Павел Иевлев – Бессмертный двор (страница 52)

— Неужели за тысячу лет ни одного не убили?

— Как не убили? Убивали, не раз. Сами они друг дружку тоже на дух не переносят, каждый норовит заменить конкурента на лояльного ставленника, так что постепенно Бессмертный Двор обновляется. Одного выносят, другого заносят. Там очередь стоит такая, что ещё тыщу лет отбою не будет. Но дело это не простое, потому как лича развоплотить не всякому по силам. Этот, вишь, две разрывных словил, и хоть бы что. Вон, дырка в пузе уже затянулась, и рука скоро будет как новая. Так что ты ежели чего ещё спросить хотел, то поспеши, недолго тебе гулять осталось.

— А как он сюда попал-то? Если досталось ему в Зале, отлёживается он тут, крыльев у него вроде как нету…

— Так портал же! У каждого там в Зале свой трон, под каждым троном портальный камень, а ответный ему, вон, под саркофагом. Хозяева — ребята осторожные, не первую тыщу лет небо коптят. Правда, срабатывают они не мгновенно, так что кто-то им в этот раз успел здорово насовать. Знать бы, кто…

— Хм… — Эдрик запустил руку в сумку, проверяя наличие боеприпасов. — Ты удивишься, но, кажется, это был я.

— Врёшь, поди, — отмахнулся недоверчиво дварф.

— Вот, погляди патрон.

— Хм… Да, похоже, такой пулей и били. «Жерловский разрывняк», наших работа.

— Была сотня, а сейчас и половины нет, ружьё всё в нагаре, а я тут. Подозреваю между этими обстоятельствами некоторую связь.

— Нема патронов и провал в памяти? — хмыкнул андед. — Ты не из берсерков случаем?

— Так-то нет, но попал под одно заклятие, с тех пор иногда клинит.

— Знаешь, парень, если это ты хозяевам навешал, то… — дварф задумался.

— Что? — не выдержал Эдрик.

— Пойдём, — решился немёртвый механик. — Есть одна идейка. Для себя сделал, но потом понял, что меня тут держит не высота, а заклятие. От него не сбежишь.

Они спустились по трапам в самый низ летающего сооружения, и там дварф открыл перед Эдриком металлическую дверь. Внутри небольшое круглое помещение со стенами из клёпаной меди, посередине жёсткое кресло с ремнями, окон нет. Словно бочка медная с дверцей.

— Это, парень, спускаемый вертокрут. Выглядит малёх неказисто, потому что я его делал втихаря из обрезков да остатков, но ты не боись, сработать должон, как надо.

— Спускаемый… То есть вниз упадёт, что ли?

— Почему сразу «упадёт»? Спустится. У него сверху раскладное вертело, навроде шахтного вентилятора. Как он из шахты выпадет, оно развернётся… Ну, должно развернуться. Да не боись, конструкция верная, хотя я её, конечно, в деле не пробовал. Набегающим воздухом вертело то раскрутит, и вертокрут опустится плавно, как птичье перо. Ну, или почти так же. На всякий случай внизу есть посадочный удароглот, двойного гидравлического действия, на лепестковых клапанах. Но ты это в голову не бери, садись и пристёгивайся. Рассчитано на дварфов, у нас кость покрепче вашей, но и ты выживешь. Наверное.

— Наверное?

— «Наверное, выживешь», парень, всяко лучше, чем «наверняка сдохнешь». Или ты хочешь в андеды? Тогда оставайся. Хозяин вот-вот…

— Уже лезу! — заторопился Эдрик, втискиваясь в слишком маленькое для него пространство. — Я верно понимаю, что этой штуке тыща лет, и её никто ни разу не испытывал?

— Не, ну какая там тыща! — успокоил его андед, подпихивая в зад тяжёлым ботинком. — Я ж его не сразу сделал. Пока расчёты, пока материалу набрал…

— То есть он как бы новый?

— Ну да, — ответил дварф. — Лет семьсот, не старше. При посадке может слегка тряхнуть, но…

На этой фразе дверь закрылась, оставив Эдрика в темноте и тесноте. Пристёгиваться пришлось наощупь. И только он успел затянуть ремни, как медная бочка, быстро раскручиваясь вокруг вертикальной оси, устремилась вниз, а желудок так же уверенно направился вверх, торопясь расстаться с содержимым.

— Слегка тряхнуть⁈ — завопил парень. — Слегка⁈

Но ответить уже было некому.

Глава 23

Агрегатное состояние

Перинарскую махину Марве вызвалась показать Минтара.

— Только маску надень, — сказал дядя. — Здешним-то терять нечего, а тебе ещё жить да жить.

Девушка послушно достала из сумки защитную маску и натянула на лицо, закрепив ремешками. Говорить сразу стало сложно, но обретённая двоюродная сестра, шагая по коридору, рассказывает сама:

— Здесь не так плохо, как может показаться. Маленьким легче всего, они ничего другого не видели и легко адаптируются. У них нет имён, а значит, в мире живых их ничто не держит. Мне было сложнее, я успела вырасти наверху, родители уже решили, что я успешно пройду трансформу, но не повезло — застряла в стадии нимфы. Пришлось отправиться сюда.

— Тяжело было? — Марва буркнула невнятно из-за маски.

Но Минтара поняла:

— Сначала очень. Думала, спрыгну в провал, тут есть расщелина без дна, дети сочиняют, что это трещина в кифандире, через которую можно полететь его насквозь и умереть на другой стороне, в холоде и безмолвии. Врут, конечно, но некоторые всё равно прыгают. Не выносят здешней бессмысленности. Особенно нимфы, которые успели пожить нормальной жизнью. Тяжело осознать, что она кончилась ничем, не успев даже толком начаться. Но потом я решила, что смогу что-то сделать. Тут ни в чём нет настоящего смысла, потому что случившееся внизу, внизу и остаётся, но есть всякие маленькие, сиюминутные смыслы. Вот, смотри, видишь эту зоеа? — Минтара показала на сидящую в углу маленькую девочку. — Она всё время плакала, и я сделала ей куклу.

На коленях у маленькой драу действительно грубовато сделанная и, на взгляд Марвы, довольно зловещая кукла с примитивным лицом. Но ребёнок прижимает её к себе и баюкает, уныло и ритмично мыча себе что-то под нос.

— Получилось не очень, — самокритично призналась Минтара, — потом кукол захотели другие, я их сделала много, и стало выходить лучше. Я предлагала ей заменить, но она не хочет. Удивительно, но, возясь с малышнёй, я почувствовала себя лучше. У драу не принято помогать слабым: зачем тратить время, силы и ресурсы на того, от кого не будет пользы. Так что тебе досталась в сёстры плохая драу. Прости, что воспользовалась твоим предложением, видя, что ты не понимаешь, что делаешь. Это не по чести, но я решила, что мёртвые не могут быть бесчестны, а мы здесь всё равно что умерли.

— Я не жалею, — сказала Марва в маску.

— Потом я взяла на себя раздачу еды и лекарств. Раньше те, кто сильнее, отбирали у слабых, почти всё доставалось ребятам-нимфам, а младшие дрались за объедки. Изменить это было тяжело, несколько раз меня сильно избили, но потом я зарезала во сне самых злых, и остальные приняли новый порядок. Не все, но в основном. Те, кому не нравится, боятся со мной связываться.

— Эй, Минт! — окликнул их сидящий на корточках в тёмном углу подросток. — Кто это с тобой?

— Моя сестра, Марвелотта.

— Просто Марва, — невнятно сказала в маску девушка.

— Можно её зарезать и съесть? — спросил тот, доставая большой кинжал с выщербленным лезвием.

— Нельзя, — коротко ответила Минтара.

— Почему? Она не наша.

— Она моя.

— Ты говорила, что надо делиться!

— Едой. Она не еда. Мы больше не едим друг друга, ты забыл?

— Ну и зря, — буркнул себе под нос подросток и, потеряв интерес, отвернулся.

— Еды хватает, на самом деле, — продолжила драу. — Грибы растут быстро. Они почти безвкусные, но питательные. С тех пор, как нимфы организовались в команду, мы стали охотиться на многоножек группой, это гораздо безопаснее. Теперь чаще мы их убиваем, чем они нас, раньше было наоборот. Довольно опасные твари, большие, панцирь твёрдый, жвалы ядовитые. Драу устойчивы к ядам, поэтому для нас укус не смертелен, но от этого не легче — яд парализует мышцы, и жертву пожирают живьём.

— Какой ужас! — искренне сказала Марва, но из-за маски её почти не слышно.

— Наделали рогатин из металлического хлама, который валяется в нижних коридорах, — продолжает увлечённо рассказывать Минтара, — трое удерживают многоножку на спине, а как только она развернётся, открыв уязвимый живот, я прыгаю туда с ножом! Обычно получается, хотя вся спина в шрамах. Она пытается свернуться и впивается ногами, а ноги у неё хоть и слабые, но острые. Может, встретим такую, сама увидишь.

— Прекрасно обойдусь, — бухтит в маску Марва, но Минтара её не слушает.

— Вот, смотри, это провал, — девушки вышли в огромный подземный зал.

Потолок пещеры теряется где-то вверху, а пола нет вовсе — огромная расщелина, дно которой не разглядеть из-за глубины и колышущегося там тёмного тумана. Через неё перекинут ржавый, мощёный выкрошившимся камнем железный мост, соединяющий конец одного коридора с началом следующего. Выше можно разглядеть какие-то мостки, как целые, так и обрушенные, обломки каменных башен, древние металлические двери, перекошенные и сломанные. Слабо светящаяся туманная дымка в воздухе не даёт разглядеть подробности.

— Говорят, если суметь вскарабкаться до самого верха, то можно выбраться на поверхность. Но чаще тут прыгают вниз.

Перил у моста нет, и Марва старается держаться подальше от края, но бездна внизу почему-то так и притягивает взгляд.

— Пойдём, — предлагает Минтара, — мы уже совсем рядом.

Тёмный, идущий под наклоном вниз коридор, приводит их в место, которое Марва невольно называет про себя «махинный зал», по аналогии с замковой паровой махиной в латифундии. Однако здешний огромен, и махина здесь такая, что её невозможно охватить взглядом. В пещере, наверное, поместилась бы вся латифундия целиком, но свод её давным-давно обрушился, и теперь видны только те части оборудования, что не засыпаны упавшими сверху камнями. И даже эта очевидно небольшая часть потрясает воображение, а главное, каким-то образом продолжает работать! Во всяком случае, от медных поверхностей пышет жаром, а от сочленений исходит пар.