Павел Федоренко – Там, где кончается тревога. Психологический роман-терапия о свободе, которую обретает человек, избавляясь от тревожности, страхов и панических атак (страница 2)

Но Егор заметил, как напряглись ее плечи, когда она говорила о муже. Как быстро сменила тему, когда он спросил об их отношениях. Как старательно избегала его взгляда, рассказывая о своих «обычных» буднях.

«За каждым „у меня все хорошо“ скрывается крик души, – записал он тогда в блокнот. – Найти этот крик – моя задача».

Звук открывающейся двери заставил его поднять голову. В приемной появилась его секретарь Ольга Ивановна – женщина предпенсионного возраста, которая относилась к клиентам как к собственным детям.

– Егор Алексеевич, первая на сегодня все-таки придет? – спросила она, ставя на его стол чашку зеленого чая. – А то я видела, что телефон мигал.

– Придет, – улыбнулся Егор. – Марине нужно почувствовать, что она может справиться с тревогой, а не убегать от нее.

– Бедная девочка, – покачала головой Ольга Ивановна. – Вчера звонила, так голос дрожал… А ведь красивая такая, молодая. Жить да радоваться.

– Знаете, Ольга Ивановна, – сказал Егор, отпивая чай, – я заметил интересную вещь. Люди, которые говорят «жить да радоваться», обычно именно этого и не делают. Они живут так, как, по их мнению, должны жить. А своих настоящих чувств боятся больше смерти.

Ольга Ивановна задумчиво кивнула и вышла. Егор остался один со своими мыслями.

Он вспомнил, как сам учился не бояться своих чувств. После выздоровления он понял, что хочет помогать людям с похожими проблемами. Окончил институт, получил дополнительное образование по когнитивно-поведенческой терапии, прошел личную терапию, чтобы разобраться с собственными «слепыми пятнами».

Первые годы практики были трудными. Он видел в каждом клиенте себя, слишком глубоко переживал их боль, пытался спасать всех подряд. Пока не понял главное: его задача не спасать, а показывать дорогу. Каждый должен пройти свой путь сам.

«Я могу дать карту, но идти придется вам» – так он объяснял это клиентам.

В то утро, с небольшим опозданием, в дверь постучали. Робко, неуверенно. Егор знал – это Марина.

– Проходите, – сказал он, открывая дверь.

Марина стояла на пороге, сжимая в руках сумочку. Лицо бледное, глаза красные – видно, что плакала. Темные волосы собраны в небрежный хвост, одета в простую черную куртку и джинсы. Красивая женщина, но какая-то… потухшая. Словно яркость жизни кто-то убавил на половину.

– Я… я все-таки пришла, – сказала она, переступая порог. – Хотя, честно говоря, три раза разворачивалась по дороге.

– И что вас заставило все-таки прийти? – спросил Егор, указывая на кресло.

Марина села на край, готовая в любой момент сбежать.

– Не знаю… Наверное, то, что вы сказали. Что можно работать с тем состоянием, которое есть. А еще… – она замялась, – мне надоело жить в клетке.

– В клетке?

– Ну да. Я уже полгода не езжу дальше района. Продукты заказываю через интернет, за детьми в школу хожу только когда очень надо, и то с валерьянкой. Вчера дочка спросила: «Мама, а почему ты всегда дома?» И я не знала, что ответить.

Голос Марины дрожал. Егор видел, как она сжимает кулаки, пытаясь взять себя в руки.

– Марина, расскажите, что вы чувствуете прямо сейчас, – мягко сказал он.

– Сейчас? – она растерянно посмотрела на него. – Страшно. Сердце быстро бьется. Ладони потные. И такое ощущение, что я сейчас задохнусь или потеряю сознание.

– Хорошо. А теперь посмотрите на меня и скажите: прямо сейчас, в эту секунду, вы дышите?

– Да…

– У вас есть пульс?

– Да.

– Вы сидите в кресле и разговариваете со мной?

– Да, но…

– Никаких «но», – остановил ее Егор. – Просто факты. Вы живы, дышите, находитесь в безопасности. Все остальное – это истории, которые рассказывает вам ваш встревоженный ум.

Марина смотрела на него широко раскрытыми глазами:

– Но ощущения-то настоящие! Сердце же действительно колотится!

– Конечно, настоящие. Я не говорю, что вы их выдумываете. Я говорю о том, что они не опасны. Скажите, Марина, а что происходит с сердцем, когда вы занимаетесь спортом?

– Ну… учащается.

– А когда смотрите фильм ужасов?

– Тоже.

– А когда… – Егор улыбнулся. – Когда целуетесь с мужем?

Марина неожиданно покраснела и отвела взгляд.

– Тоже учащается, – тихо сказала она.

– Вот видите. Учащенное сердцебиение – это просто реакция организма на стимул. В случае с тревогой этот стимул – выброс адреналина. Ваше тело готовится к опасности, которой на самом деле нет. Это как автосигнализация, которая срабатывает от ветра.

– Но почему она срабатывает? Раньше же такого не было!

Егор откинулся в кресле. Вот оно – главный вопрос. Почему именно сейчас? Что произошло в жизни Марины три года назад, когда начались атаки?

– Марина, давайте вернемся к тому времени. Три года назад. Что происходило в вашей жизни?

– Да ничего особенного… – начала она автоматически, но Егор поднял руку.

– Стоп. Давайте попробуем по-другому. Закройте глаза и мысленно вернитесь туда. Как выглядел ваш обычный день? С чего начинался, чем заканчивался?

Марина закрыла глаза, и Егор увидел, как изменилось ее лицо. Появилось напряжение в области лба, сжались губы.

– Утром… будильник в семь. Завтрак для всех, проводы мужа на работу, старшую в школу. Потом младший, ему тогда было четыре… Целый день с ним дома. Игры, прогулки, готовка, уборка. Вечером муж возвращался уставший…

– И как вы себя чувствовали?

Долгая пауза.

– Устало, – наконец сказала она. – Очень устало. И… – еще одна пауза. – Одиноко.

– Одиноко?

Марина открыла глаза, и Егор увидел в них слезы.

– Да. Игорь много работал, постоянные командировки. Дети маленькие, требуют внимания. А я… я как будто растворилась. Перестала быть Мариной, стала просто «мамой» и «женой». И мне было стыдно об этом думать, потому что у меня же «все хорошо».

«Вот она, первая трещина в фасаде, – подумал Егор. – Сейчас главное – не давить, дать ей самой прийти к пониманию».

– А когда случилась первая паническая атака? – спросил он.

– В торговом центре. Я была с Димой, покупала ему одежду. Игорь в очередной раз уехал в командировку, не предупредив… И вдруг меня накрыло. Показалось, что я задыхаюсь, что все на меня смотрят…

– И что вы подумали в тот момент?

– Что… что я схожу с ума. Что со мной что-то не так. И еще подумала: «Вот видишь, ты даже с ребенком в магазин не можешь нормально сходить. Какая из тебя мать?»

Егор кивнул. Классический сценарий: подавленная злость и усталость находят выход в виде панической атаки, а затем включается самокритика, которая только усиливает тревогу.

– Марина, а что вы чувствовали к мужу в тот момент, когда он уехал, не предупредив?

– Как что? Ну… ничего особенного. Он же работает, зарабатывает деньги…

– Это мысли. А чувства?

Она замялась, закусила губу:

– Не знаю… Может быть, немного расстроилась…

– Только расстроилась?