Павел Гнесюк – Монгольский исполин (страница 14)

— Я сегодня на совещании как раз об этом и говорил. — Продолжал Иван Павлович. — О связи националистической пропаганды с интересом к древностям. Мои собеседники — люди серьёзные, они тоже видят эту связь. Им нужен человек, разбирающийся в истории региона, в культуре, в археологии. Кто сможет проанализировать информацию, понять, что реально, а что — пропаганда. И при этом — человек, способный не растеряться, если случится что-то серьёзное.

— Вы снова меня предложили. — Констатировал Дмитрий.

— Тебя. — Кивнул генерал. — Извини, Дима, но я только одного такого человека знаю в ком историк и боевой офицер спецназа живут одной судьбой. Я понимаю про отпуск, про семью, но дело серьёзное. Если эти игры с древностями и национализмом сольются в одну точку... может рвануть так, что мало не покажется. А ты — историк, ты знаешь регион, у тебя есть опыт. И главное — ты умеешь работать в стрессовых ситуациях. Это редкость среди учёных.

Дмитрий молчал, а в голове крутились обрывки мыслей: пластины, кражи, калужская находка, блогеры, воспевающие ханов, и над всем этим — смутная, пока не оформленная, но уже пугающая связь.

— Что именно от меня хотят? — Спросил он наконец.

— Пока — только готовность. — Иван Павлович развёл руками. — Ситуация может развиться по-разному. Возможно, обойдётся, и ты через неделю полетишь к своим в Геленджик. А возможно... в общем, я прошу тебя быть наготове. Изучить документы, что я принёс. Там подборка по ситуации в Казахстане, по этим блогерам, по странным находкам. Если что-то заметишь, сразу звони мне. Или напрямую тем людям, с кем я тебя сведу.

Он полез во внутренний карман пиджака, висевшего на спинке стула, и достал скрученную в трубку тонкую пластиковую папку с гербовой печатью на обложке.

— Здесь несекретно. — Сказал он, кладя папку на стол. — Точнее, секретно, но для тебя допуск оформят задним числом, если понадобится. Просто ознакомься, но без фанатизма. Дмитрий взял папку, повертел в руках. Лёгкая, а внутри — целый мир либо, возможно, начало новой командировки, способной перечеркнуть все планы на отпуск.

— А Лена? — Спросил он. — Если меня вдруг... призовут... она же с ума сойдёт.

— С Леной я поговорю, — твёрдо сказал генерал. — Сам ей объясню. Она у меня дочь умная, поймёт, не сразу, но поймёт. — Иван Павлович поднялся, одёрнул рубашку, заправленную в брюки.

— Ладно, Дима, пойду я. Дела. Спасибо за хороший вкусный чай. Бутерброды тоже. Ленке привет передавай, когда позвонишь.

— Передам! — Дмитрий тоже встал, проводил тестя в прихожую.

— Дим? — Cказал он негромко, по-отечески. — Я понимаю, что ты хотел отдохнуть. — Уже у двери Иван Павлович обернулся, положил тяжёлую руку ему на плечо. — Я понимаю, что втягиваю тебя в опасную историю. Но поверь старому генералу: если эти люди дорвутся до того, что ищут, — плохо будет всем и нам, и казахам, и китайцам с монголами. Так что... будь готов.

— Буду! — Пообещал Дмитрий.

Генерал кивнул, вышел, и тяжёлая дверь захлопнулась, отсекая прихожую от лестничной клетки. Дмитрий вернулся на кухню, сел за стол, долго смотрел на папку, лежащую перед ним. Потом перевёл взгляд на тарелку с недоеденными бутербродами, на остывший чай. За окном шумел вечерний город, где-то далеко, на юге, Пашка ловил крабов и звонил деду с победными реляциями.

Родинов долго сидел в тишине, не включая телевизора, наконец-то он открыл папку. Первый лист — сводка по националистическим движениям в Казахстане. Второй — распечатки постов из соцсетей. Третий — фотографии. Плохого качества, но вполне узнаваемые. Дмитрий замер. На фотографии были пластины. Странной формы, с какими-то отверстиями, с трубками. Очень похожие на те, что он видел на форуме и на те, о чем рассказывал Акимов.

Внизу подпись: «Артефакты, предположительно связанные с пропагандой. Местонахождение неизвестно. По неподтверждённым данным — похищены из частных коллекций на территории Казахстана».

— Чёрт возьми! — Прошептал Дмитрий.

Связь больше не казалась случайной. Она выстраивалась в линию: пластины — кражи — националисты — ханы — Золотая Орда — и снова пластины. Кто-то собирал пазл и этот пазл был не просто исторической головоломкой. Он был боеприпасом. Идеологическим, а может, и не только.

Дмитрий откинулся на спинку стула, посмотрел в потолок. Отпуск отодвигался на неопределённый срок. Вопрос был только в том, насколько далеко. Телефон на столе завибрировал — сообщение с фотографиями на мессенджер от Лены: «Пашка поймал четырёх крабов! Гордится. Целуем. Скучаем».

Дмитрий улыбнулся, набрал ответ: «Молодец. Передай, что я тоже скучаю. Скоро увидимся». «Скоро» — понятие растяжимое, подумал он. Особенно когда на столе лежит папка с грифом «Для служебного пользования», а в голове крутятся ханы, пластины и форсунки из музея Циолковского. Он взял первый документ и углубился в чтение.

Дмитрий перевернул несколько листов, скреплённых степлером. Анализ геополитической ситуации в Средней Азии — сухие выкладки, графики, прогнозы — показался ему скучным до зубовного скрежета. Он пролистывал страницу за страницей, почти механически, отмечая про себя знакомые фамилии политиков, названия движений, статистику миграции. Всё это он читал и раньше, в других сводках, в других отчётах. Ничего нового.

Первый документ назывался «Анализ националистических проявлений в Республике Казахстан за период январь-сентябрь текущего года». Дмитрий углубился в чтение. Цифры были красноречивы: рост числа инцидентов на национальной почве — сорок семь процентов. Нападения на русскоязычных студентов в Астане и Алма-Ате. Поджоги офисов славянских культурных центров. Осквернение кладбищ. И главное — митинги, разгоняемые местной властью, то, наоборот, игнорируемые, словно не зная, как реагировать.

Дмитрий поморщился. Он бывал в Казахстане, у него там были друзья, коллеги, знакомые. Нормальные люди, кто не хочет никаких конфликтов. И вот теперь эта статистика ложилась на душу тяжёлым камнем. Он перелистнул страницу. Дальше шли распечатки из социальных сетей — скриншоты постов, комментариев, репостов. Язык у всех был разный: казахский, русский, английский, суть одна — призывы к единству, к возрождению традиций, к очищению земли от «чужаков».

«Казахстан — для казахов!» — это ещё цветочки.

«Пора вспомнить, кто мы есть. Наши предки владели этой землёй от Сибири до Чёрного моря. Вернём былое величие!» — это уже серьёзнее.

«Чингисхан объединил степи. Мы сделаем то же самое. Нам нужен свой Чингисхан!»

Дмитрий задержался на этом посте. Автор — некто с ником «Kök_Tengri» — «Синее Небо», в честь древнетюркского верховного божества. Аватарка — стилизованное изображение волка, тотемного животного тюркских народов. Пост набрал несколько тысяч лайков и сотни репостов. В комментариях — восторженные отклики, призывы к действию, обещания поддержки.

Он полистал дальше, ещё посты, ещё призывы. И везде — отсылки к истории и Золотой Орде, к монгольским завоеваниям, к великим ханам. Не к тем, о чем писали в учебниках, — не к жестоким завоевателям, а к идеализированным, почти мифическим фигурам, несущим свет и порядок.

«При Батые степи процветали. Торговля, ремёсла, вера — всё было в гармонии. Мы потеряли эту гармонию, когда пришли русские».

Дмитрий усмехнулся, историческая правда здесь отсутствовала напрочь, но для пропаганды это было и не нужно. Главное — создать образ, миф, срабатывающий на эмоциях. Следующий документ был посвящён анализу финансирования этих движений. Схемы оказались сложными, запутанными. Деньги шли из разных источников: частные пожертвования, криптовалютные переводы, офшорные компании.

Прослеживалась одна закономерность, значительная часть средств поступала из-за рубежа. Из Турции, из стран Персидского залива, из Европы и, что особенно настораживало, — из России. Не от официальных структур, разумеется, а от частных лиц и организаций, связанных с ультраправыми движениями.

— Игра в многовекторность, — пробормотал Дмитрий. — Кому-то выгодно раскачивать лодку со всех сторон.

Он сделал пометку в блокноте, хотя сам не знал зачем. Привычка исследователя — фиксировать всё, что кажется важным. Дальше шли материалы о лидерах националистических движений. Биографии, фотографии, связи. Дмитрий вглядывался в лица: молодые, энергичные, с горящими глазами. Кто-то из них был искренним фанатиком, кто-то — просто политическим авантюристом, ищущим быстрой выгоды. Но были и те, кто явно действовал по указке извне — слишком уж гладкими, профессиональными были их выступления, слишком уж точно они попадали в болевые точки общества.

— Марионетки, — констатировал Дмитрий. — Красивые, умелые, но марионетки. Вопрос — кто дёргает за ниточки?

Ответа в документах не было. Были только предположения, версии, догадки. Слишком много противоречивых следов, слишком много возможных заказчиков. Он отложил эту стопку и взялся за следующую. Здесь были материалы, названные Иваном Павловичем «культурологическими». Анализ блогосферы, медиапространства, символики. Вскоре Дмитрий наткнулся на то, от чего у него перехватило дыхание.

На следующем листе была копия рекламного баннера. Судя по пометкам внизу, его размещали в соцсетях, таргетируя на казахстанскую аудиторию. Текст в нижней части листа сообщал: «Прикоснись к древности! Фестиваль “Великая Степь” в Астане. Возрождение традиций. Конные шоу, реконструкции, артефакты». Дата, место, организаторы — всё как положено.