Павел Харитонов – История, которую мы выбираем (страница 2)
Эту версию (уже в художественной форме) развивал Александр Дюма. Согласно ей, Пётр, путешествуя по Европе, был похищен, заточён во Франции, а в Россию вернулся самозванец, возможно, из числа его сподвижников.
Хронология сходится: Пётр уехал в 1697-м, вернулся в 1698-м. Год с лишним он провёл в Европе. В это время, по версии, и произошла подмена.
Почему эта легенда так живуча? Потому что она снимает главное противоречие: царь, помазанник Божий, не мог так жестоко обойтись со своим народом. Если его убили, а на трон посадили самозванца, то вина падает на чужих. А «настоящий» Пётр остаётся в народной памяти добрым, правильным царём, который, возможно, и не хотел никаких реформ.
-–
1.4. Кто выиграл? Немецкие планы и провал русской разведки
Если принять версию подмены как рабочую гипотезу, возникает неизбежный вопрос: кому это было выгодно?
Ответ, который часто дают сторонники этой версии: немцам.
В окружении Петра после возвращения из Европы появилось множество иноземцев: Лефорт (швейцарец), Меншиков (хоть и русский, но ставленник иноземной партии), Яков Брюс (шотландец), Остерман (немец) и другие. Именно они составили ближний круг нового царя, именно они направляли его реформы.
Выгода для западных держав (особенно для Германии, раздробленной в то время, но имевшей свои интересы на востоке) была очевидна: создать на восточных границах мощное государство, которое было бы противовесом Швеции и одновременно встроено в европейскую систему, но при этом потеряло бы свою самобытность, свой «русский путь». Реформы Петра, таким образом, были не выбором России, а навязанной модернизацией, выгодной чужим.
Если это так, то русская разведка (если её можно так назвать в конце XVII века) потерпела сокрушительное поражение. Царя подменили прямо во время его путешествия по Европе, и никто этого не заметил или не смог предотвратить.
Но есть и другая, более трезвая версия: возможно, разведка тут ни при чём. Возможно, Пётр действительно был самим собой, но настолько радикально изменился под влиянием увиденного, что его собственный народ его не узнал. И миф о подмене стал способом справиться с этой травмой – признать, что «свой» царь стал «чужим», было невыносимо.
-–
1.5. Реформы как насилие: цена модернизации
Вне зависимости от того, верить ли в подмену, одно остаётся фактом: петровские реформы были проведены с такой жестокостью, с таким насилием над традицией, что их можно назвать травмой национального масштаба.
Северная война (1700–1721) длилась 21 год. Россия прорубила окно в Европу, но цена была чудовищной. Армия, построенная на рекрутчине, теряла сотни тысяч человек. Строительство Петербурга велось на костях – крестьян сгоняли со всей страны на болота, где они гибли от болезней и непосильного труда.
Податная реформа усилила крепостной гнёт. Крестьяне бежали на окраины, в раскол, в леса. Их ловили, возвращали, наказывали.
Церковная реформа уничтожила патриаршество, поставив церковь под полный контроль государства. Святейший Синод стал министерством по делам веры. Это был разрыв с византийской традицией, с идеей «симфонии властей».
И главное – все эти реформы проводились без малейшего учёта мнения тех, кого они касались. «Народ безмолвствовал», потому что говорить было нечем и некому.
Историки спорят о демографических потерях петровского времени. Но даже по самым скромным подсчётам, население России сократилось на 15–20 процентов за годы его правления. И это не только война. Это – цена насильственной модернизации.
-–
1.6. Эпилог: выбор между стыдом и достоинством
Я не знаю, подменили Петра или нет. Никто не знает. Документов нет. Архивы молчат. Но я знаю другое: народная память выбрала версию подмены, потому что она сохраняет достоинство.
Официальная версия говорит: «Россия была отсталой страной. Пётр, гений-реформатор, насильно вытащил её в Европу. Да, было больно. Да, были жертвы. Но иначе было нельзя».
Эта версия приучает нас к мысли, что мы всегда догоняем. Что мы сами по себе – ничто, а становимся чем-то только когда нас «цивилизуют» извне.
Мне эта версия кажется унизительной.
Я выбираю другую. Я выбираю версию, в которой Россия шла своим путём – самобытным, своим. В которой у неё был свой уклад, своя вера, своё достоинство. И этот путь был прерван. Возможно – насильственно. Возможно – подменой царя. Возможно – просто трагическим стечением обстоятельств.
Но я отказываюсь считать свой народ отсталым по определению. Я отказываюсь верить, что без жестокого «учителя» из Европы мы бы ничего не достигли.
Для меня унизительнее признать, что наш царь вернулся с мыслью, что мы отсталые, чем признать, что моего царя убили.
Русский дух нельзя понять, измерить, разложить на формулы. В него можно только верить. И я верю.
-–
Глава 2
Пушкин – Дюма: вторая жизнь как высшая справедливость
2.1. Смерть, которую не пережили
27 января 1837 года на Чёрной речке в Петербурге прозвучал выстрел. Александр Сергеевич Пушкин, смертельно раненый в живот, упал в снег. Через два дня, 29 января (10 февраля по новому стилю), его не стало.
Так гласит официальная версия. Её подтверждают дневники современников, записки врачей, полицейские рапорты, десятки свидетельств. Кажется, что сомневаться не в чем. Но именно здесь, в точке абсолютной, казалось бы, доказанности, народная память и литературная традиция упорно ищут другое.
«Пушкин не умер. Он инсценировал свою смерть, чтобы начать новую жизнь».
Эта версия живуча не потому, что есть веские документальные подтверждения. Их нет. Она живуча потому, что официальная версия оставляет после себя чувство бессмысленности. Гений, униженный придворной службой, опутанный долгами, затравленный светом, гибнет в 37 лет от пули ничтожества – французского эмигранта, который к тому же был его соперником в семейной драме. Это трагедия. Но это и нелепость. Слишком много сил было потрачено, чтобы всё закончилось так глупо и так рано.
Легенда о втором рождении приходит на помощь именно там, где официальная версия бессильна: она возвращает событию смысл. Если Пушкин выжил, если он начал новую жизнь под чужим именем, если он сумел служить России тайно, творчески, на своих условиях – тогда его смерть перестаёт быть бессмыслицей. Она становится началом, а не концом.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.