Павел Дмитриев – Скрепы нового мира (страница 24)
- Тем более удивительно! - сокрушенно покачала стеклярусом на шляпке Любовь Евгеньевна. - Но я все равно побоюсь поинтересоваться у вашего мужа, где ему удалось ознакомиться с Мишиной пьесой.****
- Он ее не не видел и не читал!
- Не надо, - изящным движением ладони Любовь Евгеньевна отмела сомнения. - Так проще, я же все понимаю. Всем проще.
- Афиноген-то на кой черт тут объявился? - беспардонно вломился в наш междусобойчик Зазубрин. - Он же вроде как в актеришки подался?
- После гонорара в двадцать тысяч золотом***** можно не только в кино... - брезгливо поморщилась Любовь Евгеньевна. - Членство в партии не помешало ему купить четырехкомнатную в Газетном переулке и нанять прислугу.
- Это кто у нас в Москве так здорово зарабатывает? - поразился я.
- Наловчился тут один товарищ, - по теме квартирного вопроса Зазубрин выступил в удивительном согласии с женой Булгакова. - Перелицовывает передовицы "Правды" в пьески.
- Вы еще посмотрите, эким он франтом вырядился! - Любовь Евгеньевна отвесила выверенный кивок в сторону совсем молодого парня, подзадержавшегося около соседнего ряда столов.
- Ничего себе!
Да у нас на Электрозаводе за такой прикид можно партбилет положить на стол. Кроваво-рыжие туфли на пухлой подошве, над туфлями, несмотря на лето, толстые шерстяные чулки, над чулками - шоколадными пузырями штаны до колен. Вместо пиджака приталенная замшевая куртка, а на голове - берет с коротким хвостиком. Полный набор признаков мелкобуржуазного перерождения, хоть сейчас в стенгазету!
- Бедный, бедный Алексей Максимович! - фальшиво принялся стенать Зазубрин.
- Он что, ученик Горького?! - опешил было я. - Хотя чему удивляться-то...
- Обидчик, - улыбнулась моей промашке Любовь Евгеньевна. - Афиногенов всю Москву измучил "партийностью литературы". Досталось от его проклятого РАППа* на орехи и Горькому, и красному Толстому, - тут улыбка пропала с ее лица, - а Володю Маяковского, царство ему небесное, эта банда травила до самой смерти, как стая шакалов - раненного льва.
- Боже, пропал калабуховский дом! - мне зачем-то вспомнились слова профессора Преображенского.
Сомнительной наградой стал очередной пинок в лодыжку.
- Развели скуку, - Зазубрин устало растер лицо широколапой пятерней.
Нашарил в кармане портсигар, тяжело поднялся и похромал в сторону дверей. На его пиджаке, ровно под левой лопаткой, сидела аккуратная заплата.
- L'amour ne se commande pas, les jeunes,** - неожиданно перешла на французский Любовь Евгеньевна. - Смотрю на таких вот Афиногеновых, и кошмарным сном мне видится Москва. Знаете почему? - она заглянула Саше в глаза. - Жить с писателем, слава Богу, совсем не то, что жить с большевиком. Да только нынче писатели сами становятся большевиками. И самое ужасное в этой истории то, что их, по большому счету, никто не заставляет. Сами, они всего добиваются сами, в этом дьявольском РАППе чуть не пять тысяч членов. Да-да, не спорьте, именно сами писатели спешат за победившим классом, угодливо потакают его вкусам и чувствам, или вернее сказать, их неуклюжему отсутствию...
- Но ведь возможен обратный процесс! - попробовала возразить Саша.
- Если бы! - Любовь Евгеньевна многозначительно повертела в руках свой пустой бокал. - Как дико, неистово я жалею, что вернулась в советский потерянный рай! Ведь настоящий писатель только лишь потому и писатель, что все пропускает сквозь свою многогрешную душу. Легче простого продать перо, да тут каждый второй его продал! Pourquoi pas, bon sang!?*** За золото, квартиру, паек. Но читателя-то не обманешь, выбирай, или творишь для него, или для души. Хоть стреляйся, как Володя, хоть пей горькую, как Олеша, хоть беги в Париж... спасенья нет.
- Pourquoi pas? - я поспешно добавил вино в бокалы дам. - Действительно, почему нет? - Вспомнив, что именно писали маститые литераторы в тридцать седьмом, щедро плеснул водки себе. Поднял рюмку в руке, на манер черепа Йорика, и с шутливой серьезностью продекламировал: - Je l'ai connu, Horatio, этот истинно русский способ самоубийства.
Супруга Булгакова шутки не приняла:
- Больно много ты понимаешь для юного большевика!
- Алексей не большевик! - немедленно вступилась за меня Саша.
- Милочка, ваш муж пока не большевик, - Любовь Евгеньевна выделила голосом слово "пока". - Сейчас не боится ни Бога, ни Дьявола, вы молоды, он может схватить тебя в охапку, увезти на Кавказ и начать жизнь заново. Но попробуй, представь его лет в сорок, перекрученным радикулитом, с тремя детьми, тещей и дачей, или, - тут ее губы язвительно покривились, - оторви его от бананов два раза в год. Что выберет он? Что выберешь ты?!
- Выберу водку, что тут непонятного? - я опрокинул рюмку в горло, дождался, пока жгучая волна прокатится по горлу и дальше вниз, до самого желудка. - Интересно, как она через желудок попадает в душу?
- Леш, пойдем домой? - в голос Саши пробились нотки паники.
Писать для денег или для души? Мое сознание рывком сдвинулось на следующий уровень понимания: мне не нужно ни того, ни другого! Для денег надо было год назад ехать с Мартой в штаты, а не к Троцкому и Блюмкину на Принкипо. Что же касается души... пора, наконец, сказать честно хотя бы самому себе: я инженер, инженер, черт возьми, а никакой не писатель. У меня нет воображения, я не умею ничего выдумывать. Я должен знать все до последней прожилки, иначе я ничего не смогу написать. Какое там к черту моцартианство, веселье над рукописью и легкий бег воображения! Самый маленький текст требует от меня работы землекопа, грабаря, которому в одиночку предстоит срыть до основания Эверест. Перелицовка Хайнлайна никакое не творчество, а расчетливое ремесленничество. То есть на этом банкете я самозванец!
Коварный план Бабеля раскрылся передо мной во всем своем мрачном блеске. В руку каким-то мистическим образом попала загодя наполненная Зазубриным рюмка.
Тост родился сам собой:
- Никогда не путешествуйте с мертвецами!
Издание книги затянет время. Промедление убьет волю. Без воли мы поедем в ад в компании мертвецов. Горький уже подрядился к ним Хароном.
- Саша, ты как всегда права! Нам пора отсюда валить. Срочно, насовсем.
- Ах, какой он у вас решительный, - притворно восхитилась, а на самом деле, верно, испугалась Любовь Евгеньевна. - Берегите его, милочка, вам крупно с ним повезло. Но погодите, - она запустила руку в лежащую на коленях маленькую сумочку, пошарилась в ней, и скоро вручила Саше сложенный вдвое конверт. - Насколько я помню, вы любите читать письма. Попробуйте это, но только дома.
- Спасибо, - поблагодарила Саша.
- Спасибо, - вторил я ей, поднимаясь со стула. - В которой стороне выход из этой чертовой мышеловки?
Писательскую пирушку мы покинули в высшей степени вовремя. Дрянная водка, да с непривычки... дорогу до дома я запомнил весьма фрагментарно, а как уснул - забыл и вовсе.
Утро, кроме долгожданного чувства определенности, принесло закономерное похмелье. Плюнуть на обрыдшую работу не позволили остатки совести; пусть побег не за горами, подводить ребят-коммунаров не стоит. Так что про письмо Любовь Евгеньевны мы вспомнили уже за вечерним чаем, когда спорили, оставаться на новоселье Бабеля, или уезжать раньше.
Охнув, Саша метнулась к сумочке, вытащила конверт, нетерпеливым молниеносным движением оторвала край, и тут же недовольно скривилась:
- Ларионовка!
- Тоже мне, ценность, - обиделся я. - Она бы еще трамвайный билет тебе подарила.
- Древняя-то какая! - Саша бегло просмотрела текст. - Эти новости недели три назад по радио передавали.
- Сожги, - посоветовал я. - Хотя нет! Давай бумажку сюда, есть вариант проще, - я кивнул в сторону туалета. - Заодно и прочту.
Обратно в комнату я вломился уже через минуту, размахивая ларионовкой как флагом.
- Ты знаешь, что теперь человека из СССР можно выкупить за деньги?!****
- Ну конечно же! - удивилась моей экзальтации Саша. - Про это, кажется, даже где-то в советских газетах писали.
- Так почему ты мне сразу не сказала? Это же все меняет!
- Ты цену-то видел? - скепсис легко читался с Сашиного лица.
- Десять тысяч рублей с носа! Пять килобаксов! Всего-то!
- Всего-то?! Ты вообще в своем уме?! Да это же невообразимая гора денег, нам за сто лет не заработать! Разве что у этого, который Афиноген, гонорар отобрать. И то, пожалуй, не хватит.