Павел Губарев – Имя Кати (страница 10)
Джо улыбнулся.
– Не знаю. Никто из нас не знает. Но каждому из нас он смог заглянуть в душу. Вот так я попал в библиотеку.
– Он назначил тебе встречу? – спросила Катя.
– И пообещал научить дружить. Но не явился. Сперва я подумал, что это розыгрыш. «Может, робот имел в виду, что ответ в книгах?» – подумал я. И стал читать. Пока не встретил Оди. Оди ходила по библиотеке с потерянным видом. Так я понял, что не один. Мы стали находить и приглашать в нашу компанию тех, кого робот отправлял в библиотеку.
– Ну а робот? Вы потом встречали его? – Катя почувствовала, что вот-вот у неё найдётся разгадка.
– Нет. Каждый встречает его один раз. Его нельзя снова найти и переспросить. Но можно воспользоваться шансом, который он даёт.
– И что? И всё? – спросил Плёнка. – Вы тут встречаетесь типа в клубе?
– Да, это всё, – просто сказал Джо.
– Я верю, что это посланник свыше, – вдруг сказала одна девушка с нервным лицом. – Мы должны собраться, как осколки зеркала. Мы подходим друг другу. Когда-нибудь мы сложимся во что-то прекрасное. В новую силу.
– А я верю, что Галя несёт религиозную чушь, – сказал Джо. – Робот, конечно, загадочный, это да. Даже не знаю, что думать. В высшие силы я не верю. Мне тут видится тонкий социальный инжиниринг. С чем трудно спорить – так это с тем, что каждый пришёл в библиотеку не от хорошей жизни. Мы… как это? Square pegs in round holes? Квадратные в круглом? Те, кто не подходит. Те, кого не устраивает этот мир. Те, кто хочет его изменить. Но не знает, как. Робот находит нас и даёт толчок.
– Даёт нам веру, – сказала Галя.
– Ну хотя бы веру в себя, – примирительно сказал Джо.
Плёнка хмыкнул и сунул руки в карманы. Его явно не впечатлил рассказ Джо. Тот обратил на него свой полурасфокусированный взгляд.
– Плёнка, ну расскажи, – попросила Катя. – Ты-то не друзей искал, верно? Может, ребята помогут.
Плёнка отодвинулся и засунул руки в карманы ещё глубже, как будто у него попросили взаймы.
– Тогда я расскажу, – сказала Катя. – Плёнка не так давно…
– Нет, – Джо поднял руку в сторону Катиного голоса, продолжая смотреть сквозь Плёнку. – У нас есть правило. Каждый рассказывает свою историю сам. Если хочет.
– Да чё. Слушайте. Она вон знает, – Плёнка показал подбородком на Катю. – В моей школе все знают. Два года назад… я украл у бати наркотики. Нанюхался. Ну. Сел в машину батину. Захотел покататься. И задавил свою сестрёнку насмерть. За ворота выезжал пока. Вот. Судили. Дали условный. А на той неделе этот робот. Я у него мелочи хотел попросить. Ну знаете, есть тема, подходишь к роботу, который явно, ну знаете…
– Нет, не знаем, – сказала Катя, – правда.
– Ну который явно торгует чем таким. Кто в теме, тот заметит. И просишь у него так… ну, не сильно много. Если жмётся, то говоришь, что сдашь, короче, патрульному. И он точно даёт денег. Так вот. Я рта не успел открыть, а он…
Джо улыбнулся и поднял указательный палец, как человек, который слышит любимое место в песне.
– А он такой первый заговорил. Говорит, я, Игорь, знаю одного человека… Игорь – это я, если что. Так меня зовут, то есть. Игорь – это моё имя… Игорь меня звать…
– Мы поняли, – сказал Джо.
– И он меня по имени назвал. Знаю, говорит, одного полицейского, который вещества толкает. Детям их продаёт. Подросткам. И сделать с ним ничего нельзя, потому что начальство прикрывает. Ищу, говорит, неравнодушных людей. Тихо так говорит. В душу смотрит. И я понимаю, что знает про меня откуда-то всё. И мне так всё…
Плёнка отвёл взгляд. Он смотрел мимо притихших ребят в окно, за которым текла серая река.
– И мне так стыдно стало. Да мне… я так себя и не простил. Но тут что-то… Как будто он спросил: «Почему живёшь как раньше? Ходишь с теми же. Деньги сшибаешь. Сделай что-нибудь!».
– И пригласил в библиотеку.
– Да вот. Только я не понимаю ни черта пока. Думал, встречу тут… ну людей, которые.
Плёнка стал делать руками жесты, как будто рубил что-то ребром ладони.
– Что-то вроде деятельной организованной группы, – подсказал Джо. – Или общественной организации. Или партии. Возможно, радикального толка.
– Во. Толка. Такого толка.
– Понятно. Интересно, – сказал Джо. – И ты видишь перед собой не тех людей, которые способны вывести на чистую воду криминальную тварь.
– Ну как бы… да.
– Что ж, от имени нашего собрания приношу извинения. Но призываю не торопиться с выводами. Может, у кого-то получится тебе помочь. Поговори, послушай наши истории. А может, через некоторое время к нам из библиотеки придёт новый человек. Кто он будет? Парень с историей, похожей на твою? Или, скажем, журналист, который устал писать об одежде для кошек и решил провести серьёзное расследование.
Катя заметила, что грызёт большой палец: всё рассказанное было очень интересным, и ей казалось, что вот-вот она сообразит, что именно задумал робот. Но с каждым словом Джо в этом уравнении появлялось больше переменных, и пока решения не находилось.
– Но этот полицейский, – сказал Плёнка. – Наркоторговец. Где его теперь искать?
– Я верю, что это знак, – сказала Галя напевно. – Быть может, не было никакого торговца. Просто Посланник сообщил, что тебе, Игорь, не надо жить как прежде. Тебе ведь и хотелось посвятить себя чему-то большему. Верно?
Плёнка нервно повёл плечами. Поморгал и кивнул.
– Хорошо, – сказал Джо. – Катя?
Все перевели взгляды на Катю, и она заметила, что Плёнка выдохнул с явным облегчением.
– Катя, не хочешь рассказать свою историю? No pressure3. Можно в другой раз.
– Да запросто. Только, боюсь, что на фоне истории Плёнки моя будет довольно бледной. Хотя… если подумать, я чуть не… – Катя засмеялась. – В общем, я собиралась заставить Посланника носить кофе в постель…
Не так, как ты
Через два дня Катя объявила, что уходит жить в Приют.
На выходе из офисного здания, которое ребята называли Приютом, Катю встретил Ани. Они пошли пешком вдоль набережной. Катя пересказывала то, что произошло на встрече. Ани смотрел на серую воду Москвы-реки и бетон набережной.
– И как они отреагировали на твой рассказ?
– Посмеялись, что я хотела перепрошить Посланника. И в целом поддержали моё желание стать актрисой.
– И что ты думаешь?
– Не знаю. Думаю, что это хорошо. Разве нет? Когда ты сильно чего-то хочешь, тебе дают шанс. Судьба отправляет посланника. Разве не так обычно бывает?
Ани набрал воздуха в грудь, как человек, который собирается сунуть голову под холодный душ, медленно выпустил облачко пара в серый московский туман и сказал:
– Я ехал на работу и всё думал об этом твоём роботе. И о твоём школьном психологе. И вспомнил, что у меня есть друг детства, который работает как раз школьным психологом. Да, у богатых в школах этим занимаются живые люди.
– Какой живой человек выдержит работать в школе?
– И не говори! Но ему много платят. Так вот, я попросил совета, как управиться с сестрой-подростком. Рассказал и о роботе из Макдональдса. А у него, оказывается, в школе есть актёрская студия. Можно тебя устроить, хочешь? Говорит, весьма перспективно.
Катя задумалась.
– Спасибо, нет. Пока нет.
– Ты больше не хочешь стать актрисой?
– Не хочу быть под твоим присмотром.
Ани ничего не ответил, и Кате это показалось странным. Обычно он не зудел по полчаса, подбирая то одни слова, то другие. Будто её голова была комнатой, а он задвигал в неё один пыльный диван за другим. А тут замолчал, словно человек, стоящий у огромного строительного робота с голосовым управлением, в страхе ляпнуть что-то не то.
И воскресным утром, когда Катя вытащила в коридор сумку с вещами, он посмотрел на неё обеспокоенно, но кивнул.
– Школьного психолога с собой берёшь?
Школьный психолог был роботом в виде кошки. С ним можно было общаться на трудные темы. Информация обрабатывалась где-то на серверах Министерства образования.
– Ага. Я ему обрезала доступ, чтобы не выдал, где я буду жить.
– Разумно,– кивнул Ани.
– Это не сарказм?
– Нет. Рад за тебя. Самозащита – полезный навык, верно?