Павел Дмитриев – На распутье 2.0 (версия 2026) (страница 3)
— Эллиптические.
Он наконец потянулся к чайнику.
— А Володе я сам передам. Это уже по его хозяйству.
Кажется, кофе мне все-таки удалось спасти.
Ближе к обеду полез в ноут искать что-нибудь про эти чертовы ключи. Первым делом открыл PuTTY — знакомая штука, ей я постоянно лазил на серверы. Потом вспомнил про лежавший рядом PuTTYgen — генератор ключей. Точно — открытый, закрытый, все как рассказывал Александру Николаевичу.
Но толку немного: что там внутри софта происходит, непонятно.
Что еще стоит? OpenSSL?
Этой штукой я пользовался не раз, когда очередной сервер начинал материться чем-нибудь вроде There is a problem with this website's security certificate. Подключиться напрямую, посмотреть, что сервер на самом деле отдает, кем подписан сертификат, когда у него кончается срок и не забыли ли опять приложить промежуточный.
Открыл, вызвал справку. Пробежался по знакомым словам…
— Во как…
RSA[3]. DSA[4]. Diffie — Hellman[5]. Генерация ключей. Подписи. Шифрование.
Кажется, я удачно зашел.
На этом и успокоился. А зря…
Семичастный приехал ближе к вечеру, без формы, в обычном темном костюме. Поздоровался на ходу, бросил на стол сложенный вчетверо листок из шелепинского блокнота и сразу спросил:
— Ну что, накопал что-нибудь?
Я уселся за стол, открыл Dell, развернул к Владимиру Ефимовичу экран, снова открыл OpenSSL.
— Вот смотрите. Тут можно самому сделать пару ключей. Один закрытый, второй открытый.
Быстро набрал в текстовом файле: «собрание актива завтра в 23.00».
— Представим, что это послание вам.
Сгенерировал ключи, открыл файл с публичным.
— Вот этот можете забрать себе. Копировать сколько угодно. Хоть в «Правде» печатать.
Семичастный усмехнулся:
— А дальше?
Набрал по подсказке справки длинную абракадабру с rsautl, encrypt, pubin и именем открытого ключа. Enter. Никаких фанфар — рядом просто появился новый файл message.enc.
Открыл его блокнотом. Мешанина нечитаемых значков.
— Вот. Зашифровалось. Причем именно открытым ключом.
— А обратно?
— Этим же — никак.
Я попробовал для наглядности. OpenSSL закономерно выругался.
Для обратной операции пришлось заменить encrypt на decrypt и подсунуть уже закрытый ключ — разумеется, показывая и объясняя каждый шаг. Через секунду рядом появился третий файл с исходным текстом.
Лицо Председателя КГБ стало… странным.
— Но как⁈
Я пожал плечами.
— Вот этого как раз и не знаю.
Пришлось лезть уже не в короткую справку командной строки, а в документацию OpenSSL. Долго бродили по дебрям описаний: сертификаты, функции, параметры, ссылки на другие разделы — глаза быстро начали стекленеть. Но наконец в разделе про EC_KEY попалось нечто осмысленное.
Я переписал самое понятное. Эллиптическая кривая: y² = x³ + ax + b. Закрытый ключ — случайное целое число. Открытый — точка на кривой, полученная умножением точки-генератора на это число. Для себя сократил: Q = dG. Ниже — ECDSA: подпись создается закрытым ключом, проверяется открытым. Еще выписал EC_POINT_mul, конечные поля и список хешей. Что именно означала половина этих слов, я по-прежнему представлял весьма смутно.
Кажется, Владимир Ефимович понимал еще меньше меня. Довольно быстро он сказал:
— Хватит.
Сгреб листочки, аккуратно сложил их пополам и сунул во внутренний карман пиджака.
Через пять минут «Чайка» уже выезжала за ворота.
Похоже, кому-то сегодня предстоит бессонная ночь.
Глава 1
Кабинетный бой
Очередное сентябрьское заседание Президиума ЦК КПСС начиналось вполне традиционно. К одиннадцати часам все участники собрались в бывшем сталинском кабинете[1]. Слева от входа вдоль стены тянулся длинный стол для заседаний, покрытый темно-зеленым сукном. Именно за ним когда-то собиралось сталинское Политбюро. Никакого формализма или помпезности, минимальный официоз создавала только краткая совершенно секретная рабочая запись заседания, которую от руки вел сидевший чуть в стороне недавно назначенный заведующий Общим отделом ЦК Константин Черненко.
Тяжелые деревянные панели стен, разбитые на некрупные квадраты, шторы с оборками на широких низких окнах, высокий потолок с простоватой люстрой, пестрый ковер, который когда-то выбрал Сам. Казалось: еще немного — и опять раздадутся мягкие неровные шаги прогуливающегося за спиной вождя. Потянет табаком от знаменитой трубки, прозвучит глуховатый голос с кавказским выговором.
Иногда ощущение чужого присутствия становилось неприятно отчетливым. Еще секунда — и придется обернуться. Но Александр Николаевич вовсе не спешил прогонять вставшего за спиной призрака. Щекочущий нервы «безопасный страх» обострял чувства. Свет делался чуть ярче, слух улавливал малейшие оттенки интонаций, пальцы были готовы играть с «записочками» соратников[2] едва ли не сами по себе.
Первые вопросы шли своим чередом. Минут двадцать ушло на предстоящий приезд товарища Новотного. Уточняли маршрут чехословацкой делегации, прикидывали, сколько дней оставить на Москву, стоит ли везти гостей в Горький и кто именно должен сопровождать их по республикам. Несколько раз возвращались к формулировкам совместного сообщения — слишком теплые слова могли не понравиться соседям, слишком холодные обидели бы самих чехов.
Следом добрались до нового Положения о социалистическом государственном производственном предприятии. Тут разговор неожиданно затянулся. Спорили о правах директора, фондах материального поощрения, премиях и ответственности руководителей. Микоян ехидно заметил, что директору сначала дают больше самостоятельности, а следующими тремя пунктами объясняют, как именно он обязан ею пользоваться. Косыгин, ради которого, похоже, и была отпущена шпилька, даже не улыбнулся.
Потом пригласили Малиновского.
Маршал вошел не один — следом появились председатель Госкино Романов и начальник Главного политического управления Епишев. Черненко принял у них толстую папку, раздал подготовленные материалы.
— Есть предложение снять для зарубежного проката большой художественный фильм о завершающем этапе войны[3], — без долгих вступлений рубанул Малиновский. — Вернее, три фильма. Сорок третий, сорок четвертый и сорок пятый годы. От Курской дуги до Берлина. А то еще несколько «Самых длинных дней»[4] — и выяснится, что Европу освободили без нас.
— И во что нам обойдется такое напоминание? — сразу оживился Косыгин.
Председатель Госкино Романов словно только этого и ждал.
— По предварительному расчету — несколько миллионов рублей на весь цикл. Основные расходы — пленка, натурные съемки и массовые сцены. Военную технику и личный состав предоставит Министерство обороны. Подробная смета в материалах.
— Без учета армии? — зацепился Косыгин.
— Да. Техника, личный состав, горючее — отдельно.
— Не беспокойся, Алексей, танки после съемок вернем, — невозмутимо добавил маршал.
— То есть дешево не будет, — подвел итог Брежнев.
Суслов поинтересовался, кто будет отвечать за историческую часть. Епишев сообщил, что Министерство обороны готово выделить консультантов из числа непосредственных участников операций, а спорные эпизоды предварительно согласовывать с ГлавПУРом.
— Только не превращайте художественный фильм в заседание Военного совета, — заметил Микоян. — Его за границей смотреть будут.
Романов поспешил заверить, что именно поэтому к работе и собираются привлечь крупных режиссеров и сценаристов.