Павел Дмитриев – Скрепы нового мира (страница 25)
- Саша! - я понизил голос до шепота. - Вспомни, сколько раз я говорил тебе - в банке, который в Швейцарии, отложены совсем неплохие деньги!
- Неужели... прямо столько?!
- Больше!
- Так то в Швейцарии...
- Пустяки, - я отмел возражения. - Биография у тебя настоящая, выдержит любую гэпэушную проверку. В преступлениях ты не замечена, двоюродную тетушку или одноклассника отца за границей найдешь?
- Зачем?! Моего деда Фаддея, ну, который Зелинский, в двадцать втором сам Луначарский с вокзала провожал преподавать в Варшавский университет!
- Дед? Живет в Польше? - обрадовался я. - Вот к нему-то ты и поедешь!
- А как же ты?
- Выберусь, чай не первый раз!
Душа пела. Будущее раскрасилось в благостные розовые тона: рвать нитку границы одному, или с довеском в виде любимой жены, это, как говорят в Одессе, две большие разницы. Шансы на успех, которые ранее я оценивал в недопустимо низкие восемьдесят процентов, прыгнули вплотную к сотне.
- Постой...
Возражения жены я слушать не стал. Подхватил ее на руки, и закружил, шалея учащенного биения родного сердца.
- Запомни! Все будет хорошо!
5. Особенности отечественного рабовладения.
Москва, лето 1931 года (почти год с р.н.м.)
- Озверел, скотина?! - я едва успел выдернуть Сашу из-под колес протобайкера, который решил протиснуться в арку Ильинских ворот мимо телег ломовиков. - А ну стой, гад!
Куда там... только и мелькнула затянутая в кожу спина за обсаженным мухами лошадиным крупом. Нет в Москве места, которое я ненавижу больше, чем кварталы между Красной площадью и Китайгородской стеной. Здесь каждый булыжник мостовой, каждый закуток, все знакомо до боли, исхожено на сотни раз. Не просто так: год назад, совсем рядом, в Черкасском переулке, мы с Блюмкиным взорвали генсека Джугашвили и его друга Кострикова. Теперь сюда же, по соседству, как в насмешку, большевики втиснули музей товарища Сталина, а с ним зловещий экспонат, заспиртованный мозг моего альтер эго - без вины виноватого скаута Обухова.
- Вот и пришли, - прервала мой ретроспективный экскурс Александра. - Нам в западный флигель, интересно, с которой он стороны?
- Самой дальней от Ильинки, как пить дать, - мрачно отшутился я. - Куда еще энкэвэдешники могут засунуть ненавистный иностранный отдел?
- Ты серьезно?
- Пойдем направо, по Часовой линии, - я взял Сашу за руку, как маленькую девочку. - Прошлым летом я где-то в Дальнем дворе видел на подъезде нужную табличку.
Кто бы мог подумать, что я по доброй воле поведу жену "сдаваться" в центральное, покрытое куполами, гнездовище НКВД РСФСР?* Однако же... одно утешение, к охране госбезопасности нынешний наркомат внутренних дел не имеет ни малейшего отношения.** В чисто его сотрудников входят милиционеры, пожарные, следователи угрозыска, и прочие жилкомовцы. А еще, в довесок к этому пестрому набору, на НКВД возложена выдача общегражданских заграничных паспортов и виз. То есть, то, что остро необходимо Саше в данный исторический момент.
Скоро узкая пыльная кишка черного хода привела нас на третий этаж; я толкнул дверь - открылась забитая столами и барышнями комната. Прямо в лицо, из-за сизой завесы табачного дыма, простучала недовольная очередь пишмашинки.
- Простите...
- Научитесь читать! - ближайшая машинистка злобно ткнула в сторону пришпиленного к стене листочка. - Паспорта налево и прямо.
Еще один коридорчик, в котором нужно протиснуться между ящиком с бумагами и расколотой пополам крышкой рояля, и вот оно, советское присутственное место. Клерки за метровой кирпичной стеной, общаться с ними нужно согнувшись, через тоннель забранной решеткой дыры. Окна до половины заклеены газетами, чернильницы и засохшие перья выложены на широких старорежимных подоконниках. Побитая штукатурка стены стыдливо прикрыта образцами многочисленных анкет, рукописных заявлений и прочим хламом.
- Кто последний? - сориентировалась быстрее меня Саша.
- Стой за мной, дочка, - отозвался усатый седой старикан с живыми, чуть смеющимися глазами.
Очередь показалась мне совсем небольшой, всего лишь в дюжину человек. Контингент подобрался дисциплинированный: никто не лез вперед, не толпился у окошка, мешая наблюдать за процессом оформления бумаг. Стоящая первой гражданка постбальзаковского возраста доставала из пухлой папки украшенные печатями бумажки, затем нервно, по одной, пропихивала их невидимой паспортистке. На отлете, в свободной руке, гражданка зачем-то держала отдельный развернутый лист с вклеенной фотографией.
Скормив ненасытной бюрократии последнюю справку, она порывисто прижала этот самый лист к груди, поверх тускло блеснувшего фальшивыми бриллиантами колье:
- Уж вы простите меня великодушно, господа, только бы срок продлили. Ненадолго... даст Бог.
"Заграничный паспорт" - прочитал я надпись на бумаге под гербом СССР. И тут же рядом на французском: "Passeport pour l'etranger".
- А как же серпастая и молоткастая книжица?! - от удивления я не заметил, что произнес последние слова вслух. Чуть подумав, добавил, чтобы не выглядеть совсем уж глупо: - Выходит, наврал Маяковский?
- Не то что наврал, - усмехнулся в усы старикан. - Помнится, еще на прошлую Пасху мою бумаженцию в красную корочку скобочкой р-р-раз, - старикан пристукнул по полу тростью, имитируя стук степплера, - и вшили. Притом бесплатно! А вот нонче услугу по желанию измыслили, десять рублей вынь да положь.
- Золотом! - подчеркнула дороговизну постбальзаковская гражданка.
- Пять баксов, - перевела курс Саша. - Нет, мне такого не надо!
- Говорят тем, кто не покупает корочку, отказывают чаще, - вмешался курносый розовощекий блондин, стоящий в середине очереди.
- Врут, паскуды! - отмахнулся старикан.
Спор закипел. Скоро неофиты, то есть мы с Сашей, знали буквально все. Как обойти щекотливые моменты в двадцати восьми вопросах анкеты и без помарок написать подробную автобиографию. Почему с нас причитается за оформление бумаг триста рублей, а не сто, как с настоящего трудового народа. Про необходимость торопиться с простановкой заграничных виз - срок действия паспорта до выезда - жалкие три месяца. Стоимость обязательных марок Красного Креста. Размер штрафов за переезд из одного консульского округа в другой. И самое актуальное для нас: механизм выкупа за деньги.
В деле продажи совграждан большевики превзошли коварством самих иезуитов. А точнее, изобрели оригинальный фискальный инструмент под названием "Патент на работу вне территории СССР". Формально все выглядит красиво, не просматривается ни малейшей политики - раз выплата налогов во всем мире дело святое, почему государство рабочих и крестьян должно стать исключением? Таким образом, на радость функционерам Лиги наций и прогрессивному человечеству, выезд из СССР при Сырцове наконец-то стал полностью "свободным". И более того. Стоимость патента - в рублях - заметно меньше месячной зарплаты среднего рабочего. Есть только одна "маленькая", тщательно незамечаемая из Парижа или Лондона деталь - а именно, разница в четыре порядка между ценой золота и бумажки.
За разговорами и заполнением анкет очередь подошла незаметно. К моему немалому удивлению, упирать на помарки и недостаток справок, как это обычно принято, паспортистка не стала. Только проворчала, сгребая бумаги кучей в большой конверт:
- Коммерческих, вроде тебя, чекисты вообще проверять перестали.
- Отчего же, позвольте узнать? - тут же вылез из-за Сашиной спины я.
Паспортистка, прыщавая перестарка с волосами, затянутыми в тугой узел на затылке, оторвала от стола взгляд, презрительно оглядела сперва меня, затем Сашу, и выдала не подлежащий сомнению вердикт:
- Такие гражданки нашей стране не требуются!
- Совсем? - изумился я.
- Готовность через две недели. - Паспортистка с злобно пихнула заполненную квитанции о сдаче бумаг через туннель окна. - У нас с этим нынче строго!
- Так быстро?! Спасибо! - Саша приняла бумажку, подвинулась, освобождая место следующему в очереди, и вдруг метнулась обратно:
- Мужа с собой взять никак нельзя?!
- Можно, тебе все можно! - с притворной любезностью откликнулась паспортистка. - Такие вот трудоспособные... иждивенцы, как он, - она выразительно зыркнула в мою сторону, - уезжают от нас со специальной скидкой! Надеюсь, у твоего деда найдутся лишние восемь тысяч?!
Я потеснил в сторону Сашу и склонился к окошку:
- Спасибо, не требуется!
- Ни в чем себе не отказывай!
Из бойницы сочился елейный яд, паспортистка ни секунды не сомневалась, что я или проклятый нэпач, или вовсе контра.
Как я и боялся, идею семейного выкупа Саша не оставила.
- Лови ваньку, да порезвее, в темпе дуй на завод, - безапелляционно заявила она, едва мы вылезли под лучи солнца из подъезда НКВД. - Оформляй справку из отдела кадров и выписку из личного дела. Потому гони в жилконтору. По дороге заскочи в фотоателье, помнишь, там где мне делали. Еще домой, за документами... а я пока заполню анкеты и займу очередь. О! Заодно позабочусь, чтобы мымра не сдала в чека мой пакет.