Павел Данилов – Пура Менте (страница 6)

Никто не запрещал заниматься оппозиционным делом, так как не видели в нем ни выгоды, ни опасности. «Еще одна банальная субкультура, – говорили те, кто следил за новостями, – но этот Герман хорош, хорош».

Он блистал, он много говорил, часто заученными, подкинутыми Аурумом и Куртом, словно старшими братьями, фразами, но Герману было неважно, он просто хотел, чтобы звук его голоса слышали другие люди. Он был из тех, кто в детстве, лет до семи, думают, что их зовут Заткнись. Глаза Германа все время лихорадочно горели, он был большим и важным ребенком в теле сорокалетнего мужика.

Худой сероглазый Аурум, не утруждающий себя выражением чувств через мимику, никогда бы не сгодился для подобной роли. Как и немного потерянный, хоть и с уверенным голосом, ушастый бритоголовый Курт.

В обед, после съемок утренних шоу и новостей, квартет из оппозиционной «верхушки» собрался за столом. Курт, Аурум и Вероника заказали солянку, а Герман ел фермерскую контрабандную свинину, которой его угостил один из сочувствующих операторов шоу «Люди послезавтра». Аурум проверил ее на наличие ядов и психотропных веществ – чисто. Свинина была синтезирована в ностальгической поварской машине: мясо на криво отрубленной кости с едва уловимым посторонним привкусом и запахом. Но Герману Аурум об этом говорить не стал – пусть вдохновляется.

– Ирония, что мы следим за ИИ через компьютеры, которые основа ИИ, – начал разговор Герман, слегка видоизменив услышанную на шоу фразу от дебатирующего в пользу Пура Менте.

– Мы воюем на его территории, – неожиданно согласилась Вероника.

– Воюем, – хмыкнул Курт, – подглядываем через замочную скважину. Но деньги потекли. Ждите повышения зарплаты в три раза, а у тебя, Герман, в пять.

– Деньги не главное, – широко и самодовольно улыбнувшись, поскромничала звезда.

– Давайте потеоретизируем, – предложил Аурум, – если мы все-таки уничтожим ИИ, что произойдет? Я думаю, это отбросит человечество по развитию к концу двадцатого века.

– Большинство людей не приспособлены к простейшим операциям, – заявила Вероника, – ждите всеобщей депрессии, массовых самоубийств, беспорядков, безнаказанного насилия, домашнего садизма, создания сект или даже целых религий.

– Ты, как всегда, душка, – вставил Герман с набитым ртом.

– Мы снова не будем знать, где произойдет землетрясение или обрушится цунами, какой силы будет ураган и куда, черт возьми, грохнется метеорит. В общем, как и положено людям, в глобальном смысле станем слепыми, – оживленно описал будущее Курт.

– А вы не допускаете мысль, что Пура Менте не врет? Что нет у него тайных целей? – подверг критике основу основ оппозиционного движения Аурум. – А, если даже и есть, то они безвредны для человечества?

– Почему же он о них молчит? – тут же зацепился Герман.

– Потому что мы тупицы, – вздохнул Аурум. – Можно замучить и научить десятилетнего решать интегралы. Только зачем?

– Мы трехлетки, – буркнул Курт, медленно пережевывая пищу.

– Я не брошу оппозицию, не поступлюсь принципами, тем более сейчас, когда я его прижал, – махнул на всех рукой Герман. – Это вы от усталости так заговорили, и от страха. Попробуете свинину?

– Мы как варвары перед стенами каменного замка, – поддержала упадническое настроение Вероника.

– Всегда есть слабое место, – со знанием дела проговорил Герман, словно средневековый военачальник, успешно осадивший десяток крепостей.

– Знаем-знаем, канализация. Мы и так по говну плывем, – Аурум впервые ругнулся и ему это не понравилось. Вообще после увиденных махинаций с космическими технологиями он стал сам не свой.

Когда все разошлись, Вероника сменила тему:

– Хочется чего-то простого.

– Кроме чая и маникюра? – улыбнулся Аурум, обнажив несколько зубов. Скулы свело легкой болью от непривычного для лицевых мышц действия.

– Сделать что-то приятное и бесполезное вместе с тобой.

– Хорошо, – кивнул Аурум, словно согласился помочь с каким-то делом.

Давно стемнело, и они лежали на надувном матрасе посреди крыши четырехэтажного здания оппозиции. Фонарей вокруг не было, все сотрудники давно уехали домой, оставив окна кабинетов темными, а до ближайших спальных домов, высотой в пятьдесят этажей, было пару километров. Вокруг Аурума и Вероники скопилась сюрреалистичная даже для окраины города чернота.

– Скучно так лежать, – улыбнулась Вероника. – И хорошо.

– Самые скучные люди те, кому не бывает скучно.

– Давно не видела звезд, – рассматривая три блеклых точки, проворковала Вероника.

– На мониторе – постоянно, в живую – не вспомню, – пожаловался Аурум.

– Что ИИ в них нашел? Куда он собрался? С резервным копированием-то все ясно…

– Я обязательно узнаю! – перебивая девушку, с напором прошептал Аурум. – И, представляешь, я впервые не хочу говорить о работе. Тошно. А с тобой – хорошо.

Он поцеловал Веронику и с грустью подумал, что ей придется давать команды телу через Пура Менте, чтобы ответить ему взаимностью.

***

Аурум промотал голографическое интервью на середину. Казалось, что интервьюер, серьезная женщина с несерьезными рыжими кудряшками, и гладко выбритый и аккуратно, без фантазии, причесанный Герман сидят рядом с Аурумом. Но в офисе оппозиции не было столь шикарных анатомических кресел, управляемых ИИ, с массажем, вентиляцией и диагностикой состояния сидящего.

– Можете ли утверждать, что родители сознательно готовили вас для противления Пура Менте?

Герман располагающе улыбнулся и с мудрым видом выдохнул, словно собирался нырнуть в ледяную прорубь.

– Вы знаете, что я его так не называю. Даже ИИшка – это слишком уважительно. В моем детстве Сордида Менте еще оставлял возможность для маневра людям, которые чувствовали его жажду господства. Родители научили меня трудиться и смотреть на мир без розовых очков, которые на каждого человека надел, – Герман сделал паузу, убеждаясь, что все его слушают, и хмыкнул, – вы знаете кто. Мое имя, конечно, не значит «Чистый разум», и я, что за глупость, не давал его себе сам. «Единокровный; братский; подлинный» – я не опозорю своего имени. Только подлинные слова для моих единокровных братьев – всех людей планеты Земля.

– И у вас не было даже робоняни? Как же ваша мама справлялась?

Герман с превосходством покачал головой. То ли денег у семьи не было, то ли родители тоже с «принципами», но Аурум знал: дома у звезды не было ничего с приставкой робо-.

– Со мной работает прекрасная девушка Вероника, – начал Герман, не дожидаясь следующего вопроса. Даже в этих хороших словах он смог передать гремучую смесь из искренности и боли. – Инвалид, живущий благодаря паршивым щупальцам Сордида Менте, и она до сих пор не знает правды…

Аурум на миг почувствовал себя Франкенштейном. Он выключил проекторы, и его психологический монстр исчез.

***

Аурум давно перестал ездить домой, проводя за работой по восемнадцать часов в сутки. Порой он дремал прямо за столом, иногда совмещал отдых с прогулкой и свиданием: спал несколько часов с Вероникой на крыше.

Он стал замечать, что ИИ часто отвлекается от прямых обязанностей, все операции делает с задержками, совершает ошибки. Аурум боялся пропустить что-то переломное, важное, он все время был на связи с Куртом и Германом, сообщал обо всех оплошностях Пура Менте.

– Получилось! – заорал Аурум, сильно напугав Веронику. Такой громкий голос она слышала от него впервые. – Я начал еще год назад, а последние дни атаковал этот информационный сервер без перерыва!

Вначале Аурум даже не сообразил, что увидел, настолько это было далеко от самых смелых негативных предположений в адрес Чистого Разума. Рядом стояла Вероника. С открытым ртом она плюхнулась на колени к Ауруму.

– Твою мать.

Аурум с ужасом увидел все данные по космической программе Пура Менте. Медленное, целенаправленное, невообразимое предательство. Десятки спутников и грузовых кораблей отправлены к планете Цитания, родине других разумных гуманоидов – цитан.

Аурум хватал ртом воздух, думая, что сошел с ума. «А если Пура Менте специально дал лазейку? – пытался объяснить увиденное Аурум. – Вдруг это дезинформация? Какие еще инопланетяне, какие цитане? Кто это?!» Сумасшедшая чушь, которая все-таки легко может оказаться правдой.

Аурум нашел декодер для языка цитан и стал читать восхищенные разговоры Пура Менте с инопланетянами. Надо отдать им должное: у цитан для всей цивилизации был общий язык. Сделай также земляне, стали бы разностороннее и психологически мобильнее. Информация полилась каскадным водопадом: отовсюду, громко, с брызгами, быстро складываясь в общую картину – в широкую полноводную реку предстоящей катастрофы.

По разговорам, по представленным цитанами для Пура Менте исследованиям, по образцам культуры быстро складывалось впечатление о внеземной расе: умные, высокоморальные, самодостаточные. Они никогда не создавали ни религий, ни искусственного интеллекта, а из-за многовекового отсутствия войн инженерное искусство конструирования оружия пришло в упадок. Как и старая остывающая планета.

Цитане вместе с Пура Менте просчитали – вот куда уходило столько вычислительных мощностей – что если ИИ останется на стороне людей, то через двести лет неизбежна война на уничтожение между людьми и цитанами. Аурум заподозрил вброс изначально искаженных данных. Возможно, Пура Менте руководствовался не холодной логикой, а симпатией к цитанам, когда выбирал ветви на древе вероятностей. Инопланетяне, как любой выживший вид, смотрели на угнетение людей со здоровым эгоизмом фермера-скотовода.