Павел Дмитриев – На распутье 2.0 (версия 2026) (страница 4)

Брежнев полистал лежавшие перед ним материалы.

— Что ж, по существу возражений нет?

Не возразил даже Суслов. Победу следовало правильно оформить для экспорта.

— Тогда предложение принять. Смету уточнить вместе с Совмином и Министерством обороны, состав участников согласовать с товарищами из братских стран. Проект решения подготовить.

Черненко записал последние слова. Малиновский поднялся, вслед за ним — Романов и Епишев.

— Спасибо, товарищи, — коротко бросил Брежнев.

Дверь за приглашенными закрылась.

Леонид Ильич перевернул лист повестки.

— Дальше.

— Информация Комитета государственной безопасности, — подсказал Черненко.

— Зови Семичастного.

Владимир Ефимович ждал своей очереди уже больше часа. На заседания Президиума его приглашали не впервые, и порядок давно стал привычным: приехать заранее, сдать материалы сотруднику Общего отдела, потом сидеть в приемной, листать свежие газеты и гадать, сколько времени товарищи потратят на предыдущие вопросы.

На этот раз ожидание Семичастного совершенно не раздражало.

Красная папка лежала на коленях, и время от времени он машинально проводил ладонью по гладкому дерматину. Хотелось открыть ее еще раз, хотя содержание трех коротких справок Владимир Ефимович уже знал едва ли не наизусть.

Вышедший Малиновский на секунду задержался у двери.

— Давно сидишь?

— Час с небольшим.

— Повезло, — хохотнул маршал. — Мы быстро.

Следом появились Епишев с Романовым. Поздоровались на ходу и направились к выходу. Через несколько секунд из кабинета выглянул Черненко:

— Владимир Ефимович, проходите.

Семичастный встал, привычным движением одернул китель и шагнул за тяжелую дверь. У стола коротко поздоровался, занял свободное место с краю, положил перед собой тонкую красную папку и дождался кивка Брежнева.

— Товарищи, органами государственной безопасности впервые получено устойчивое чтение действующей шифрованной дипломатической линии одной из стран — участниц НАТО.

В огромном кабинете стало заметно тише.

Даже Шелепин, заранее знавший, о чем пойдет речь, перестал вертеть между пальцами сложенную записочку и внимательно посмотрел на друга.

Семичастный раскрыл папку.

— Речь пока не идет о всей дипломатической переписке или тем более военной связи. Вскрыт один канал. Но полученные сведения уже проверены по независимым источникам и подтвердились.

Он вынул три листа и разложил перед собой.

— Первое сообщение было перехвачено за двое суток до переговоров в Москве. В нем послу давались указания по позиции правительства и пределам допустимых уступок. Второй документ — запись беседы в Министерстве иностранных дел. Третий — справка товарища Громыко о совпадении основных положений.

Черненко поднялся, забрал листы и начал передавать их по столу.

Теперь Семичастный мог не торопиться.

Первым заговорил Микоян:

— Насколько надежно?

— Текст восстановлен не полностью. По отдельным группам специалисты оставили варианты. Но содержание сомнений не вызывает.

— Они знают? — спросил Суслов.

— Нет. Это не агентурный материал. Шифр вскрыт расчетным путем.

Брежнев резко поднял голову.

— Совсем без агентуры?

— Совсем. Ни источника, ни добытых ключей, ни доступа к аппаратуре. Только перехват и расчет.

После этих слов значение доклада резко изменилось. Без агентуры это был уже не удачный разведывательный эпизод, а принципиально новая возможность.

Косыгин дочитал справку Громыко и отложил лист.

— Почему раньше не могли?

Семичастный ответил без заминки:

— Объем перебора слишком велик. В их аппарате[5] шесть сменных колес, десятки штифтов, положение каждого колеса, система зацепов, порядок движения. Все это образует ключ. Противник установки регулярно меняет. Раньше мы изредка добирались до правильного варианта, но к тому времени сведения уже теряли оперативную ценность.

Косыгин чуть поднял брови.

— А теперь?

— Применили новый метод машинной обработки. Не стали перебирать весь ключ целиком. Сначала по накопленному массиву отсеяли заведомо неверные сочетания, затем отдельно проверили оставшиеся параметры. В результате вместо миллионов вариантов специалистам осталось несколько сотен.

— А дальше?

— На четыреста семнадцатом варианте получили резкий выброс. Проверили еще раз — тот же результат. Потом проверили соседние значения. Дальше специалисты разобрались сами.

Шелепин едва удержал лицо. «Получили резкий выброс» звучало куда солиднее слов Петра: «Вот здесь график почему-то вверх полез».

— Значит, дело только в скорости счета? — спросил Устинов.

— Нет, Дмитрий Федорович. И вот это самое интересное. — Семичастный положил ладонь на раскрытую папку. — Машина дала возможность проверить одну идею наших математиков. Похоже, они нащупали общий принцип, позволяющий резко сокращать перебор. Если результат подтвердится на других системах, речь пойдет уже не об этом конкретном шифре, а о целом классе машинных шифров.

Теперь заинтересовался даже Суслов:

— Насколько это серьезно?

— Метод уже сработал. Специалисты считают, что случайностью такой результат быть не может. Сейчас проверяем его на других системах. Если получим то же самое — придется пересматривать сами основы дешифровальной работы.

Семичастный на секунду замолчал.

— И шифровальной тоже.

Он покосился на ручку Черненко.

— Леонид Ильич, тут есть еще одно обстоятельство. Подробности я предпочел бы не заносить даже в рабочую запись.

Черненко вопросительно посмотрел на Брежнева.

Тот несколько секунд молчал.

— Хорошо. Подробности не записывай. В протокол — только решение.

— Предлагаю создать при Восьмом главном управлении специальную расчетно-математическую группу. Формально — в составе главка. Фактически — в прямом подчинении председателя Комитета. Человек десять-пятнадцать. Отдельное делопроизводство, без рассылки материалов по управлениям.

— Какое решение требуется от Президиума?

— Санкционировать такой порядок работы. И разрешить при необходимости привлекать специалистов из других организаций, не раскрывая им общей задачи. Работу придется разбить на отдельные участки. Каждый будет знать только свой. Полную картину — не больше трех человек.

Брежнев обвел взглядом стол.