Павел Дмитриев – Скрепы нового мира (страница 34)
Поравнявшись с моей высунутой из окна головой, он махнул рукой вперед:
- Чертовы горцы... опять за старое взялись!*
- Это что, - напрягся я. - Неужели поезд дальше не пойдет?
- Отчего же, - Иван удивленно посмотрел на меня, должно быть, я и самом деле выглядел потешно в своем страхе от задержки. - Как бойцы погрузятся, так и отправимся.
- Они к нам в охрану приставлены! - наконец-то догадался я. - А справятся, если что?
- Обязательно! - Иван снова махнул рукой, уже более предметно: - Сам погляди! Так уж точно, от любой банды отобьемся.
Только теперь я обратил внимание на поднявшуюся суету: часть красноармейцев забралась на тендер и, вооружившись веревками, сноровисто тягала наверх тупорылую тушку "Максима". Остальные - дружно подталкивали смертоубийственный механизм снизу.
- Весело тут у вас...
- С таким-то прикрытием? - Иван не заметил скрытого подтекста в моих слова про веселье. - Наоборот, скучно!
- А вдруг большая банда?
- Все равно, - уверенно отмахнулся от моих наивных вопросов Иван. - Супротив максимки никто не сунется. Разве что с пушкой, да откуда ей взяться у бандитов?!
- И то правда, - глупо спорить с бывалым воякой. - Поднимайся, хоть подремлем чуток под защитой непобедимой и легендарной!
- Сперва до бойцов схожу, четверо в тендер не полезли, у нас на тамбурной площадке разместились, - подозрительно усложнил дело Иван. - Расспрошу их, что да как. А ты уж будь добр, свою пукалку далеко не прячь, покарауль девушек в купе!
В логике ему не откажешь. Оставлять спящих ребят одних нельзя, будить раньше времени - жалко. Так из всех забав мне осталась одна - пялиться в окно на ландшафт, да читать попутные указатели. Последних, кстати сказать, оказалось на удивление много. Едва выйдя со станции, наш поезд переполз по мосту речку Малку, следом за ней, через каких-то полчаса, перемахнул подозрительно узкий Терек и неспешно, делая не более тридцати километров в час, покатился вдоль его русла.
Островки леса сменялись холмами, возделанные клочки полей - жухлой травой. В районе Эльхотовских ворот зашевелились Михайло и девушки. Пока они привели себя в порядок, пока устроили обед из купленной в Беслане снеди - состав добрался до Назрани. Вернувшийся от красноармейцев Иван то и дело бросал за окно тревожные взгляды, но с каждым километром все больше и больше веселел. А после Грозного, в котором наш вагон снова плотно забили пассажиры, вовсе успокоился.
Настолько, что поделился перед всеми секретом:
- Красноармейцы, что нас охраняют, давно уж мне шепнули - самое рисковое место было после Назрани. Теперь уж спокойно, а в рабпоселке Калинина** они вообще сойдут, встречного для охраны ждать.
- Этот рабпоселок, он далеко? - поинтересовалась Саша.
В ответ, как нарочно, захлопали выстрелы. Иван вскочил, определяя источник угрозы и, после секундного колебания, кинулся в коридор, вытаскивая на ходу маузер. Припал у окна, уперев магазин в раму, повел дулом и разочарованно буркнул:
- В лесу запрятались, с...ки!
Я пристроился рядом, выставив свой коротыш. Поезд шел вдоль скошенного луга, заросший густым лесом склон холма начинался не ближе, чем метрах в двухста.
- Твой маузер поможет не больше браунинга, - поддел я Ивана. - Только патроны пожжешь без толка.
Громкой длинной очередью отработал с тендера пулемет, вслед за ним, с площадки открытого тамбура, открыли беспорядочную пальбу красноармейцы.
- "На каждый вопрос есть четкий ответ: у нас есть "Максим", у них его нет".*** - довольно осклабился Иван, опять примериваясь к прицелу. - Пусть только сунутся грабить!
В этот момент, прямо на моих глазах, бандитская пуля вывернула щепой наружную стенку вагона и ушла в соседнее купе. Тонко, жалобно заверещал кто-то из многочисленного байского семейства. Черт возьми, эти горцы никакие не грабители, а самые настоящие террористы. Им "соваться" к нам незачем. Мы, в жалких коробочках вагонов, уже у них как на ладони!
- Валим назад. Быстрее!
- Нахрена? - возразил Иван, не отрываясь от своей железной игрушки.
- Тут все равно стрелять не в кого, посмотрим с другой стороны.
Хитрость помогла. Иван в запале успел забыть, что там - степь и поля на много верст вокруг, поэтому, сочно выматерившись, бросился обратно. А пока он примеривался половчее высадить стекло, не засыпав осколками девушек, я захлопнул дверь и подтянул к ней ближайший скрученный матрас.
Затем, быстро оглядев напуганный коллектив, распорядился, тыкая пальцем в следующий набитый хлопком мешок:
- Михайло, аккуратно, не разворачивая, давай мне эту штуку!
- Зачем?! - оторопел младший экономист.
- За шкафом, идиот! - сорвался я на крик. - Затем, бл...ть!
Нешуточный тычок подруги придал ускорение сыну счетовода - в мои руки попал второй валик. Примерившись, я вогнал его под нижнюю полку, закрывая от пуль еще один клочок пространства.
Характерный треск, в сочетании с вскрывшаяся клочьями войлока и фанеры перегородкой наконец-то показали Ивану основную проблему.
- Прошила навылет! - пораженно вскрикнул он, отшатываясь от несчастного окна.
- Петь! Петька!!! - вторил ему нечеловеческий вопль из соседнего купе. - Боже, помилуй!!!
Когда проблема прояснилась, движения Ивана обрели неожиданную быстроту и точность. Единым слитным рывком он запрыгнул на столик, перехватил третий, все еще лежащий верхней полки матрас, и тут же переправил его к дверям - как раз в нужное место.
- Всем лечь на пол! Голов не поднимать! - скомандовал он, возвращая себе статус боевого лидера.
Я тем временем втискивал последнее хлопковое чудо под вторую нижнюю полку, завершая неуклюжую баррикаду.
- Все равно пробьет, - скептически оценил Иван итог.
- Хоть шанс, - не стал спорить я, прессуя девушек на условно-защищенном пятачке. - Теснее прижимайтесь к полу! Голову прикрывайте руками!
По всему вагону звенели осколки стекол, матерились от бессильной ярости мужики, голосили бабы, визжали дети. Одна за другой добавлялись дырки в стенах и парусине потолка. "Максим" лупил с паровозного тендера одной бесконечной очередью, впрочем, на интенсивность нашего обстрела данный факт не влиял ни капли.
- Проклятье, - прошипел сквозь зубы Иван. - Наши стреляют, а мы лежим как сельди в жестянке.
- Некоторые селедочки очень ничего, - я погладил кстати попавшее под руку бедро Александры. - Так что, парни, не теряемся, пользуемся моментом!
- Но-но, - ответила щипком Саша. - Нашел время приставать!
- Героизм полезен в тяжелые времена, - поучительно заметил я. - Но мы живем в эпоху отчаяния, которой приличествует хорошее чувство юмора.
Жалобно звякнувший чайник снесло со стола пулей, но не прямо к окну, а почему-то вбок, наискосок по ходу движения.
- Скоро выскочим! - ободрил я ребят. - А тебе, Иван, пора бы переползти к середке ближе...
Хорошая идея опоздала.
- Оу!!! - дурным голосом взвыл Иван.
Попытался подняться, и тут же упал, скрючившись в попытке добраться до ноги. Рана, нанесенная прошившей несколько перегородок пулей, выглядела поистине жутко: чуть выше колена, во все стороны рваная, с торчащими из мяса щепками костей и целым фонтаном ярко-алой крови.
- Пиз..ц! - оторопел я.
- Ванечка! Родненький! - заблажила супруга Ивана, зачем-то пытаясь обнять мужа.
- Держи его! - оборвала мой ступор Саша.
Не обращая внимания на залившую пол кровь, она перекатилась поближе и запустила пальцы прямо внутрь раны.
- Бл...я-я-я! - Иван попробовал дернуться, но я уже навалился сверху на его ноги, фиксируя их в одном положении.
- Мишка, доставай ремень, - продолжила командовать Александра, что-то нащупывая в глубине разорванного тела. - Делай жгут. А ты, - она повернулась в мою сторону, - снимай рубаху. Кажется, я поймала артерию.
Наложение жгута и повязки оказалось непростым квестом. Бледный как бумажный лист Иван страшно скрипел зубами, матерился и норовил вырыться. А стоило на секунду отвлечься - дотянулся до маузера и наставил дрожащее дуло в сторону моего лба:
- Оставь меня! Как человека прошу!
- Кровь остановили, - возразил я. - Чуток потерпи, немного дотянем...
- Калекой мыкаться не стану!
Не сильно задумываясь, я резко ударил по сжимающей пистолет руке. В лицо хлопнул оглушающий выстрел, глаза засыпало пороховой сажей, но чертова пушка все же вылетела из ослабевших пальцев.
- Психический! - мотнула головой Саша, не отвлекаясь от приматывания к ране оторванных от Михайловской толстовки рукавов.
Струйка холодного пота потянулась между моих лопаток: "а он не шутил!" Вслух же только рявкнул: - А ну, боец, живо взял себя в руки! Твоя жизнь нужна мировой революции!