Павел Иевлев – Бессмертный двор (страница 27)

— Спроси при случае сам. Не ответят, но хоть настроение испортишь.

— Ладно, не для сплетен же про ондоров ты меня догнал. Рассказывай, что хотел.

— Ты едешь в Бос Турох, чтобы принять наследство, и тебе кажется, что дело это муторное, но несложное. Других претендентов нет, да и майорат не оспорить. Продраться через бюрократию, собрать все подписи и печати, заплатить пошлину…

— О мрак, ещё и пошлину? — схватился за голову Эдрик.

— А ты не знал?

— Откуда? Это первое наследство в моей жизни. И последнее, других родителей у меня нет. Хотя… Что мне светит как племяннику, если я сдам тебя рейнджерам?

— Нечистокровные у драу не наследуют.

— Да, точно. И велика ли пошлина?

— Ерунда, двести пазуров, это не самая большая твоя проблема.

— Что-о-о? Двести золотых? Как по мне, это ещё какая большая проблема! У меня и десяти не наберётся!

— Есть вопросы посложнее, чем «где достать денег».

— Серьёзно? — ответил до крайности расстроенный Эдрик. — Ну, удиви меня!

Пока что единственной прибыльной операцией после возвращения на Дулаан-Зах у него была пьянка с голиафами. Доля в добыче после битвы со змеелюдами и премия от Гуул-Гурачо за избавление тортилуса от насморка. Сумма по меркам наёмника приличная, но двести пазуров — дело другое. Таких денег он в руках отродясь не держал.

— Ты просто не понимаешь размера ставок. Пошлина — одна десятая процента от учётной стоимости наследства.

— Латифундия стоит двести тысяч?

— Я сказал, «учётной».

— Уф, отлегло. Я уж подумал, что богат.

— Оценочная больше примерно в десять раз.

— Что-о-о? Два миллиона пазуров?

— Оценочная. Реальная ещё выше. Если захочешь продать поместье, назначай аукцион со стартом в десять миллионов.

— И какая будет финальная цифра?

— Скорее всего, торги принудительно закроют, а владение выкупит город. Миллионов за пятнадцать. Ондоры не захотят, чтобы латифундия ушла неизвестно кому, это стратегический ресурс города.

— Ничего себе…

— Понимаешь, почему двести пазуров не проблема? Эти жалкие гроши тебе ссудит кто угодно, просто под честное слово, лишь бы оказать услугу будущему владельцу многомиллионной недвижимости.

— Мрак, мне надо переварить такие новости. Я-то думал, что унаследовал кучу долгов. Ладно, если деньги не проблема, что проблема?

— То, что поместье у тебя захотят забрать. Купить, отнять, конфисковать, арестовать в обеспечение настоящих или мнимых долгов, перевести под внешнее управление и так далее.

— Главное — получить наследство, а там пусть попробуют! — оптимистично ответил воодушевлённый суммой в пятнадцать миллионов Эдрик.

— С этим тоже, скорее всего, будут проблемы.

— Какие? Это мраков майорат! Его никак нельзя обойти! Наследует старший потомок, и всё!

— Можно.

— Как?

— Если наследуемое имущество будет использовано во вред интересам Бос Туроха или наследник будет признан врагом города.

— И что такого надо натворить, чтобы стать врагом аж всего города?

— Например, вступить в сговор с драу.

— Но я… Стоп. Выходит, если нас с тобой увидят вместе, я замучусь доказывать, что не шпион? Да ещё четверть тёмной крови…

— Ещё не поздно его пристрелить, хозяин, — сказал Дес. — Это однозначно снимет с тебя подозрения. Въехать в Бос Турох со свежей головой драу у седла — это стильно, там такое любят.

— Не спеши хвататься за ружьё, племянник, — ответил Дарклин. — Я меньше всех заинтересован, чтобы латифундия уплыла из твоих рук. Поэтому дальше с тобой не поеду, рискуем быть замеченными. Я здесь, чтобы тебе помочь. Ты совершено не ориентируешься в городских интригах, не умеешь распоряжаться большими деньгами, не разбираешься в тонкостях сил влияния и не знаком с приёмами силовой бюрократии. Тебя просто сожрут и косточки выплюнут.

— А ты, типа, всё это превзошёл? — скептически спросил Эдрик. — Интересно, как? Ведь драу в Бос Турохе ждёт только мучительная смерть.

— Я — нет. Мне, как ты сам сказал, вход в город закрыт. Но могу порекомендовать кое-кого. Не настаиваю, но если… точнее, когда поймёшь, что сам не справляешься, обратись вот по этому адресу, — тёмный протянул Эдрику клочок бумаги, — тебя будут ждать.

В Бос Турох Эдрик успел к вечеру и, уже въехав в высокие резные ворота города, увидел, как гаснут светила на стенах. Шестнадцать солнц выключались одно за другим, погружая улицы в сумрак и тени. Зажужжал механизм, и парень увидел, как сложная система линз и зеркал закрыла ближний к нему источник. На самом деле, светила, конечно, не выключаются, природа огромных магических светильников не позволяет задувать их как свечи, просто свет перенаправляется в другую сторону огромными механургическими рефлекторами. Раньше так обогревали дороги и поселения близ стен (тамошний день был городской ночью), но, если верить тому, что рассказал по пути драу, то пригородные посёлки заброшены и заметены снегом, у города больше нет для них тепла. Да и сам город никогда раньше не погружался во тьму — в ночном режиме часть света доставалась улицам, «белые ночи неспящего Бос Туроха» привлекали в него множество состоятельных туристов, готовых потратиться на краевой лайнер. Сейчас резные башни канули во мрак, разгоняемый только редкими тусклыми уличными фонарями, и над ними сияют ярко освещённые родовые крипты Высших.

Знаменитые парящие некрополи ондоров — одна из главных достопримечательностей города. Красивые и недоступные, они столетиями висят в небе, никогда не опускаясь вниз. Только достигнув вершины власти, войдя в касту пожизненных правителей Бос Туроха, так называемый Бессмертный Двор, род ондора получает право на летучую крипту. Живут эльфы очень долго, так что состав Двора не меняется и число некрополей в небе постоянно. Эдрик никогда не мог понять, кого там хоронят почти бессмертные Высшие Эльфы и почему это надо делать таким сложным способом, но ответа на этот вопрос нет даже у исследователей ондорской культуры. Бессмертный Двор не делится своими секретами.

Эдрик убрал ругающегося Деса в чехол — ходить по улицам Бос Туроха с винтовкой не запрещено, но и не принято. Демон злится, из чехла ему плохо видно, но ничего, потерпит. Полуня поставил в общественную полунницу, ездить верхом по улицам нельзя. Либо ходи пешком, либо нанимай возницу с лёгкой повозкой. Плата за содержание животного откусила немалый кусок скудного бюджета, так что таверну с комнатами пришлось искать поближе к стене, из числа самых дешёвых. «Бос Турох — город высокой культуры», — написано над въездными воротами, и это означает, в первую очередь, «город больших денег». Тем, кому цены не по карману, приходится убираться в бродячие города, селиться в их Обозах и нюхать навоз тортилусов, ну а бродяг и нищих просто без всякой жалости выкидывают за стены. Так же суровы тут к криминалу и некоторым расам с дурной репутацией.

Внутри города не встретить кобольдов, гоблинов и хобгоблинов, подменцев, огров, змеелюдов и, разумеется, драу. С подозрением относятся к легкомысленным табакси, склонным к алкоголизму пикси, вспыльчивым оркам, морально нестойким тифлингам, буйным голиафам и так далее. Бос Турох — город ондоров, у которых обычный эльфийский снобизм приобрёл совсем уже крайние формы. Разумеется, это не означает, что тут только эльфы и люди. Немало дварфов, которые охотно перебираются сюда из Жерла и Пронесада, нанимаясь обслуживать городскую инфраструктуру. Хватает полуросликов, которые традиционно держат таверны и гостиницы, а также занимаются торговлей. Среди прислуги полно фирболгов, покладистых и старательных, а среди курьеров и посыльных преобладают кенку, ограниченно разумные, зато умеющие детально запомнить и повторить послание или заказ. Впрочем, «запретные» в городе расы тоже не совсем отсутствуют, просто их сложно увидеть. Обширные подземелья, глубокие подвалы и прекрасно работающая городская канализация дают приют тем, кому не рады на улицах.

Таверна вполне приличная, Эдрику доводилось ночевать в местах много хуже. Пузатый халфлинг за стойкой протирает кружки, бренчит на гитаре поддатый тифлинг, разносит еду и напитки улыбчивая девушка-фирболг. Эдрик заказал ужин и кружку подогретого эля, кружку вперёд. Трактирщик ловко выхватил из камина раскалённую докрасна кочергу, опустил её в пенный напиток, зашипело, запахло хмелем.

— Надолго к нам? — спросил он, подавая посудину.

— На пару дней для начала, а там как пойдёт, — ответил Эдрик, пробуя согревшийся и ставший слегка подкопчённым на вкус эль.

— Комната наверху, ужин сейчас подадим, садитесь. Приятного вечера.

В зале пустовато, занято всего несколько столиков. Эдрик облюбовал себе тот, что в углу. Официантка принесла тарелку с мясом и ещё одну кружку эля, и вечер обещает быть приятным. Поездка утомила, а долгий разговор с драу ещё и вымотал нервы: поди угадай, чего ждать от новообретённого дяди. Мать никогда не говорила о своей семье, ни о её человеческой, ни о тёмной части. А ведь, если вдуматься, у них с Марвой, наверное, есть и другие родственники.

Нетрис, младенца женского пола, полукровку драу, подбросили глухой ночью в чёрной колыбели к порогу Люциана, человека, владельца латифундии. Ситуация необычная, но не уникальная: ненавидимые всеми драу во врагах числят только ондоров, а к представителям остальных рас отношение индивидуальное. Межрасовые связи случаются, а значит, бывают и полукровки. Редко. Очень редко. Но что означает чёрная колыбель на пороге, в Дулаан-Захе известно всем. Поступить в этом случае можно двояко: либо принять ребёнка как своего, став парией в Бос Турохе, либо отказаться от него, став врагом драу. Второй вариант, во-первых, всё равно не вернёт репутацию, а во-вторых, является надёжным и быстрым путём в могилу, так что Люциан Тенебрис дочь признал. На тот момент он был бездетным вдовцом, так что Нетрис стала официальной наследницей майората. На вопросы о его дальнейшей судьбе мать не отвечала, Эдрик не знает даже, как умер его дед. То, что одна из крупнейших латифундий Бос Туроха внезапно досталась презренной полудрау, стало предметом множества разбирательств. Как маме удалось не лишиться владения — загадка. Возможно, её спасла неповоротливость бюрократии города: пока там готовили бумаги на изъятие имущества, Нетрис спешно выскочила замуж за молодого талантливого механурга из Кисгодоля, Теодана Колловски, официально передав ему права управления. Поместье стали называть «латифундия Колловски», тем самым как бы стерев позорную историю спутавшейся с тёмными семьи Тенебрис, и вопрос замяли. Сама Нетрис более в Бос Турохе не появлялась, все представительские функции выполнял её муж, и это, в общем, всех устроило. Создавать прецедент изъятия родовых владений у крупного землевладельца Совету латифундистов ну очень не хотелось, потому что сегодня отобрали у одного, завтра у другого, а потом и не заметишь, как город прибрал к рукам всё.