Павел Евдокименко – Причина твоей болезни. О чем вам не расскажут врачи (страница 24)

Андрей поведал, что дома у них живет целый «табор». Помимо самого Андрея, его родителей, собаки и кошки, в маленькой хрущевской «трешке» размещались его дедушка, бабушка, брат и две сестры 6 и 8 лет, больше всех создававшие шум и суету, т. е. объем «биомассы» на квадратный метр площади в этой квартире невероятно «зашкаливал». Даже наши либеральные санитарные нормы перекрывались здесь чуть ли не вдвое.

Самое удивительное, что никакой необходимости в таком «вавилонском столпотворении» не было, поскольку дедушке с бабушкой принадлежала еще отдельная двухкомнатная квартира. Однако семья сдавала ее в аренду.

Кроме того, была еще комната в коммунальной квартире. Но ее тоже сдавали, причем за сущие копейки.

Продолжая разговор с Андреем, я выяснил, что лучше всего молодой человек чувствовал себя летом, когда дедушка и бабушка вместе с его сестрами уезжали на весь сезон на дачу. В это время приступов астмы у Андрея почти не случалось.

Зато зимой, когда вся многолюдная семья была в сборе и в квартире становилось особенно тесно, приступы астмы следовали один за другим. Отчасти их провоцировало тяжелое душевное состояние Андрея. Он, видимо, изначально был склонен к депрессии, а невозможность хотя бы ненадолго уединиться сделала молодого человека нервным и издерганным. Постоянное эмоциональное напряжение в конечном итоге провоцировало ухудшение состояния его здоровья.

Из рассказанной Андреем истории проживания и болезни напрашивался совершенно логичный вывод: ему надо было срочно съезжать с многолюдной квартиры и начинать жить отдельно. Не сразу, но мне удалось убедить в этом молодого человека. И хотя первое время мысль о том, что надо начинать самостоятельную жизнь, пугала Андрея, постепенно он свыкся с ней.

Труднее оказалось убедить в необходимости отселения сына родителей Андрея. Мама, женщина хорошая, но властная, относилась к категории людей, стремящихся держать под контролем каждый шаг своих детей. Таким людям очень трудно выпустить из поля зрения хотя бы одного ребенка. И когда я рассказал ей, что Андрею желательно хотя бы какое-то время пожить отдельно, она пришла в ужас.

С точки зрения мамы моего подопечного, его отдельное проживание почти обязательно должно было привести к трагическим последствиям. Например: «А вдруг он начнет водить к себе непотребные компании? Забросит учебу в институте? А что, если он будет плохо питаться? Зарастет грязью?» и т. д.

Предоставив женщине возможность выплеснута первоначальные эмоции, я спросил, есть ли у нее основания не доверять сыну? Он что, был замечен в чем-то нехорошем? У него неблагонадежные друзья? Или его друзья — алкоголики и наркоманы? Или, может быть, он настолько беспомощен физически, что не сможет сделать себе яичницу и убраться в квартире? И самое главное: неужели риск отдельного проживания страшнее риска задохнуться от бронхиальной астмы?

Последний вопрос заставил женщину задуматься. Попросив у меня неделю на размышления и переговоры с родными, она удалилась.

Появившись спустя неделю вместе с Андреем, его мама рассказала, что на семейном совете принято компромиссное решение — освободить комнату в коммунальной квартире, чтобы Андрей имел возможность какое-то время там пожить, отдохнуть от семьи и заодно попробовать жить самостоятельно.

— А дальше посмотрим, — сказала мама. — Если все будет хорошо, будем разменивать двухкомнатную бабушкину квартиру на однокомнатную с доплатой, и пусть Андрей живет в этой однокомнатной.

Переехав в коммунальную квартиру, Андрей довольно легко адаптировался к новой жизни. Получив свой угол и возможность уединиться, он стал чувствовать себя гораздо спокойнее. Ведь в отличие от родственников, соседи по коммуналке не могли неожиданно вломиться к нему в комнату, оторвать его от книги или компьютера в самый неподходящий момент; соседи, в отличие от младших сестер, не визжали и не боролись в его комнате.

И хотя жизнь в коммуналке, безусловно, имела свои минусы, ее плюсы для Андрея были очевидными. По крайней мере, ингаляторами мой подопечный теперь не пользуется, а приступы астмы случаются очень-очень редко и никогда не бывают такими тяжелыми, как раньше.

ДРУГОЕ МНЕНИЕ

Профессор Михаил Виноградов считает, что бронхолегочные проблемы (хронические бронхиты и астма) характерны для тонких и нерешительных натур. Они вечно сомневаются в правильности своих поступков, скрупулезно переваривают разговоры и обстоятельства. Редко идут на открытые конфликты, а если такое случается, то потом подолгу не находят себе места. Не умеют сбрасывать стресс — напротив, загоняют его вглубь себя, что и провоцирует приступы удушья. Они поверхностно доброжелательны, но душа их — потемки, даже для самых близких.

А. Ф. Радченко считает, что препятствия в дыхании и астма возникают у ребенка, когда любви родителей недостаточно. Впрочем, отмечает А. Ф. Радченко, бывает и другая причина — забота родителей так велика, что ни один вдох или выдох просто невозможно сделать самостоятельно — все время кто-то делает это за тебя. Недостаток заботы и ее избыток в равной мере лишают человека способности «дышать свободно». У взрослых пациентов с бронхиальной астмой осложнение заболевания происходит, как правило, тогда, когда надо проявить смелость, ответственность, независимость или суметь пережить печаль, одиночество. Психотерапевтическое лечение этой болезни, по мнению Радченко, должно быть направлено на повышение жизненных сил и обучение умению брать на себя ответственность за свою жизнь. Это своеобразная «кислородная» подпитка, обеспечивающая глубокое, свободное дыхание.

Александр Васютин считает, что астма — это подавленные рыдания или всхлипы вследствие скрытого внутреннего конфликта ребенка с матерью.

Валерий Синельников придерживается идентичного мнения. Вот что он пишет об астме в книге «Возлюби болезнь свою»:

«Как правило, астматики в жизни совсем не плачут. Такие люди сдерживают слезы, рыдания. Астма — это подавленный всхлип, и часто его источником является какой-то детский конфликт, связанный с матерью; например, так и не осуществленное желание ребенка признаться матери в каком-то своем проступке.

Я заметил, что астматики — это люди, которые очень сильно зависят от матери. Эта связь прослеживалась мной практически в каждом случае астмы.

Астма — это попытка выразить то, что никаким другим путем выразить невозможно. Вы подавляете в себе определенные эмоции. У вас нет эмоционального самоконтроля.

Давайте проследим, как ведет себя астматик во время приступа. Он не может дышать сам. Ему нужна какая-то посторонняя помощь. Он убежден в том, что не имеет права дышать (а значит, жить) самостоятельно. Есть сильная зависимость от внешних факторов (в детстве — это сильная зависимость от родителей, чаще от матери). Такие люди неспособны дышать для собственного блага, наслаждаться жизнью.

Астма у детей — это боязнь жизни. Сильный подсознательный страх. Нежелание быть здесь и сейчас. У таких детей, как правило, сильно развито чувство совести — они за все принимают вину на себя».

Глава 13

Гипертоническая болезнь. Артериальная гипертония

Если ты себя, как свиток, правильно прочтешь, Будешь вечен. В духе — правда, остальное — ложь.

Как уже говорилось в первой главе, работа сердечно-сосудистой системы и уровень артериального давления тесно связаны с эмоциональным состоянием человека и регулируются автономной нервной системой.

Когда жизни человека угрожает опасность или ему кажется, что он находится в опасности, либо он находится в состоянии серьезного внутреннего напряжения, симпатическая часть автономной нервной системы «приказывает» надпочечникам резко увеличить выброс в кровь адреналина и норадреналниа.

Под их влиянием сердце начинает сокращаться сильнее — ведь оно должно прокачать кровь и обеспечить кислородом те мышцы и органы, которые используются «в бою». С этой же целью симпатическая нервная система в моменты опасности повышает тонус кровеносных сосудов и поднимает артериальное давление. Впрочем, после устранения опасности или ослабления напряженности нервная система успокаивается, выработка гормонов стресса сокращается и все симптомы изменения деятельности сердечно-сосудистой системы исчезают; повышенное давление у здорового человека быстро снижается до нормы.

Однако у некоторых людей, которых врачи считают гипертониками, давление не возвращается к исходным показателям, а остается повышенным.

Почему это происходит? Почему один человек заболевает гипертонической болезнью, а другой при тех же условиях. — нет? Давайте попробуем вместе с вами ответить на этот вопрос.

Медицинские справочники информируют нас о том, что только в 10–20 % случаев артериальная гипертония возникает в результате заболеваний внутренних органов. Например, гипертония может быть одним из симптомов пиелонефрита, гломерулонефрита, тиреотоксикоза, опухоли надпочечников, атеросклероза, коарктации аорты и других заболеваний.

Но в подавляющем большинстве случаев гипертония является следствием определенных психоэмоциональных состояний человека и развивается как повышенная реакция на стресс со стороны симпатической нервной системы.

В теории гипертонической болезни наибольшее признание получила неврогенная теория, разработанная профессорами Г. Ф. Лангом и А. Л. Мясниковым. Согласно этой теории, причиной гипертонической болезни является невроз, возникший в связи с перенапряжением нервной системы из-за негативных эмоций, особенно в тех случаях, когда человек не имеет возможности активно реагировать на ситуацию и вынужден подавлять свои эмоциональные порывы.