Павел Фролов – Монстр (страница 2)

Бигт вновь повернулся к столу и на этот раз взял в руки ту серебряную крышечку. Он прижал её плоским дном к животу узника и на месте прикосновения появился чёрный ожог из которого повалила струйка дыма.

– Слабость демона, которую выведал Марин – серебро. Он буквально сжигает тело нечисти. Потому мы покрываем наши орудия серебряным напылением. Возможно вы спросите, почему мы не используем огнестрельное оружие. Его проблема в том, что пули слишком маленькие и быстрые, даже если они не вылетят насквозь, они не смогут нанести нечисти значительного урона. Отверстия заживут, а застрявшая пуля будет слишком мелкой, чтобы расплавить всё тело. Наши бойцы на охоте чаще используют арбалеты с болтами, которые хорошо застревают в плоти демонов, гарпуны, а некоторые умельцы даже умудряются использовать лук.

Андре положил крышку на стол и вновь взял в руки рогатину. Медленно, с некоторым смакованием момента осмотрел её, проверил остроту всех её деталей, оценил силу натяжения пружин.

– Сейчас, я покажу вам на примере, что мы делаем с найденным рогатым. Покажу вам, чему вы научитесь в нашем заведении и что вы неоднократно будете лицезреть в течение службы.

Охрана повернула узника лицом к директору и разошлась в стороны. Демон не успел поднять и головы, как остриё рогатины вонзилось ему прямо в живот. Он завопил, издал самый громкий, на сколько ему позволял намордник, звук, который разбавил полную тишину шокированного зала. Демон встал на ноги и попытался снять себя с орудия, но Андре опустил рукоять, загоняя рогатину под рёбра нечистого. Это сбило его с ног и заставило упасть на спину. Теперь он никуда не денется.

Андре продолжал давить и продвигать наконечник вглубь грудной клетки и когда ему показалось достаточным он наконец нажал на кнопку.

Хруст! Некоторые части металлического зонта пробили рёбра и местами вышли наружу через грудь, дополнительно вызволив дым, начавший заполнять тело убиваемого. Андре ослабил хватку – дело было сделано. Оставалось лишь подождать пока серебро сварит все внутренности монстра и тот наконец распрощается с жизнью.

Со временем вопли демона стихали, его тело чернело, а лужа крови под ним становилась шире. Где-то от мышц отходила кожа, прорывались струйки гноя. Тех дыр, проделанных рогатиной оказалось недостаточно для выхода всего дыма, потому его тело раздувалось, а где-то на коже возникали пузырьки и время от времени они со звонким треском лопались. Можно было подумать, что он скоро взорвётся и покроет всё вокруг своими ошмётками, но директор, убедившись в смерти пациента, наконец сложил рогатину и вытащил её не забыв случайно запачкать кровью свой белоснежный пиджак, который лишь на первый взгляд казался новым, а на самом деле повидал немало подобных представлений.

Зрители сидели тихо и неподвижно до самого конца. Разинув рты сидели скептики до конца не верившие в реальность всего происходящего. С отвращением закрыв лицо, сидели люди со слабым желудком. А кое-кто смотрел на весь процесс безотрывно, заворожённо. Кое-кто ощущал настоящее торжество справедливости. Этот кое-кто даже не смотря на свой малый возраст был готов самолично взять рогатину в руки и с идеальной точностью повторить увиденное.

Лиам забыл всё о чём думал в последние дни. С этого момента все его мысли были лишь об одном – о службе, о бремени защитника человеческой расы. О долге бить оставшихся на земле рогатых до последнего вздоха, который он осознанно принял. О долге защитить простых людей от насилия и зверств нечисти. Защищать детей и стариков. С этого дня, он – элита общества! Он – герой, которого человечество заслуживает!

Он – легионер!

Глава 1 "Балласт"

Далеко на севере, где тепло бывает лишь одну неделю в год, в самой, что ни на есть, глубине человеческой цивилизации располагался небольшой городок. Он принадлежал Энерии, самому большому государству в мире. По крайней мере в том, который был известен человечеству.

Местечко это было спокойное. Полгода небо стабильно сыпало снегом, а остальные полгода, не менее стабильно стояла сухая морозная погода, а если повезёт, то даже без града. Был уже конец осени, а потому кое-где местами лежали сугробы предвещавшие скорое похолодание и снежные бури, которые заметут весь город. А пока этого не произошло здесь так и будет стоять тихое безветрие.

Красотами местного вечнозелёного парка уже в который раз наслаждались два сидящих на скамье парня, лет которым было уже далеко за двадцать, разодетые в чёрные, как смола куртки. На одном из них была плоская кепка, напоминающая своей формой фуражку.

В очередной раз они не только наслаждались здешним чистым воздухом, но и активно отравляли его едкими струями сигаретного дыма. Это был, наверное, уже их четвёртый подход вредоносной ингаляции. И за всё это время они не проронили друг с другом ни слова, хотя и было видно, что один из них так и норовил заявить что-нибудь своему соседу, но всё время останавливал себя и погружался в раздумья до следующего прилива храбрости.

Наконец, когда его сосед протянул ему уже пятую по счёту сигарету, он отказался её брать.

– Стен – слегка дрожащим голосом, предвещавшим серьёзный разговор, начал Мэтт. – Зачем я всё это делаю?

Стен недоумённо посмотрел на него и поправил свой головной убор. Это был парень лет так двадцати четырёх с вечно злым, природно-суровым выражением лица, острым носом, прямым подбородком и широкой челюстью.

– Что это, всё?

– Ну, например, курю. Зачем я это делаю?

– А, так это потому что ты зависим. Странный вопрос.

– Так я же ведь бросал. И не раз бросал, и не два. Мне ведь это даже не нравится – сказал Мэтт поднявшись со скамьи и в думах, пошагавши вперёд.

– Природой так заведено. Начинаешь курить и продолжаешь до конца своей жизни. Я тебе каждый раз говорил, что не получится, но ты: «Нет! Я брошу!» – свою природу не обманешь.

Мэтт умолк, и с каждой секундой его безмолвия момент становился всё тревожней. Как будто сейчас что-то вот-вот взорвётся.

– Я ненавижу тебя.

– Чего ты там говоришь?

– Я тебя ненавижу Стен – громче, повернувшись к собеседнику лицом повторил он. – Я тебя терпеть не могу.

Стен немного удивился такому внезапному всплеску эмоций у своего друга, но не признал в этом чего-то серьёзного, а поэтому, как ни в чём не бывало он продолжил закуривать и без интереса спросил:

– И что это должно значить?

Но Мэтт не ответил сразу. Ярость, копившаяся в нём годами и лежавшая грузом в его сердце, вышла наружу, и он никак не мог отделаться от такого маленького, но безмерно нужного ему облегчения.

– Ты прекрасно всё понимаешь.

– Нет. Ни капли. Что я такого успел сейчас сделать?

– Да в том то и дело что ты ничего не сделал! Ты в принципе ничегошеньки не делаешь. Это же твой стиль жизни! Ты живёшь в долгах, алкоголе, одиночестве. Ты живёшь как свинья. И самое главное, ты же и меня в своё болото тянешь! Ты мерзкое, ничтожное животное!

– Вот как, да? А я между прочим, считал тебя своим другом! Ты был единственным, кто меня не бросил, единственным, кто продолжал меня поддерживать. Я любил тебя как друга!

– Я тоже! Представляешь? Я тоже! Сколько раз ты поддерживал меня? Сколько раз ты приходил ко мне на помощь? Всегда у тебя какие-то дела, и ты даже не удосуживаешься придумать, какие. Я тебе нужен, только чтобы побухать, в очередной раз излить свой гнев, пожаловаться и попросить денег в долг. Тот долг, который ты никогда не вернёшь. Сколько я времени и сил на тебя потратил? Сколько раз я устраивал тебя на работу и сколько раз тебя увольняли, по причине того, что ты – бестолковый, безответственный бездарь? Я потерял свою прошлую работу из-за тебя. Сколько я раз выслушивал о том, как тебя все бросили и предали? Очнись!

Мэтт остановился, после такого потока слов нужно было как следует отдышаться. От тяжести этих слов, адресованных его старому другу, хоть и испортившемуся, но всё ещё дорогому и привычному его сердцу человеку его глаза наполнились слезами, которые он поспешно начал вытирать. Наконец успокоившись и взяв себя в руки продолжил:

– Нам всем было тяжело. Да, признаю, тебе было тяжелее всех, но это не повод замыкаться в себе и плевать на тех, кто пытается тебе помочь. У тебя было всё: работа, дом, здоровье, друзья, девушка. И где всё это? Где?

Стен тупо посмотрел на своего приятеля.

– Неплохо ты излил на меня свой стресс. Полегчало? – ехидно поинтересовался Стен, как будто бы весь прошедший диалог не имел никакого веса. Вдохнув воздуха через никотиновую трубку Стен задумчиво посмотрел вдаль и озвучил другу своё предложение – Давай вечером у меня встретимся, у меня там ящичек в квартире стоит, дожидается своей участи. Я его по акции урвал. Эй! Ты меня слушаешь?

Но Мэтту было уже всё равно на любые предложения, осознав, что его слова снова были проигнорированы он сначала посмотрел своему товарищу прямо в глаза, мысленно спрашивая того: «Тебе настолько насрать?», а после отвернулся и медленными и ленивыми шагами пошёл по дороге.

– Ну и ладно! – уже громче повторил Стен, чтобы его товарищ точно услышал – Думаешь ты у меня последний такой? Много ли ты вообще понимаешь? Ты будешь жалеть, что бросил меня, как и все остальные! Слышишь? С тобой никто не выпьет так, как я, никто, не выслушает и не подбодрит, как это могу сделать я! – но заметив, что его слова никак не трогают Мэтта, а даже наоборот заставляют его ускоряться, он прекратил.