Павел Фролов – Монстр (страница 4)

Уже развернувшись и уходя она добавила:

– И чтобы всего этого, когда я приду, не было! Устроил тут притон. Сюда заходить страшно. И чтобы никакого больше сигаретного дыма тут не было! Окно открывай, когда дымишь! Я всё сказала.

Наконец хозяйка ушла, оставив Стена в покое. Тот, закончив, своё маленькое дело, вспомнил про оставленный им под столом ящик со спиртным и начал обезболивать свои размышления.

– Люди – куски дерьма! Только и нужно им деньги, только им и нужна польза от меня. А понять меня никто не хочет! Я каждый день по краю лезвия хожу. Мою башку, да если кто увидит, так сразу Легионерам сообщат. Уроды и обманщики. Я помню, я помню, как Мэтт мне говорил когда-то, что не бросит меня, что он со мной и в огонь, и в воду… Врун! Лжец! Все люди лжецы! Только актиты честны со всеми! Только мы! Только я!

Когда Стен пьёт один, он быстро набирается критического градуса. В компании, следует следить, чтобы все напились до беспамятства быстрее тебя, чтобы, не дай боже, самому случайно не раскрыть свой смертельный секрет. Хотя, если быть честным, Стен ни разу не заикался о своей особенности в кругу друзей, даже в состоянии алкогольного бреда, когда мозг полностью отключал какую-либо логику и самосохранение.

– Зато теперь я свободен, я один, я предоставлен сам себе! Меня никто не знает! Я могу идти, куда сам захочу! Я буду один, мне никто не нужен! Да! Никто не нужен, потому что я никому не нужен! Мне не надо будет никого слушать, и никому ничего говорить мне тоже будет не надо! Никому не надо слушать что я думаю, что я чувствую. И хорошо, что никто не узнает… что мне… херово.

Его торжественный тон сбил качающийся в сердце грязный ком, доставлявший душевную боль. Кому вообще мысль о том, что ты один, что тебе никто не поможет, о тебе никто не позаботится, никто не нуждается в тебе, может доставлять удовольствие? Особенно вдребезги пьяному Стену, когда всё истинное и глубокое рвётся наружу, смешиваясь со сделанной на зло всем радостью в весьма неоднородный коктейль.

– Почему я никому не нужен? Раньше всё было по-другому. Раньше наша компания была вместе, мы все были счастливы. Почему я такой невезучий? Почему я родился таким? Будь я человеком я бы был счастливым!

Глава 2 "Легион"

На окраине городка, в окружении небольших бюджетных частных домов располагался мотель. Он тоже был миниатюрным и служил для недолгой остановки, максимум на несколько дней, хоть и выделялся размером на фоне остальных зданий. Номера в нём были маленькие. Самые большие были предназначены для жизни только двух, или, с натяжкой, трёх человек. Потому администрация была крайне удивлена, когда к ним приехало аж четыре здоровых лба с тяжелеными чемоданами, по-быстрому взяли один из таких и закрылись там, ни с кем не контактируя и изредка отправляя кого-то в продуктовый.

Это был третий день их нахождения здесь. Изрядно намучавшись с готовкой, сегодня, они отважились раскошелиться на доставку еды, точнее на то, что один из них сходит в местное кафе и принесёт еды всем в номер.

В ожидании обеда они (все те, кто вытянул чистый листик) коротали время как могли. Двое, тощий блондин с уставшим лицом и огромными яркими синяками под глазами от недосыпа, и очкастый темноволосый коротышка с островатыми, разработанными мышцами лица, играли в карты, а высокий, с сероватыми волосами и крепким телосложением, сидел за столиком напротив окна, рассматривал карту города и что-то на ней усиленно искал.

Это был двадцатидвухлетний Лиам, член «Легиона», который вместе со своими одногруппниками приехал на первое в их жизни настоящее задание. Лиам был приючен этой организацией в двенадцатилетнем возрасте и с тех пор посвящал свою жизнь только бою и службе. За прошедшие десять лет он успел пройти не только базовую подготовку, а также и углублённую, даже не смотря на то, что он был на четыре года младше целевой аудитории этого учебного заведения.

Система обучения в Легионе слегка отличается от привычной. У них не было разделения на коллективы по десять-тридцать человек. Их делили по сотням. Казалось бы, в таком обществе вражда будет довольно частым явлением, всем не угодить всё-таки. И как же кураторы, ответственные за такое число народу, держали дружественную атмосферу между молодыми людьми? Никак. Ну точнее почти никак. Кураторы не были ответственны за это, их работа была в заполнении километров документации и слежке за посещаемостью. Редко они принимали участие в жизни этого общества.

Вражда, насилие, воровство и тому подобные проступки жёстко наказывались и пресекались специальным органом власти на базе. За справедливостью процесса наблюдали особенно строго. Если было дело, каким бы запутанным оно не являлось, оно будет распутано, и виновник получит по заслугам. Самосуд наказывался пуще всего.

Конечно же, среди сотни совершенно разных человек не могло родится одного цельного, слаженного коллектива. А потому каждый человек в Лиге, от новичка и вплоть до ветерана-пенсионера имел право зарегистрировать свою группу по интересам, в которую мог бы вступить кто угодно, если тот подходил по заданным группой параметрам. Вот тут и был долгожданный слаженный коллектив. И групп таких было море.

Участие в каких-либо группах было строго обязательным, ибо главной их задачей было создание активностей, будь то спортивный турнир, театральная постановка, выставка, юмор – кто во что горазд. Подобное хорошо разбавляло рутинную жизнь на базах, даже не смотря на то, что работы мало не было никогда.

Участникам, в свою очередь, полагались награды за проделанную работу, а сами активности помогали им реализовать свой потенциал, повысить свою репутацию, отдохнуть, выпустить пар или даже утереть кому-то нос.

При отправке на задания, людей в отряд также подбирали преимущественно из одного коллектива. Меньше ссор по пути и гораздо лучше командная работа.

Вот и Лиам на старости лет прибился к группе состоящей преимущественно из людей на несколько лет младше него самого. Потому его назначили главным в первой в их жизни миссии, да и в самой группе к его мнению действительно прислушиваются. Правда не только поэтому, а, например, по тому, что он банально опытней, лет так на пять обучения.

Вообще, сам Лиам, как и многие подобные ему, начавшие обучение гораздо раньше остальных, пользовались большими уважением и доверием со стороны бывалых охотников. Им прощались некоторые проступки, их раньше учили преподавать, позволяли им вести тренировки у новичков, назначали их главами отрядов, да и кураторы были к ним тёплого отношения. К примеру, совсем недавно Лиам показывал своим сверстникам на живом демоне классический приём убиения: рогатиной в живот, под рёбра и на землю – всё точь-в-точь, как в тот самый день, как показывал сам Андре Бигт, являющийся главой Легиона уже на протяжении сорока семи лет.

– Да как так то? А? – чуть было не выругался очкарик, вновь держащий с два десятка карт на руках пока его оппонент выкладывает своего последнего козырного валета.

Это был Питер – человек с кем Лиам общался чаще и больше всего. Они познакомились пять лет назад во время очередного набора. Тогда Лиам ещё не интересовался никакими общественными активностями, ни с кем не общался и посвящал всё время только обучению. И тогда Питер, как истинный экстраверт, взял его под руку и насильно «вывел в люди». В отличие от многих других людей, Лиама он совсем не раздражает своим легкомысленным и крайне энергичным характером. Даже наоборот, Лиаму очень даже нравится общество этого человека. Он, в некотором роде, добавил в его скучную, размеренную жизнь каплю весёлого детского безумия. Лиам обожал слушать истории Питера за обедом о том, как тот в очередной раз чуть не лишился какой-нибудь из своих конечностей.

У Питера напрочь отсутствовало чувство самосохранения. Только недавно он чуть не лишился половины лица из-за того, что слишком близко приблизился к заевшему наконечнику рогатины. Благо тот успел убрать лицо, пока разворачивающийся зонт не разрезал ему рот.

И до конца не понятно, то ли Питер настолько неудачлив что стабильно каждый день попадает в такие ситуации, то ли он настолько везуч, что до сих пор не только жив, но ещё и полностью цел, и невредим. Или же он просто бессмертен. Что-то из трёх.

– Ты будешь играть дальше? – обратился к Питеру блондин.

Это был Георг. Новичок в их клубе. В отличие от Лиама он не балдел от общества этого дурака, и дурака не только в картах. Многих, в том числе и Георга, Питер сильно раздражал своей несерьёзностью, однако настроя, энергии и увлечённости ему было не занимать.

Георг был одним из тех, кто вступил в Лигу ради карьерного роста и в течение обучения успел разочароваться в своём выборе. От старого весёлого и увлечённого Георга, за пять лет не осталось почти ничего, только хмурый замкнутый и тихий брюзга.

Всему виной его сменившиеся ориентиры. За долгие года обучения, наблюдения за тем, как с миссий возвращаются в гробах, рассказов о полностью потерянных отрядах, он полностью разуверился во вседозволенности человека, как венца природы. Он перестал смотреть на эту работу, как на весёлый аттракцион и лёгкий путь обустроить своё существование. Георг любил свою жизнь и не готов был внезапно распрощаться с ней. Он был эмпатичным к людям, что его окружали, и не представлял каково ему будет их потерять. Потому и относился ко всему и, в особенности, к этому заданию холодно.