Павел Дмитриев – Скрепы нового мира (страница 9)
В погоне за планом товары для совграждан так и отгружают, "не нравится - не бери, очередь длинная". Однако тяжелая энергетика идет исключительно на стройки пятилетки, возить неработоспособный металлолом из одного конца страны в другой не могут себе позволить даже большевики. И вот участок контроля качества превращается... в ремонтный. Лишние, неучтенные планом рабочие и специалисты, особые техпроцессы, не прошедшие через жмотов из AEG финансовые фонды. Свобода и анархия, штурм, напор, словом, идеальное место для внедрения уникальных технологий следующего века.
Одна "маленькая" проблема: высоковольтные трансформаторы очень мало изменятся за следующие сто лет. Да и вообще, все принципиальное нужное в электротехнике "изобретено до нас". Генераторы электростанций синхронные, сети электроснабжения на переменном токе, на нем же работают простые двигатели. Сложный управляемый электропривод, наоборот, исключительно на постоянном. Скорость вращения дешево и сердито регулируют реостатами в обмотках возбуждения, особого горя не знают. Выпрямляют ток кенотронами*** или ртутными вентилями, в маломощной радиотехнике - экспериментируют с новомодными купроксами.**** Промышленная автоматика примитивна до дрожи, сервоприводы с контролем положения - уже высокая, как правило военная наука. На лампах - в теории - можно собрать что-то уникально-лабораторное, но никак не более того. Поэтому серьезные перемены в отрасли надо ждать лишь после освоения полупроводников.
Так гора родила мышь. Образования и кругозора будущего хватило ровно на четыре автомобильных колеса. Без всяких шуток - с моей подачи колеса от древнего Фордика приделали к ручному козловому крану-трехтонке, чтобы без помех катать его по гравию и мерзлой земле. А затем пробили стену цеха, расширив тем самым испытательный полигон далеко за пределы отведенной регламентами AEG территории. Механизация на уровне лучших демидовских мастерских,***** но неквалифицированный труд в СССР и стоит примерно как в петровской России; вчерашние крестьяне с удовольствием готовы отдать свои руки за жратву и койку в бараке, одну на двоих. Зато выставить на высушку и проверку вместо десятка коробок сразу полсотни - не проблема. У бригады появился маневр по срокам, возможность запускать параллельные работы и временно каннибализировать необходимые детали.
Через месяц количество отгруженных трансформаторов прыгнуло вверх чуть не вдвое. Жить стало лучше и веселее. Ну а почетная грамота от заводского бюро ВЛКСМ так и вовсе примирила нас с бригадиром. Но и только, остальные коммунары по прежнему видели во мне скорее классового врага, нежели коллегу.
За обсуждением заводских сплетен мы как-то совсем незаметно вывалились из раздевалки на свой участок.
- Бл..ть! - выматерился Семеныч. - А чего они все синие с утра?!
- Парторг, мать его, - я с трудом удержался от плевка. - Вон смотри, на вчерашнем нежданчике напильником дергает.
В цехе, мягко говоря, не жарко. Если коллектив мельтешит в синих рабочих комбезах, значит рядом высокое начальство, без вариантов. В обычное время все таскают на себе серые ватные телогрейки.
- Может нам дело какое изобресть? - засуетился Семеныч.
- Поздно, - хмыкнул я.
Длинный и тощий как день без хлеба, Васька-парторг уже радостно скалит зубы в нашу сторону из рябого месива щек.
- Учись, бригадир, вот так надо! - махнул он рукой в сторону работающих "с огоньком" ребят. - А ты, белоподкладочник,****** - добавил персонально мне, - какого х...я от коллектива отрываешься? Быстро схватил напильник и впер-р-ред!
Делать нечего. Василий Крамер хоть обиженный на голову с детства, но все же из цехового треугольника. Да и не сказать, что он так командует со зла - завод не институт благородных девиц, более сложные лингвистические конструкции рабочие просто не понимают.
Принимая из холеных начальственных ладоней инструмент, я с удивлением уставился на объект работы:
- Еб... зачем?! Зачем на дерьмовом фланеце дырки распиливать? Он же на прихватках пока, в секунду кувалдой сковырнем, девчонки пересверлят как положено! А я бы тем временем разобрался с нарушением симметрии на семнадцатом, или хоть листы магнитопровода по-человечески расклинил на тридцать третьем...
- Девчонок пожалей! - хлопнул меня по плечу парторг вместо "до свидания". - Партия сказала: "надо!"
- Они же не в ручную шоркают, - скривился я в спину Ваське.
Вот так всегда. Получить сверхнормативные детали с основного производства взамен бракованных за гранью реальности. Там свои начальники, свои планы, через заводскую бюрократию мелкие вопросы тянутся месяцами. Системно тоже не выходит, за шаг в сторону от священных регламентов AEG директорат полным составом отправят на Соловки, а то и прислонят к холодной подвальной стенке. Немецким инженерам, в свою очередь, никогда не понять, как рабочий умудряется просверлить в несчастном фланце шесть отверстий из положенных двенадцати. И ладно бы равномерно по окружности, глядишь оно бы сдюжило, нет же, все с одной стороны!
Очевидное решение пробили еще до коммунаров - усилили ремонтную бригаду своими станками и станочниками. Техника превосходная, взять к примеру сверловку: на нее выделили новейшие camelback'и от Renner, 1928 года выпуска. Настоящие мерседесы по меркам отрасли: индивидуальный электропривод, сбалансированная закрытая трансмиссия, ничтожное биение. А вот набора кондукторов нет, как нет и стабильного потока деталей одного типа. Оно и понятно - сегодня напортачат тут, завтра там, детерминизм отсутствует как класс. Посему каждую хрень нужно сперва зажать в тяжелые универсальные тисы, затем винтами-крутилками выставить в должное положение, а уж потом... никто подобной чепухой не занимается. Девчата сверлят с руки - быстрее, быстрее, еще быстрее. Какая уж там точность, ладно если в полсантиметра попадут.
Обычно хватает даже этого. Там поставить через шайбы болт потоньше, тут кувалдой прировнять, вторую-третью прокладку засунуть, глядишь края и стянутся. Но бывает не везет, и тогда никуда не деться, бери напильник да подгоняй по месту, с утра и до забора, то есть пока вся обвязка на место не встанет. Обычно этим Колька занимается, простофиля и балбес лет восемнадцати, с oвaльным, как яйцо, безусым лицом. Он и сегодня тут, соседний фланец шкрябает, а я волей высокого начальства его развлекать приставлен. Нерационально, но с другой стороны, почему бы и нет?
- У тебя с Нюркой-то срослось? - поинтересовался я для завязки разговора.
- Эт которой?
- Ну даешь! Забыл что ли? На прошлой неделе гривуазное письмо за тебя писал!
- А-а-а, да таж из рязанских. - Колька на всякий случай прямо через картуз почесал рукавицей затылок. - Покуда не знаю, до ей жеж по железке ехать надоть.
- У тебя их вообще сколько?
Спросил и пожалел. Колька отставил инструмент, сбросил рукавицу.
- Нюрка с мыловарни "Свобода", это раз, - загнул он палец. - Нюрка банщица, - в ход пошел второй палец. - Белобрысая Нюрка с Малой Бронной...
- Стой, стой, - поспешил я остановить перечисление. - Давай уж пилить!
- А те че, имя в душу запало? - продолжил тупить Колька. - Айда с нами к девкам, подведу к той Нюрке, что буржуазка. Ох и справная краля, не зря Адорой кличут. Да больно уж дорого берет! Но ты-то лимонщик, червонцев без счету гребешь, поди как отыщешь на ее серебрушек.
- Вы что, и к проституткам всей гурьбой ходите? - от изумления я чуть не обломил в дыре напильник.
- Пятерками! Чтоб скидка хорошая вышла, да по разу в неделю у всех получилося. А ежли реже, то дохтура говорят, для здоровья шибко вредно.
- И коммуна по всем деньги централизованно распределяет?!
- Дык! Наши ребята все с пониманием!*
- О святой Фарадей, - схватился я за голову. - Черт с ней, с любовью до гроба, но совсем без чувств как-то стремно! На заводе же отбою от девчонок нет! Выбирай какая нравится, да тащи в кино или театр. Глядишь и сладится. Или им тоже предложишь ходить к этим, которые проституты? По пять подружек за раз, для дисконта?
- Нече ругаться, - обиделся Колька. - Мы, коммунары, люди сознательные. Некогда нам за каждой юбкой бегать, покуда пятилетка не сдана. Не чета всяким белоподкладочникам!