Павел Гнесюк – Монгольский исполин (страница 12)

Кок-Тенгри медленно повернулся к нему. В его глазах горел тот самый огонь — огонь одержимости.

— В отношении века ты прав, Ербол, — сказал он, назвав помощника по имени. — Мы живём в век скоростей. Информация разлетается мгновенно. Спутники, интернет, смартфоны — всё это создаёт иллюзию, что люди стали умнее, просвещённее, рациональнее.

Он сделал паузу, взял с журнального столика нефритовую застёжку, повертел в пальцах.

— Люди не изменились. Как говаривал один древний мудрец, чьё имя я забыл, но слова запомнил навсегда: «Чем сложнее становятся машины, тем проще должны быть слова, чтобы зажечь сердца». Или вот ещё, из нашего, степного: «Волк не перестанет выть на луну оттого, что люди изобрели ружья». Люди по-прежнему верят в чудеса. В магию. В знамения. В то, что можно прикоснуться к древности и получить её силу.

— Люди готовы принять всё сказанное на веру? — удивился Ербол. Он действительно не понимал этого — выросший в эпоху гаджетов и соцсетей, он привык проверять факты.

— Несмотря на все современные технологии, смартфоны и компьютеры, народ по-прежнему верит в мифы, — твёрдо сказал Кок-Тенгри, возвращаясь на диван и садясь снова. — Более того, чем больше информации обрушивается на человека, тем сильнее он жаждет простых, ясных ответов. А что может быть проще и яснее мифа? Вот тебе добро — вот тебе зло. Вот герой — вот враг. Вот древний артефакт, дарующий силу настоящему правителю.

Он взял с блюдца пахлаву, откусил маленький кусочек, прожевал, запил чаем.

— Наша задача, как сказал один западный психолог, фамилию кого ты всё равно не выговоришь, — закрепить в мозгах людей некий ключ, слово, образ. Сделать так, чтобы при слове «возрождение» или «величие» они вспоминали не трудности, а романтику прошлого. Чтобы верили: жизнь может стать лучше, если перенести из прошлого лучшее. Понимаешь? Не всё подряд, а только то, что нам выгодно.

— И люди поведутся? — Ербол скептически поднял бровь.

— Люди верят в то, что им показывают и говорят по телевизору, — усмехнулся Кок-Тенгри. — А уж если то же самое повторят пятьдесят блогеров с миллионными аудиториями, прикрепят в подтверждение информацию о каком-нибудь древнем артефакте и потрогают его руками… — Даурен Муратович развёл руками. — Им останется только сделать шаг. Один маленький шаг.

— Какой? — Ербол осторожно сглотнул.

— Нам останется только отомкнуть этим ключом сознание нации. Запустить механизм. И люди сделают всё сами — чтобы привести нас к власти. Им будет казаться, что это их собственное решение, их свободный выбор. А на самом деле — мы просто поставили нужную музыку, и они танцуют.

— Сила древних мифов и легенд должна быть чем-то усилена реальным. — Министр помолчал, глядя на пламя свечи в канделябре. — В нашем случае — трёхглавая часть древнего механического коня, изрыгающего пламя. Представь, Ербол: по телевизору показывают не компьютерную графику, а настоящий артефакт. Его нашли в степи, при нём — следы огня, копоть, застывшие капли металла. Эксперты (наши эксперты) подтверждают: возраст — семьсот лет. Технология — неизвестна. Назначение — неясно. И тут же появляется «расшифровка» древних рун: «Тот, кто соберёт коня, поведёт народ к величию».

— Люди увидят это своими глазами. Они поверят и затрепещут. — Ербол слушал хозяина внимательно, и холодок пробегал по его спине. — В их сердцах распалится огонь — древний, почти забытый огонь предков. И они подарят нам власть. Не потому, что мы сильнее. А потому, что мы дадим им то, чего они хотят больше всего — надежду. И гордость. И чувство, что они — не никчёмные винтики в глобальном мире, а великий народ с великой судьбой.

— Вот зачем мне трёхглавый конь, Ербол. — Кок-Тенгри замолчал, взял пиалу, допил остывший чай. — Или хотя бы его голова. Как символ. Как ключ. Как запал.

— Тогда нам нужно действовать быстрее. Родинов и Акимов уже на следе. — Помощник стоял молча, переваривая услышанное, а потом кивнул.

— Знаю! — Министр поставил пиалу на столик. — Поэтому я приказал установить наблюдение. За институтом. За Акимовым. За Родиновым. И подготовь людей — лучших, Ербол. Самых лучших.

— Что с ними делать, когда они выйдут на след?

— Пусть ведут нас. Не спугните. А когда найдём… — Кок-Тенгри посмотрел на пламя свечи, и в его глазах отразились два маленьких жадных огонька. — Тогда и решим, что делать с этими энтузиастами от науки.

— Скоро, Ербол. Очень скоро. — Он поднялся, одёрнул халат, прошёлся по гостиной. Остановился у гобелена, изображающего всадника на трёхглавом коне, мечущего огненные стрелы. — Я чувствую это — всем нутром, каждой клеткой, доставшейся мне от великих предков.

Помощник молча поклонился и бесшумно вышел, притворив за собой тяжёлую дубовую дверь. Кок-Тенгри остался один. Он смотрел на гобелен, и губы его шевелились, беззвучно повторяя древние имена — Угэдэй, Батый, Хубилай. Его предки. Его вдохновители. Его судьба.

— Я не подведу вас, — прошептал он. — Я верну степям былую славу. Клянусь Синим Небом.

***

Разговор в институте затянулся далеко за полночь. Дмитрий поймал такси и поехал домой, но в голове по-прежнему шумело от голосов, версий, догадок. Дома было пусто и непривычно тихо. Лена с Пашкой уже улетели. На кухонном столе лежала записка: «Еда в холодильнике. Не забывай есть. Звони каждый день. Пашка без тебя скучает. Целую. Л.». Дмитрий усмехнулся, когда же Лена успела написать ему напоминание, сунул записку в карман и, даже не разуваясь, прошёл в кабинет. Азарт захватил его целиком. Он включил компьютер, открыл новостные ленты, но ничего похожего не нашёл — официальные СМИ молчали.

Тогда он полез на специализированные форумы, в закрытые базы данных. Информация просачивалась по крупицам: скупые заметки в китайской научной периодике, пара абзацев в монгольской газете, слухи на форумах коллекционеров. Картина вырисовывалась тревожная. Пластины исчезали не в первый раз. За последние пять лет было зафиксировано как минимум три похожих инцидента.

А потом он вспомнил слова Акимова о Калуге. Пальцы сами застучали по клавиатуре, оставалась надежда отыскать на просторах интернета изображение лучшего разрешения, чем на флешке Акимова. На третьей странице выдачи он наткнулся на форум любителей альтернативной истории, где кто-то выложил фотографию. Фотография была плохого качества, но пластину можно было разглядеть. Странная выгнутая форма, тонкая трубка на обороте, следы копоти вокруг.

— Чёрт возьми, — прошептал Дмитрий. — Как же это удивительно похоже на сопло. — В кармане завибрировал телефон. Экран высветил фото жены. — Лен, прости? — Ответил Дмитрий, не отрывая взгляда от фотографии

— Дима, престань. — Голос Лены звучал устало, но тепло. — Мы хорошо заселились. Море здесь потрясающее. Пашка уже побежал купаться, хотя время позднее. Сказал, что хочет наловить крабов.

— Это хорошо, родная! — Рассеянно ответил Дмитрий. — Купайтесь, отдыхайте... Только за Пашкой присматривай.

— Дима!? — Лена сделала паузу. — Ты чего? Опять сидишь за компьютером? Даже не ужинал, наверное.

— Ужинал, — соврал он. — Бутерброды были. —Дмитрий виновато посмотрел на тёмный экран монитора.

— Врёшь! — Беззлобно констатировала Лена. — Ладно, рассказывай.

Дмитрий вздохнул и принялся рассказывать. О пластинах, о кражах, о странном сплаве, о калужской находке, о том, что они с Акимовым теперь собираются делать. — Понимаешь, это не просто артефакты, а от этого я ни есть, ни спать не могу, пока загадку не раскрою. — закончил он. — Это что-то совсем другое. Кто-то охотится за ними, а мы даже не представляем, с чем имеем дело.

— Я в тебя верю! — Тихо сказала Лена. — Ты историк и знаешь, что любая загадка имеет разгадку. Только обещай мне одно.

— Что? — Родинов печально вздохнул, ведь так хотелось к жене и сыну.

— Будь осторожен. Если эти люди пошли на убийство в Китае, они не остановятся. Ты мне нужен живой и Пашке нужен. Постарайся быть осторожнее, а если будет нужно попроси помощи у Тихонина.

— Обещаю! – Он улыбнулся одними губами.

— А теперь иди поешь, потом спать ложись. Завтра новый день. — Затем он почувствовал нечто щемящее, передаваемое от жены даже по телефону. Еще, Дима...

— Да, любимая? — Прошелестел голос Родинова.

— Я тобой горжусь. Целую. Пашка тоже просил передать привет, набегался.

Связь прервалась. Дмитрий ещё минуту сидел, глядя на погасший экран, потом захлопнул ноутбук и пошёл на кухню, осознавая, что завтра будет новый день и, возможно, самый важный в его жизни.

***

В тот же вечер, в одном из неприметных офисных зданий на окраине подмосковного города, человек в строгом костюме без опознавательных знаков просматривал отчёт, лёгший на его стол час назад. На мониторе мелькали те же фотографии пластин, что обсуждали в институте, только качество было на порядок выше.

— Китайцы подтверждают утрату трёх единиц, — докладывал стоящий навытяжку помощник. — Монголы — тоже три плюс механизм. Исполнители — профи. Следов не оставили. — Человек в костюме молчал, разглядывая изображение узла с форсунками.

— Хранители уже зашевелились, — продолжил помощник. — Акимов собрал группу. С ним Родионов, тот самый, кто увел у хрониумов артефакт времени.

— Родионов, — задумчиво повторил человек. — Историк?