Павел Гушинец – Ещё немного из обрывков (страница 6)

– Так чего ты хочешь, хлопчик? – добила меня вопросом тётка.

Я струсил и сбежал.

Пару дней я ходил и мучился. Желание снова оказаться среди стада боролось во мне со страхом перед чужой тёткой. Наконец я решился. После битвы с кровожадным чудищем-свиньёй мне было ничего не страшно. Привычно вооружился толстой веткой и отправился в дальний поход к полю.

Вместо хмурой тётки сидел какой-то незнакомый мужчина. Я быстро втёрся к нему в доверие и начал расспрашивать про своего потерянного друга.

– Пару дней назад? – переспросил пастух. – А-а, это, наверное, Витька Шиткин дежурил. Их очередь была.

– Что значит очередь? – осторожно уточнил я.

И тут мне поведали простую и эффективную схему. Оказывается, стадо было не колхозное, охраняемое профессиональными пастухами, а деревенское. Поэтому пасли его по очереди. Каждый дом – один день. Домов в деревне с полсотни, значит, мой новый приятель Витька вернётся на поле не раньше следующего месяца.

– А то и вовсе мамка за него выйдет, – расстроил меня пастух.

Я замолк, задумавшись о коварной судьбе и коровьей очереди, разлучившей меня с другом. Потеря казалась серьёзной.

Но в те годы долго задумываться над проблемами я не умел. И уже через полчаса оживлённо болтал с пастухом. Ему, видимо, было скучно, и он охотно отвечал.

На следующий день я познакомился с парочкой нетрезвых братьев, которые к обеду допили то, что принесли с собой, и заснули. Послушные коровы наелись и в назначенное время, как по будильнику, потянулись по домам. Пастухи проснулись ближе к ночи.

Потом была невнятная старушка в платочке. С ней было скучно, она напевала себе под нос какие-то заунывные песни и не хотела разговаривать. Потом опять весёлый мужичок с перегаром. Смешливая девчонка с велосипедом. Кучка пацанов чуть старше меня, дерущих нос перед «городским».

Мои походы за стадом становились всё продолжительнее, приключения всё смелее. Однажды кто-то поджёг сухую траву на краю поля. Я заметил огонь и дым, бросился тушить пожар. Было очень трудно, потому что по деревенской традиции я был босой и не мог затаптывать коварные огоньки ногами. Воспользовался испытанным оружием. Подобрал толстую ветку и принялся бить ей огонь. Пожар шипел на меня, пожирая травинку за травинкой, но сдаваться не собирался. В тот вечер я вернулся домой насквозь прокопчённый, чумазый и с волдырями от ожогов на руках. Бабушка, услышав мой сбивчивый рассказ о битве с огнём, набрала из колодца ведро воды и одним махом решила все проблемы.

Огонь зашипел обиженно и умер. Эта притча, кстати, об эффективности распределения ресурсов в решении конкретной проблемы.

За то лето я, наверное, перезнакомился со всей деревней. Рассказывал им свои немудрёные детские секреты, а они в ответ говорили о чём-то своём. Жаловались на внуков, которые не приезжают, сетовали на начальство, переживали за урожай.

Не знаю, откуда появилась эта мысль. Наверное, кто-то из собеседников пожаловался на одиночество, и я вдруг задумался. Мама-то у меня тоже одна. Это если не считать меня, но я ведь ещё маленький. Отец где-то был, но виделись мы всё реже. Я уже и забывать его стал.

Родители тогда уже развелись, поэтому я всерьёз озадачился маминой судьбой и решил выдать её замуж.

Решил – надо делать. И я начал присматриваться к кандидатам в отцы и мужья. Выбирать надо осторожно. Кого? Ну конечно же пастуха, это же работа мечты, вы помните?

В первый же день мне повезло. Стадо на поле выгнали целых два перспективных кандидата.

Первый из пастухов мне при ближайшем изучении не понравился. Был он какой-то помятый, небритый. И, что самое главное, злой. Не захотел со мной разговаривать, а сразу же накрылся своей телогрейкой и захрапел на всю округу.

Второй в этом плане выглядел гораздо интереснее. Старый, конечно, лет тридцать, не меньше. Но весёлый.

– Гриша, – с ходу он пожал протянутую руку и пустился в рассказ о каких-то пойманных щуках и утреннем клёве.

Я сидел рядом, смотрел на него и представлял, что этот человек будет жить в нашей квартире, чинить выключатель, который вечно не хочет включаться, выносить мусор, менять лампочки. А по утрам обязательно пасти стадо. Где в городе предполагаемый кандидат должен был найти стадо, меня не волновало.

Примерно к полудню я перебил оратора неожиданным детским вопросом:

– Гриша, у тебя жена есть?

Пастух поперхнулся и посмотрел на меня с удивлением.

– Нет, а что?

– Да мне нужно мать пристроить, – солидно сказал я. – Сидит одна.

– А сколько лет матери? – осторожно спросил Гриша.

– Немолода уже, скоро двадцать пять стукнет. Но симпатичная. И ещё у нас квартира в городе есть, – зашёл с козырей я.

– Квартира? – почему-то этот вопрос заинтересовал Гришу больше всего. – А сколько комнат?

– Две. Было раньше три, но когда отец ушёл, он одну комнату забрал.

Гриша не стал вдаваться в подробности раздела имущества при разводе моих родителей.

– Красивая, говоришь? А кем работает?

– Учителем музыки. Детей учит на пианино играть.

– Вы тут у кого живёте?

– У бабушки Дины. Вон её дом. Крыша зелёная, – я махнул в сторону деревни.

И принялся расписывать прелести нашей совместной жизни, строить далеко идущие планы.

Не помню уже, чем я его уломал. То ли красотой своей матери, то ли привилегированным положением городского пастуха. Короче, когда солнце покатилось к закату, Гриша растолкал своего хмурого напарника:

– Василич, гони стадо без меня.

– А что так? – сразу разозлился второй пастух.

– Дело у меня есть. Надо пацана домой отвести, – не моргнув глазом соврал Гриша.

Я хотел было встрять с замечанием, что меня не нужно никуда отводить, сам дорогу отлично знаю. Но благоразумно промолчал.

– Ну иди, – недовольно сказал Василич.

И мы двинулись к дому под зелёной крышей.

– Постойте здесь, – я оставил будущего отца в сенях, справедливо решив, что нужно подготовить мать к надвигающемуся счастью.

В доме Гриша как-то потерял всю свою храбрость. Мялся у порога, тискал в руках кепку, с опаской поглядывал по сторонам.

– Можно посидеть на табуретке, – вежливо предложил я.

– Ничего, я постою, – хрипло сказал пастух.

Я бросился в дом, плутая в поисках матери между кухней и печкой. Она обнаружилась в дальней комнате за какими-то хозяйственными делами.

– Мать, – сказал я серьёзным тоном. – Пойдём в сени. Дело есть.

– Какое дело? – удивилась мама.

– Я себе нового отца нашёл.

Мать чуть утюг не уронила.

– Где нашёл?

– На поле. Стадо вместе пасли, – я с нарочитой небрежностью пожал плечами. Людям, которые занимаются таким важным делом, как охрана стада коров, не к лицу отчитываться перед женщинами.

– И как его зовут?

– Гриша, – уже нетерпеливо ответил я.

– Меня почему не спросил? – с улыбкой поинтересовалась мама.

В лучших традициях Фрунзика Мкртчяна из «Кавказской пленницы» я сказал:

– Мать моя. Жених – согласен. Я – согласен. Дело за малым. Готова ли ты стать счастливой?

Мама выдернула из розетки утюг.

– Ну пойдём.

Я торжественно взял её за руку и повёл навстречу судьбе. Наши сердца взволнованно колотились.

Но, к моему удивлению и разочарованию, в сенях было пусто. Стояла сдвинутая в сторону табуретка. На пороге подсыхал след от грязного сапога сорок пятого размера. Поскрипывала оставленная открытой дверь.