Павел Гушинец – Ещё немного из обрывков (страница 10)
– Плеер? У кого плеер?
– Да не плеер, а веер. Веер из павлиньих перьев. Он у королевы.
– Да погоди ты! Не тараторь. Бабушке не надоел?
– Не надоел я бабушке. Ну послушай, мама! Она живёт в доме у Сидорчухи и говорит, что это дворец.
– Это ты мне кино какое-то рассказываешь?
– Совсем не кино. Всё по-настоящему.
– Чепуха какая-то. Ладно. Не болеешь? Сопли прошли?
– Прошли, – вздохнул Пашка. – Мам. Тут волшебство всякое.
– Очень плохо слышно. Приеду – расскажешь. Дай-ка бабушку.
Пашка передаёт тяжёлую трубку бабушке. Та осторожно берёт её, словно боясь, что трубка ударит электричеством. Прижимает чёрную пластмассу к уху. Слушает, периодически кивая. Шумы и трески в трубке не мешают ей услышать мамин голос.
– Да, да. Поняла, – говорит бабушка.
Пашка стоит в стороне и ковыряет пальцем дырку в засаленных обоях.
– Да, – кивает бабушка. – Закатки приготовлю. Огурцов в этом году много будет. Клубнику тля поела, но огурцов много.
Пашка выходит на улицу и опускается на корточки, прижимаясь спиной к тёплой кирпичной стене. Ему хочется плакать. Он поднимает лицо к небу, на котором уже рассыпались яркие деревенские звёзды. Среди звёзд вспыхивает и гаснет красный огонёк самолёта. Раньше, когда он был совсем маленьким, мечтал полететь на самолёте над ночной землёй. И чтоб мальчишкам внизу подмигивал его красный огонёк. Прошлым летом они полетели с мамой и папой к морю, но родители уже тогда начинали ссориться и весь отпуск, вместо веселья и отдыха, кричали друг на друга, а папа полночи пропадал в баре. Приходил в темноте, задевал ногами стулья. Снова ругался с мамой свистящим шёпотом. Храпел на диване. И пахло от него неприятно, как от тролля.
– Павлик, ты где? – бабушка вышла из кабинета то ли сторожа, то ли заведующего и завертела головой в поисках внука.
– Тут я, – отозвался Пашка.
– Пошли домой. Там сейчас мультики начнутся. Включу тебе.
«Эх, бабушка, ну какие мультики».
– Сегодня обязательно должно получиться, – сказала Ангелина. – Вчера, ты слышал, птицы на поляне на минуту затихли? Это город Элиндиля заметил тебя, начал присматриваться. Ещё немного, ещё один-два дня.
– Пошли скорее, – Пашка от нетерпения пританцовывал на месте.
– Подожди. Разувайся. Может, в этом дело. Может, Элиндилю не нравится, что ты, словно тролль, топчешь траву его поляны.
Пашка мигом расстегнул тугой замочек сандалий, ступил босой ногой на колкую иглицу.
– Чувствуешь? – спросила Ангелина.
– Да, прошептал Пашка. – Муравей ползёт.
Королева рассмеялась.
– Какой ты глупенький!
И они запрыгали к заветной поляне по солнечным пятнам. У Пашки получалось ничуть не хуже королевы. Они снова бегали и танцевали среди цветов. Ангелина рассказывала чудные, очень интересные истории, а Пашка слушал, развесив уши.
А ближе к вечеру вдруг понял, что уже целую минуту не слышит пения птиц. И королева замерла прямо посреди танцевального движения в странной позе, подняв для прыжка одну ногу и раскинув в разные стороны тонкие руки. И ветер не колышет ветви, а вездесущие муравьи попрятались.
В надвигающейся тени леса мелькнула золотистая искра. Одна, вторая. Потом сразу целый сноп. И снова одна, вторая.
– Что это? – испуганно спросил Пашка.
Королева прижала палец к губам.
Искры закружились в хаотичном танце, сплелись в сетку, потом сложились в водоворот. И вот уже под деревьями сверкает окружённое золотистыми искрами окно. Окно? Или ворота в зачарованный город эльфов?
Пашка очнулся, шагнул вперёд, и искры вдруг испугались, взметнулись к вершинам деревьев, рассыпались среди крон и веток. И снова запели птицы, и загудели шмели. Ветер заиграл длинными волосами королевы.
– Это вход в город? – почему-то шёпотом спросил он.
– Да, – довольно сказала Ангелина. – Я так и знала, что у тебя получится. Ещё немного, день-два от силы, и ты сможешь увидеть эльфов и их короля. Сегодня почти вышло.
– Они меня испугались? – обеспокоился Пашка. – Я не провалил всё дело?
– Нет, – убеждённо ответила королева. – Уверена, что нет. Просто было немного рано. Завтра обязательно получится. А сейчас пошли домой, а то темнеет.
Они вернулись к деревне через затихающий сумрачный лес. Только ступили босыми ногами на потрескавшийся асфальт, как Пашка почуял неладное. Окна бабушкиного дома почему-то были ярко освещены. У забора стояла незнакомая машина. Рядом с ней курил чужой мужчина. Из салона гремела неприятная резкая музыка.
Королева замедлила шаг. Пашке показалось, что она немного испугалась, но они уже вышли из-за дома Сидорчухи и попали в освещённый окнами круг.
– Пашка!
Посреди улицы стояли мать и бабушка, лица у них были странные. То ли испуганные, то ли очень злые. Пашка не разобрал. Он никогда таких лиц не видел.
Он обрадовался, что мама приехала раньше на целую неделю. Улыбнулся и открыл было рот, чтобы познакомить маму с королевой, рассказать о чудесных приключениях и волшебном городе, но тут…
– Паша! Пашенька! – бабушка бросилась к нему, сжала его лицо сухими мозолистыми ладонями. – Живой? Целый? Что она с тобой сделала?
– Ничего, – растерялся Пашка. – Мы гуляли. Там поляна, а на ней – целый город. Золотой город короля эльфов Элиндиля. Надо только правильно посмотреть.
– Поляна?! В лесу? – пронзительным тонким голосом закричала мать.
Никогда не слышал, чтоб она так кричала. Даже когда они с отцом ссорились и ругались, мать не кричала так тонко, так пронзительно.
Пашка вздрогнул и отступил назад, к королеве. Мама в этот момент была совсем некрасивой, даже немного страшной. И кричала, всё время кричала.
– Куда ты водила его, идиотка?! Что ты с ним делала?!
Королева вскинула руки, словно защищаясь от крика. Её лицо стало беспомощным, почему-то очень юным, как у совсем маленькой девочки. Она начала пятиться к забору дома Сидорчухи, к калитке, пытаясь скрыться, спрятаться в своём временном дворце.
Мужчина у машины посмотрел на всю эту сцену равнодушно. Щелчком отправил докуренную сигарету в траву и тут же потянулся за новой.
– А ну-ка пошли! – мать втолкнула Ангелину в дом Сидорчухи, проволокла по веранде, чуть не пинком загнала в комнату. Пашка бросился следом.
– Кто ты такая? Слышишь? Кто ты такая?!
Мать схватила королеву за плечи и начала её мелко трясти. Ангелина не сопротивлялась. Она отрешённо смотрела куда-то в сторону. Это её поведение злило мать ещё больше.
– Отвечай, с… а! Кто ты такая?! Откуда взялась?!
– Мама, что ты делаешь?! – в отчаянии закричал Пашка. – Отпусти. Её бабушка Сидорчуха пустила пожить на лето. Она подруга её сына.
– Я звонила Сидорчукам! – сквозь зубы ответила мать, не переставая трясти королеву. – Они знать никого не знают! Никого не пускали, тем более эту оборванку! Она забралась в их дом, обворовала! Николай Петрович уже едет сюда с милицией. Разберёмся!
От тряски корона на голове Ангелины начала съезжать набок. Мать как-то особенно сильно тряхнула девушку, и обруч упал на пол с тихим шелестом.
– Отвечай! – взвизгнула мать и замахнулась на девушку кулаком.
– Мама! – Пашка вцепился матери в локоть. – Мама, не смей!
Мать словно очнулась. Отпустила измученную жертву, оттолкнула её от себя.
– Сейчас разберёмся! – она отодвинула Пашку в сторону, подошла к столу, где лежала сумочка Ангелины и принялась там рыться.
– Мама!
– Что мама! Почему ты её защищаешь?
– Она ни в чём не виновата!
– Сейчас посмотрим! – повторила мать.