Наверное, отсюда управлялась махина, — подумала девушка. — Или какая-то её часть».
Приборы ничего не показывают, стрелки застыли на нулях, рычаги запылились, в углу набросаны старые истлевшие тряпки, образующие что-то вроде постели.
— Мне кажется, Жозефа жила тут, — сказала Минтара. — Там дальше в коридоре ящики с землёй, она давно высохла, конечно, но когда-то там, скорее всего, росли грибы. Вода тут есть, даже горячая, так что выжить можно. Я бы с ума сошла от тоски, сидя в одиночестве, но она, я думаю, читала. Смотри!
Драу уселась в старое кресло, дёрнула на себя рычаг в подлокотнике, и с потолка опустился стеклянный цилиндр. Размера он примерно такого, что можно обхватить руками, а внутри расположилась на вертикальной оси плотная сборка тонких медных листов с вытесненным на них текстом.
— Вот этой кнопкой можно листать, — показала Минтара, — это я догадалась.
Щёлкнул привод, лист провернулся на оси, сменяясь следующим.
— Но как менять книги, я не нашла. Их больше одной, я уверена, но то ли что-то сломалось, то ли я слишком глупая.
— Это на перинарском? — просила сквозь жутко надоевшую маску Марва, разглядывая устройство для чтения.
— Да, наверное. Он немного похож на драулинг, но я разбираю только отдельные слова.
— Как жаль! — воскликнула Марва. — Мне так интересно!
— Тебе нельзя оставаться тут надолго, ты недостаточно драу. Можешь заболеть.
Девушка только кивнула в ответ, говорить в маске очень неудобно. На лице та слишком долго, кожа ужасно зудит и чешется, глаза слезятся, стёкла запотевают. Действительно, задерживаться не стоит.
«Ходуля» равномерно вышагивает по туманной пустоши Жендрика, кабина ровно и почти незаметно раскачивается. Направление выдерживать несложно: упирающийся в серое небо шпиль древнего дагинского города-башни виден издалека. Управление занимает минимум внимания, перинарский шагоход идёт намеченным курсом сам, аккуратно перешагивая небольшие препятствия. Только самые большие камни или ямы приходится обходить, берясь за рычаги. В свободные минуты Марвелотта украдкой рассматривает двоюродную сестру. Вернув себе статус «живой», что бы это ни означало по понятиям драу, Минтара переоделась, иначе уложила волосы и стала смотреться совсем по-другому. Строже. Сильнее. Увереннее. Старше. Сейчас юная драу выглядит взрослее Марвы, наверное, из-за сурового выражения лица. Девушке немного неловко от этого, новая Минтара её смущает, рядом с ней она чувствует себя слишком легкомысленной.
А вот Шмыгля не ведает сомнений, без малейшего стеснения осаждая нового члена экипажа.
— Ты кто такая? — спросила непосредственная табакси. — Я тебя раньше не видела!
— Я Минтара, двоюродная сестра Марвы, — терпеливо отвечает та. — И я тебя тоже раньше не видела.
— Я тут уже давно! — уверенно отвечает кошечка, для которой и три дня большой срок. — Ни разу не встречала драу-девочек. Я думала, драу все как Марвин дядя. Жутиковые. А ты симпатичная!
— А я ни разу не встречала табакси. Ты тоже очень милая, спасибо.
— С ума сошла? — искренне удивляется Шмыгля. — Как можно столько прожить и не видеть табакси? Это, считай, жизнь зря прошла!
— Я вообще не видела никого, кроме драу.
— Ну и скучища! Ты что! Табакси лучшие!
— Почему?
— Ну… — Шмыгля задумалась, как объяснить этой странной девушке очевидную, неоспоримую, всем известную истину. — Потому что мы красивые, умные, весёлые… — табакси загибает пальчики, — талантливые, находчивые, — перешла на другую лапку, — хитрые, ловкие, весёлые…
— «Весёлые» уже было, — напомнила драу.
— А мы очень-очень весёлые! А ещё пушистые и мурлыкаем! — пальчики на передних лапках кончились, Шмыгля с сомнением посмотрела на задние, но решила, что можно не разуваться, аргументов уже достаточно. — Табакси самые клёвые на всём Альвирахе, это все знают!
— Все?
— Вообще все! Кого хочешь спроси! Марва, скажи ей, ну!
— Факт, — рассеянно кивнула Марва, направляя «Ходулю» в обход торчащего из земли каменного пика. — Табакси милахи. Особенно пока маленькие.
— И они беззастенчиво этим пользуются, — добавил развалившийся в кресле Дарклин, — чтобы манипулировать другими разумными.
— Что такое «манипулировать»? — спросила Шмыгля.
— Хитростью заставлять окружающих делать так, чтобы было удобно тебе.
— Заставлять? Вот ещё глупости! — возмутилась кошечка. — Все делают мне хорошо, потому что я замечательная! Меня все любят! А кто не любит, тот дурачок!
— Они все такие? — озадаченно спросила Минтара.
— Ага, — подтвердила Марвелотта, возвращая шагоход обратно на курс, — все. Табакси, что с них взять.
— Какой интересный народ, — сказала нейтральным тоном драу. — Совсем не похожи на нас.
— Ну да, — заявила непосредственная Шмыгля, — вас-то никто не любит. Вы злобненькие и страшненькие убиванцы. Ладно, можешь меня погладить. Немножко. Должно же в твоей унылой дравской жизни случиться хоть что-то хорошее! Пусть это буду я!
Ясан Кхот вблизи действительно потрясает. Самый большой из дагинских «мерцающих городов», он, тем не менее, не оказал сопротивления при штурме и не был разрушен, как Тэнгэр Дор, Поррима, Шэхен и отчасти Бос Турох. Рассказывают, что это был первый взятый великанами шпиль, его обитатели не ожидали нападения и не представляли себе последствий. Урок был усвоен — остальные города бились до последнего, их взятие обошлось штурмующим дорого, а сами они были сильно повреждены. Бос Турох, например, возведён практически заново, лишь в его основе остался прочный каркас изначального шпиля; и ещё верхушка, где теперь расположена резиденция Бессмертного Двора, частично уцелела, потому что камни из великанских требушетов туда не долетали. О том, что стало с дагинами сдавшегося на милость победителя Ясан Кхота, версии расходятся. Ондоры утверждают, что население города было пленено великанами, обращено в рабство и магически изменено, став смертными и образовав расу высших существ — эльфов (ондоры имеют в виду только себя, драу и талхары в этой истории проигнорированы). Но голиафы, например, считают, что дагин просто всех перебили, и эльфы принимали в этом непосредственное участие, а их происхождение якобы от дагин — чушь, выдумки и хвастовство. Вот сами голиафы — те да, потомки великанов. Просто потом много болели и от того измельчали немного. Но всё ещё могут «ввалить люлей» кому угодно: «А ну, кто сомневается, подходи!» Желающих проверять не находится, с голиафами никто не спорит, так что сомневаться в своей правоте у них причин нет. Версию драу Марва попыталась получить от дяди, но тот отвечал крайне уклончиво, предлагая спросить при случае у Жозефы, которая действительно исследовала этот вопрос, а он лишь слушал те сказки, что рассказывают нимфам. У девушки сложилось впечатление, что тёмные не гордятся этой историей, и она не стала настаивать.