Павел Дмитриев – Скрепы нового мира (страница 12)
- Жаль. Мне понравилось работать под вашим руководством. Но буду откровенен: заводов покуда в Москве хватает.
- Брось, Петрович, зарплатой его не проймешь, - вдруг остановил начальника цеха Лукашенко.
Он вытащил из коробки очередную папиросу, неторопливо обстучал ее об стол, смял гильзу. Запалил, жадно втянул дым. Я рассмотрел на его виске несколько бордовых угрей, тёмно-синюю жилку, похожую на замысловатый иероглиф, и как эта жилка часто дёргалась под пергаментно-бледной кожей. "Как бы товарища не схватил инфаркт" - подумал я. - "Пусть уж скорее кричит и гонит к чертовой матери, лаборатория уж меня заждалась".
Однако профорг зашел с неожиданной стороны:
- Биография у тоби на дыво, гхм, правильна. Якщо тоби взять брыгаду? А колы вдасться внедрить изобретения - пидеш у замы до Петровича?
- С чего баня-то упала, - опешил я. - Да только у нас в цехе десяток инженеров, куда мне вперед дипломированных интеллигентов лезть?!
- Значить, не хочеш карьеру строить. - Лукашенко вдруг резко, с размаху вмял недотянутую папиросу в переполненную окурками пепельницу. - Скажи, зачем ты тогда экзамены в нашем ФЗУ сдал? Жаловался всем вокруг, як тоби погано на прошлом месте работы учили. Торопился, кажый день книжки до дому тягал, ночами не спал?
- Мне еще учиться да учиться...
- Тяжело было, да? Едва-едва на удовлетворительно натянул?
- Я очень старался... - Меня начал не на шутку пугать участливый тон Лукашенко.
Не напрасно. Через мгновение профорг ударил - прямо в поддых:
- Ох, чую я, як трудны тоби наши экзамены здалися... после гимназии-то!
- Всегда говорил, белоподкладочник он! Контрик! - вскочил со стула Василий. - Гнать с завода к черту, чтоб пыль за хвостом столбом вилась!
- Вась, тебе бы все гнать! - вступился Петр Петрович. - А кто пятилетку вытянет?
- Сядь, - тихо, но внятно осадил парторга Лукашенко. - Университет наш Алексей тоже закончил. Причем еще тот, - он отстучал пальцами по столу задумчивую дробь. - Политех Санкт-Петербургский мабуть?
- Точно! Ведь думал же! - шлепнул себя ладонью по лбу Петр Петрович. - Вот чего он своего бригадира водит как бычка за кольцо! Хоть тот покуда и телок совсем, но всеж... Леш, ты пяток лет с себя списал, али все десять?
Холодная волна накрыла меня от макушки до пяток. Нет, я конечно всегда подозревал, что мои хлипкие рабоче-крестьянские документы не вызывают особого доверия местных боссов. Но по совету Бабеля особо не переживал - на пятнадцатом году советской власти правдивая биография среди понаехавших москвичей встречается реже, чем невинность у комсомолок. Обнаглевшие в революцию граждане не моргнув глазом правят даты рождения, социальное положение, образование, приписывают, или наоборот, скрывают родственников. Самые отчаянные и дерзкие меняют национальность и вероисповедание. Документов нет, попробуй проверь, поройся в архивах, поищи коллег, соседей, жен или детей.
- Не тушуйся, - подбодрил меня Лукашенко. - Чутка перестарался ты с биографией, бывает. - И тут же добил: - Може ты ще на рояле играешь?
- Еще предложи в партию его принять! - процедил сквозь зубы Василий.
- Кстати да! - тут же согласился Лукашенко, напрочь проигнорировав злой сарказм парторга. - Непременно пропихнуть, покуда он по первой категории идет.****** Срочно, прямо послезавтра! Кандидатские полгода в рабочих не выходит, но хоть что-то, попроще будет особо бдительным товарищам объяснить назначение в начальники.
- Да ты вообще что...
- Потом объясню. Ты, главное, своих людей к общему собранию подготовить не забудь, - отмахнулся от Василия Лукашенко. - Алексей вот, я бачу, уж уразумел переплет в полной мере.
- Извольте еще бутерброд, - нашелся я с ответом.
- Нам всем не помешает, пожалуй, - Лукашенко потянулся за графинчиком.
Ох, какой мастер! Как технично он подвел ко мне крючок! Наживка со вкусом копченой колбаски на диво хороша, да больно жало острое. Половчее бы увильнуть от этого рыбака. Официальная одиссея за мной значится короткая да слезливая, противоречий в ней не много. Серьезного дознания, конечно, не выдержит... так оно и нестрашно при сырцовском откате в НЭП, особенно если в анамнезе такая мелочь, как отец-поручик или мать-купчиха. За подобную шалость простому рабочему не будет ничего, разве что разок премии лишат. Даже высокий дворянский титул отнюдь не приговор, для ГПУ только и важно, чтоб не окаянный троцкист. Оттого профорг меня не пугает, а манит бутербродами; уж он-то новые веяния чует получше прочих. Да и нет, судя по разговору, у него желания любой ценой расчехлить белоподкладочную контру, напротив, в словах проглядывает необходимость эту самую контру использовать.
Его легко понять, кадровый голод в советской индустрии адовый, не щадят пролетарские революции молодых элитариев. Взять хотя бы нашу бригаду. Подобру таких Семенычей, как наш любимый и единственный бригадир, к ней полагается пяток душ, а командовать ими всеми впору начальнику участка с многолетним опытом за плечами. Почему же всех их нет? Ответ прост: при большевиках - второе дно в подарок. Мало разыскать образованного. Категорически недостаточно преданного и лояльного. Непременно требуется предусмотрительный комбинатор, тот кто загодя, в самое мутное время, додумался справить себе "политически верную" биографию, таким образом - остался формально пригодным для партийно-хозяйственных игр.
То есть большевики-начальники, из тех кто дружит с головой, и рады бы тащить на руководящие посты контриков, да просто технически не могут. Все серьезные назначения идут через партбилет, а его с дворянскими корнями получить ничуть не проще, чем выжить на Соловках.
Лукашенко видит во мне пройдоху и радуется... сволочь! Интересно, у него самого в анкете честно вписано наследное дворянство, или "сами мы не местныя, отстали от поезда дитем малым"? Не по себе ли он равняет меня за осторожного, циничного карьериста, которому не повезло с пролетарской семьей или всепрощающим дореволюционным стажем? Не наигран ли его малороссийский суржик так же, как моя слабая тройка на сдаче экзаменов ФЗУ? И наконец, не считает ли он свое предложение чем-то по-настоящему щедрым, неотразимым, сравнимым с выигрышем миллиарда в лотерею или женитьбой на любимой дочке директора?
Ведь он так пожалуй и думает!
То есть, выбора у меня нет - от слова совсем. Я просто обязан с уцепиться за предложение, если не с азартным визгом, то хотя бы с осторожным энтузиазмом. Стоит отойти хоть на шаг от образа, отказаться - зверь почует врага. Врагов в Советской Республике принято уничтожать любой ценой.
- Может тебе одного бутерброда мало? - поторопил меня легкий на помине Лукашенко.
Рвать советскую границу по снегу, да с женой - верное самоубийство, а до лета еще слишком далеко. Как бы ни хотелось отказаться, но здесь и сейчас мне придется присягнуть на верность:
- Вообще-то я готовил для администрации Электрозавода что-то типа сюрприза. Недавно мне удалось придумать серьезное устройство, способное принести стране огромный экономический эффект...
- Ну наконец-то! - искренне обрадовался моим словам Петр Петрович. - Давно бы так!
- ... для доводки нужен месяц, может быть два.
Лукашенко молча разлил по стаканам остатки графина, поднял свой:
- За изобретателей! - Наклонился ко мне ближе, обшарил серыми въедливыми глазами лицо. - Через две недели в нашем цеху митинг, там доложишь коллективу о внедрении сегодняшней рационализации. Речь согласуешь со мной не позже чем за три дни. Серьезное изобретение готовь до первомаю. Я на тебя надеюсь, не подведи.
- Пить так пить! - я поднял свой стакан. Но про себя продолжил: "сказал котёнок, когда несли его топить".
3. В день Интернационала так можно
Москва, 1 мая 1931 года (10 месяц с р.н.м.)
- Не простит тебя твой кит, и два маленьких бобра, утка может быть простит, ведь душа ее добра, - выводит недавно разученный текст 2013 года запевальщик Ванюшка.
- И, все дружно! - я вмешиваюсь в процесс, взмахивая ложкой как дирижерской палочкой.