Павел Гнесюк – Проект Феникс (страница 12)

– Реципиент №12 (Одилон Г.) демонстрирует память донора: узнаёт места из жизни Краусса. – Капитан сам склонился над страницей и от удивления его брови сошлись на переносице. – Ночью рисует кораблики и зовёт мать…, – Михаил, пытаясь осмыслить прочитанное, сделал паузу.

Остальные члены группы замерли, внимательно слушая. Техник, до этого анализировавший материал капсул, подошёл ближе, его очки слегка запотели от напряжения. Он вытер их платком, достав его из кармана своей шерстяной куртки, и снова надел на нос. Его глаза блестели от любопытства, но также и от страха.

– Процесс передачи памяти завершён на 75%. Реципиент начинает проявлять характерные черты поведения донора. Михаил перевернул страницу, исписанную чётким почерком по-немецки, где были указаны ещё более странные данные. – Однако наблюдается нестабильность психики. Требуется дальнейшая адаптация.

– Безумие, – сказал кто-то из группы. Это был один из опытных бойцов, мужчина с широкими плечами и короткой бородой, придававшей ему вид казачьего есаула. Голос парня был хриплым, в нём чувствовалась уверенность, он качал головой, словно не мог поверить тому, что услышал.

– Да, но это работает. Эти дети – результат какого-то эксперимента по передаче памяти или даже души одного человека другому. – Михаил кивнул, соглашаясь, как командир он пытался оставаться бесстрастным, в его глазах читалась решимость. – Возможно, они пытались создать идеальных солдат или сверхлюдей, способных выполнять задачи, которые обычный человек не смог бы сделать.

Внимание капитана привлёк другой раздел дневника, но он не смог понять несколько слов, поэтому передал технику.

– Прибор Шварцшильда готов к испытанию. – Напряжённым голосом продекламировал боец. – Ожидаем эффект переселения. Если всё пройдёт успешно, мы сможем создать идеального носителя для нового порядка.

Комната замерла в полной тишине. Казалось, даже воздух вокруг стал плотнее. Капитан Дегтярёв закрыл дневник, его руки дрожали от того, что он только что прочитал. В голове крутились вопросы: “Кто такой Шварцшильд? Что значит «эффект переселения самое главное – что они собирались делать с этими детьми?”

– Эти дети… они не просто дети. Они какие-то экспериментальные объекты? – Один из бойцов, молодой парень с темными волосами, выбившимися из-под шапки, нарушил тишину.

– Да, они больше, чем просто дети. Но мы должны выяснить, что именно задумали те, кто создал этот «Ледяной ковчег». И если нужно, уничтожить все следы этого безумия. Нельзя позволить этим технологиям попасть не в те руки. – Михаил посмотрел на него, затем перевёл взгляд на ряд криокапсул. Его лицо выражало смесь сострадания и тревоги.

Бойцы молчаливо высказали согласие, но теперь их лица были наполнены новым пониманием. Они знали, что впереди их ждёт ещё много опасностей, и ответственность за то, чтобы остановить эту машинерию безумия. Неожиданно зазвучал механический гул, наполнивший зал. Разведчики замерли, их фонарики начали мигать, словно реагируя на изменение электромагнитного поля. Из дальнего угла помещения выдвинулся массивный аппарат, напоминавший гигантскую пирамиду, украшенную символами, похожими на руны. Аппарат был покрыт толстым слоем пыли, но его металлические грани всё ещё блестели в свете фонарей.

– Что это?! – воскликнул один из бойцов, отступая назад.

– Отходим! Это может быть опасно! – Михаил успел только крикнуть.

Это оказалось запоздалой реакцией, аппарат активировался, выбросив мощный синий луч света, пронзивший весь зал. Бойцы попадали, ослеплённые ярким светом. Михаил почувствовал, как его тело охватывает жар, а затем всё вокруг начало меркнуть, очнувшись, первое, что услышал, был хриплый голос.

– Хайль…

Михаил поднял голову и увидел, что мальчик из капсулы стоит перед ним. Его появление было настолько неожиданным, что капитан замер, словно прикованный к месту. Мальчик выглядел точно так же, как в капсуле: бледное лицо, светлые волосы, почти прозрачная кожа. Но теперь его глаза больше не были пустыми – теперь в них горел странный огонь, напоминающий холодное пламя. Это пламя отражалось в окружающих предметах, создавая причудливые тени на стенах зала.

Казалось, будто само пространство вокруг него изменилось, стало более плотным и наэлектризованным. Ребёнок сделал шаг вперёд, его маленькие руки были подняты, словно он собирался совершить какое-то древнее заклинание. На его запястьях виднелись металлические браслеты, мягко светившиеся голубым светом. Его белый комбинезон был украшен теми же символами, что и капсула, только теперь они ярко светились, словно оживали. Каждый символ казался частью сложной системы, соединявшей ребёнка с чем-то большим, чем сам он.

– Кто ты? – прохрипел Михаил, пытаясь встать. Его голос дрожал, это была не только физическая слабость – внутри него бушевала смесь страха и удивления. Он чувствовал, что перед ним не просто ребёнок, а нечто большее, нечто, что он даже не мог себе представить.

Мальчик улыбнулся, но эта улыбка была слишком взрослой для детского лица. Она была насмешливой, уверенной, словно он знал что-то, чего не знали остальные.

– Я – будущее. А вы… вы просто часть прошлого, – произнёс он, его голос был чистым и звонким, но в нём слышалось эхо других голосов, словно за его спиной стояли десятки людей, говорящих одновременно.

Оставшиеся бойцы начали приходить в себя, медленно поднимаясь с пола. Их лица были бледными, потные лбы блестели в свете фонарей. Один из них, молодой парень с короткой стрижкой и аккуратно выбритыми щеками, попытался достать автомат, его движения были неуклюжими, словно он потерял контроль над своим телом. Другие члены группы тоже пытались взять оружие, но их усилия оказались тщетными. Синий луч аппарата, всё ещё мерцавший в углу комнаты, казалось, полностью вывел из строя всю электронику.

Автоматы стали бесполезными кусками металла, а фонарики погасли, оставляя группу в полумраке. Михаил понимал, что ситуация становится критической. Если они не найдут способ остановить ребёнка, то всё, что они знали, может исчезнуть. Воздух в комнате стал тяжёлым, словно сама реальность начала разрушаться под давлением этой силы.

– Как тебя зовут? – спросил он, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри всё трепетало от предчувствия беды. Его голос был глубоким, немного хриплым от напряжения.

Мальчик рассмеялся, его голос превратился в многоголосый хор, эхом отразившийся от стен зала. Этот смех был одновременно детским и древним, словно он принадлежал не одному человеку, а целому поколению.

– Меня можно называть Одилоном. Но это только одна из моих масок. Внутри меня живёт много других… душ, – произнёс он, его слова были пропитаны уверенностью, словно он говорил о чём-то совершенно естественном.

Михаил перевёл взгляд на аппарат, который стоял в центре зала. Теперь он понимал, что это устройство было создано для чего-то большего, чем просто передача памяти. Оно могло стать порталом между мирами, связывающим прошлое с будущим. Аппарат был огромным, его поверхность покрывали сложные механизмы, напоминающие древние часы. На его корпусе были высечены те же символы, что и на капсулах, только теперь они светились ярче, словно готовясь к чему-то важному.

Внезапно один из бойцов, высокий мужчина с широкими плечами и густой бородой, попытался атаковать ребёнка. Он бросился вперёд, его кулаки были сжаты, а лицо выражало решимость. Мальчик сделал лишь один шаг в сторону, и его тело внезапно замерло, словно окаменев. Боец застыл на месте, его глаза стали белыми, а кожа покрылась трещинами, словно он превращался в статую. Его руки медленно опустились вниз, а затем он рухнул на пол, оставляя после себя лишь пыль.

– Не двигайтесь! – крикнул Михаил остальным, его голос был громким и командным, хотя внутри всё тряслось от страха. – Он использует вас как проводников для своей энергии!

Мальчик повернулся к Михаилу, его улыбка стала ещё шире, обнажая маленькие, но идеально белые зубы. Его глаза теперь были похожи на два ярких солнца, свет которых ослеплял.

– Вы ничего не понимаете, капитан. Это не просто эксперимент. Это – эволюция. Мы создаём новый вид человечества. Вы же хотите прогресса, не так ли? – сказал он, его голос был мягким, но в нём чувствовалась абсолютная уверенность.

Михаил покачал головой, его лицо было суровым, а взгляд – пронзительным. Несмотря на страх, он чувствовал, что должен противостоять этому существу и не воспринимать, как ребёнка.

– Прогресс не должен строиться на страхе и жертвах, – произнёс мальчик с философией взрослого, его голос был твёрдым, словно он говорил не только за себя, но и за всех тех, кто мог бы пострадать от этого «прогресса».

Мальчик на мгновение замер, его улыбка слегка померкла. Затем он снова рассмеялся, его голос теперь был более громким и менее детским.

– Ты прав, капитан. Но иногда ради прогресса нужно принести жертвы. И сегодня эти жертвы – вы.

Комната задрожала, аппарат начал излучать всё более яркий свет, а символы на стенах засветились с яркостью прожекторов, что казалось, будто они вот-вот вырвутся из своих границ. Дегтярев начал медленно отступать, пытаясь найти выход из зала. Но ребёнок следовал за ним, его шаги были тихими, уверенными. Михаил понимал, что единственный способ победить – это выключить аппарат. Однако сделать это будет непросто.