Павел Гушинец – Ещё немного из обрывков (страница 9)

– Что это? – полюбопытствовал Пашка.

– Это, – королева небрежно покосилась на свои богатства, разложенные по всему столу. – Бриллианты и павлиньи перья.

– По-моему, это сухой камыш и какие-то стекляшки. Вот эта зелёная точно от бутылки.

– Ничего ты не понимаешь, – рассмеялась девушка. – Настоящей королеве нельзя выходить из дома без некоторого запаса сокровищ. Мало ли что может случиться.

– А что может случиться? – затаив дыхание, спросил Пашка.

– А-а-а, – беспечно отмахнулась королева. – Драконы там нападут. Или разбойники какие-нибудь. Неприлично оставлять их без подарка. Люди старались, работали. А дракон и обидеться может.

– Сказки какие-то, – недоверчиво сказал Пашка.

– Сказки? – Ангелина подхватила засвистевший чайник, обожглась, брякнула его прямо на середину стола и начала дуть на пальцы. – А разве ты не знаешь, что все сказки на самом деле реальность?

– Скажете ещё.

– Точно-точно. И драконы, и эльфы, и волшебный лес – всё это существует. Оно живёт и радуется жизни совсем рядом с нами. И тоже не верит во все эти ваши электрички, магнитофоны и транзисторы.

– Магнитофоны, – поправил Пашка.

– А-а-а, какая разница, – отмахнулась принцесса. – Придумали тоже чепуху. Музыка в коробке. Когда я хочу музыку, я начинаю петь. Или играть на дудочке.

– А я не умею играть на дудочке, – сказал Пашка.

– Ничего. Это не сложно. Я тебя научу. О, нашла!

Королева бросилась к рассыпанному по столу добру и выудила из его груды большую конфету в красной упаковке.

– Угощайся. Сейчас чаю налью.

Они сидели в комнате за столом, укрытым бурой липкой клеёнкой. За окном уже начинало темнеть, а из открытой форточки тянуло прохладой. Пашка, обжигаясь, пил из щербатой, треснутой кружки вкуснющий чай с запахом луга и цветов. Без конца мусолил огромную, почти бесконечную конфету. Трещина в кружке была небольшая, но чай всё равно немного вытекал, и пальцы у Пашки были мокрые. А королева Ангелина пела ему. Или рассказывала какие-то чудесные истории. Про волшебный лес, про дракона, заколдованный дворец посреди города эльфов, где живёт вечный король Элиндиль.

– Завтра пойдём к нему в гости, – пообещала Ангелина.

– К кому?

– К королю, конечно. Ты приведи себя завтра в порядок. Зубы там почисти, причешись. Всё-таки в гости к коронованной особе идём. Нельзя появляться там с грязными зубами.

Ангелина взяла со стола пучок сухих травинок с тесёмкой и принялась обмахиваться им, словно настоящим веером. И делала она это так царственно, что в полумраке Пашке показалось, что она действительно обмахивается шикарным веером из павлиньих перьев. А под обманчивым закатным светом из окна рассыпанные по столу стекляшки заблестели, словно настоящие бриллианты.

– Ты где вчера до темноты шлялся?

– Угу! – Пашка сидел за бабушкиным столом, давился огромными кусками бутерброда, которые глотал, не замечая вкуса. Торопливо, задыхаясь, запивал бутерброд молоком и подпрыгивал на табуретке от нетерпения.

– Куда ты так торопишься, оглашённый? – удивилась бабушка. – Подавишься.

– Угм-м-м, – буркнул в ответ Пашка, не переставая жевать.

– И на речку не пошли, – немного расстроенно сказала бабушка.

– А-а-а, – отмахнулся Пашка.

– Пойдём сегодня?

Внук затолкал в рот последний кусок, вскочил из-за стола и, дожёвывая на ходу, побежал к двери.

– Кепку не забудь, – крикнула ему вслед бабушка.

Но Пашка её уже не слышал.

– Лес – это не просто деревья, – рассказывала Ангелина, привычно танцуя босиком по рыжему ковру из прошлогодней сосновой иглицы. – Каждое дерево – живая душа, а лес вместе – это огромное волшебное королевство. Нужно уметь слышать то, о чём говорят деревья.

– А что они говорят? – полюбопытствовал Пашка.

– О-о-о, – улыбнулась королева. – Они болтают бесконечно. Некоторые даже поют.

– Деревья поют? – не поверил Пашка.

– Конечно.

– И сейчас?

– И сейчас.

– Вот бы мне услышать.

– Ничего, научишься. Вон та сосна сегодня за главную, – королева указала на толстый чешуйчатый ствол ближайшего дерева. – Она выводит главную партию. Остальной лес ей подпевает.

Ангелина подошла к сосне, прижалась ухом к желтоватой коре. Пашка тут же пристроился рядом, тоже прислушался. Ему показалось, что где-то в глубине стройного сильного ствола звучит и звучит одна прекрасная и гармоничная нота. И в ответ на эту ноту шелестят ветки соседних деревьев. И даже птицы поют, вторя песне главной сосны.

От коры остро пахнет смолой, летом, жизненной силой. И сосна поёт о лете, о чудесном времени, когда нужно расти, тянуться к небу, давать начало новой жизни.

– Слышу, – прошептал он.

– Замечательно, – девушка погладила сосну по шершавой коре, шагнула в сторону. Прядь волос попала в смолу, приклеилась к дереву, но королева словно не заметила этого. Шагнула ещё дальше, оставляя дереву несколько светлых волосков.

Потом она прищурилась, немного склонилась к земле, что-то рассматривая. На земле плясали солнечные пятна. Это утренние лучи пробивались через кроны деревьев, создавая у подножия стволов причудливые узоры. Королева опять улыбнулась и принялась перепрыгивать из одного светового пятна в другое.

– Беги за мной! – крикнула она Пашке. – Я нашла тропу ко дворцу Элиндиля.

Они выбежали на огромную поляну и закружились среди цветов, распугивая кузнечиков и тревожа важных божьих коровок. Играли в догонялки, и Пашка всё время выигрывал, потому что королева путалась в длинном подоле своего золотистого платья. Искали вход в королевство эльфов, но сегодня им это не удалось, а когда Пашка уже совсем собирался расстроиться, королева утешила его:

– Ничего страшного. Королевство специально заколдовано от чужаков. Не каждому дано увидеть его. Представляешь, что бы творилось, если бы каждый шлялся туда-сюда. Потерпи немного. Королевству надо присмотреться к тебе, тогда оно откроет свои ворота.

– А кто туда-сюда шляется? – полюбопытствовал Пашка.

– Тролли всякие, – нахмурилась Ангелина. – Орки опять же. Да мало ли в болотах и пещерах нечисти.

– А тролли страшные?

– Страшные? Нет, пожалуй. Противные. Невоспитанные. Грязные. Топчут своими ножищами цветы и ростки деревьев. Очень грубые. Могут поймать эльфа и по неосторожности помять ему крылья. И пахнет от них. Фу-у-у-у.

Пашка почему-то вспомнил дядю Гришу, который жил у них во дворе в городе. Он был именно такой: грязный и пахло от него неприятно. Постоянно спал на скамейке возле детской площадки, и бабушки со двора ругались на него:

– Совсем Гришка спился! Алкаш!

А он, оказывается, не алкаш, а просто тролль, который заблудился и не может найти свою пещеру.

Вечер. Пашка копается в сарае среди забытого барахла, которое родители годами свозили бабушке в деревню. И выбросить жалко, и в квартире уже нет места. Пусть полежит здесь. Старая стиральная машинка, Пашкина детская коляска, обязательные лыжи, ржавые поломанные санки, продавленный диван, уже изгрызенный мышами. Огромный плюшевый медведь без головы. На шее медведя – поцарапанный деревянный диск с кривым металлическим стерженьком. Пашка помнил, что этот медведь когда-то мог вертеть головой и ревел, если его валили набок. Мешки со старой маминой одеждой. Вот именно это и нужно. Днём королева зацепилась подолом своего золотистого платья за ветку, порвала его. Не расстроилась, казалось, даже не обратила внимания. Пашка заметил и решил сделать королеве подарок. Где-то тут, среди мешков, должно лежать старое мамино платье. То самое, которое она надевала на свадьбу с папой.

– Пашка! Павлик! Павлу-у-уша! Пошли маме звонить!

И он бросает все свои вечерние дела, подскакивает и мчится к бабушке. Вопит недовольно попавшая под ноги курица, кот вздыбливает спину и прыгает на стену сарая. Пашка не замечает ничего вокруг. Звонить маме!

Они с бабушкой идут к зданию старой фермы. Окна заколочены, тут давно не держат коров, технику разобрали и перевезли в соседний колхоз. Остался только запах и груды перегнившей соломы на заднем дворе, а также единственный на всю деревню телефон в комнатушке, в которой раньше сидел то ли сторож, то ли заведующий фермой.

Бабушка достаёт из кармана и водружает на нос нелепые огромные очки. Долго и осторожно крутит диск телефона, шёпотом повторяя про себя каждую цифру. Наконец в чёрной трубке раздаются гудки.

– Алло! Алло!

Пашка выхватывает трубку из рук бабушки.

– Мама, мама! У нас тут живёт настоящая королева!

– Паша, плохо слышно! – сквозь треск и шипение пробивается едва слышный мамин голос. – Ты хорошо кушаешь?

– Да, мама, кушаю хорошо. У неё бриллианты и веер.