Павел Данилов – Пура Менте (страница 5)

Оплату он предпочитал в разных валютах: долларах, евро, юанях, рублях, но, в основном, брал алмазами, драгоценными металлами. Тоннаж был запредельный. Словно подросток, откладывающий каждую копейку, данную родителями, в надежде поскорее от них съехать, Пура Менте не гнушался брать деньги за все подряд. С помощью спецроботов он замораживал ледники, сохранял популяции важных для экосистем организмов, очищал океаны, и получал золото за каждую решенную экологическую проблему.

– Похоже, клюнуло что-то покрупнее, – Аурум постучал зубами.

– Твоя программа? – с восхищением спросила Вероника.

– Да, смотри, эти сделки выбиваются из миллиона других. Они все проведены с помощью бартера и в общих декларациях, которые от нечего делать просматривают умники-обыватели, их нет.

Вероника подвинула стул вплотную и села, прижавшись к Ауруму коленкой.

– И что он выменивает? – барабаня розовыми ноготками по столешнице, спросила девушка.

– Все патенты, связанные с космосом.

Больше всего людей интересовал собственный внешний вид, видеоролики, виртуальная реальность и чужие деньги. Освоение космоса было даже не в первой десятке приоритетов человечества. Пура Менте же интересовался им безмерно. И вовсю пользовался космическими технологиями. Бэкапы своего сознания, слепки разума в данный момент времени, Пура Менте исправно отправлял на десять личных спутников. Семь двигались по разным орбитам Земли, два аппарата наворачивали круги вокруг Луны, а еще один затерялся среди естественных спутников Юпитера. Словно Пура Менте знал, что с Землей может что-то случиться.

– Мания какая-то, – глядя на список «покупок», удивленно проговорила Вероника. – А из людей кто-то занимается проектированием техники сложнее орбитальных спутников? Без помощи и надзора ИИ?

Аурум быстро перебирал пальцами по бесшумной сенсорной клавиатуре с имитацией клавиш.

– Изучаю.

Четверть часа в помещении стояла напряженная тишина. Казалось, что Вероника и Аурум даже перестали моргать. Вошел Курт.

– Вы чего это? – спросил он.

Аурум рассказал о находке, и озвучил ответ на вопрос Вероники:

– Все новые исследования легли на плечи инженеров-фанатиков, которых не смогло остановить ни низкое финансирование, ни равнодушие общественности, ни проблема конкуренции с ИИ.

– Интересно, – с зевком сказал Курт. – Ты говорил, что хочешь устроить собрание, посоветоваться.

– Да, нужен Герман.

– Герман? – Курт словно слышал это имя впервые.

Аурум многозначительно кивнул.

– Я изучил стратегию аномального бузоэффекта, Герман подходит идеально.

Курт прищурился и разулыбался, словно очнувшись от многодневной дремоты.

– За счет чего существует оппозиция? – обратился к начальнику Аурум. – Откуда деньги на зарплаты, на электричество, на оборудование?

– Многие люди, когда у них что-то ломается, начинают винить ИИшку и, в сердцах, как знак протеста, отправляют пожертвование на счет оппозиции в созданном ею банке, – с пренебрежением поведал Курт и тыкнул себя в грудь. – Финансовое учреждение с громким названием «Банк оппозиции» управляется вашим покорным слугой.

– Негласные попрошайки мы, – услышав обрывки фраз, обозвался Герман.

– Смешно, что все операции до входного шлюза выполняет все тот же ИИ, – усмехнулся Курт и погладил бритый череп.

Аурум выдавил из себя полуулыбку.

– Наверное, мы ему кажемся трехлетним ребенком, – вздохнула Вероника, – который наставляет на отца пластмассовый пистолетик и говорит: «Пыщ-пыщ».

– Да плевать, что он думает, – махнул рукой Курт, – денег хотелось бы больше.

– Вы воспринимаете это как бизнес? – прощупывал почву Аурум.

– Десять лет на подачках, никакой монетизации, – усмехнулся Курт, – если это бизнес, то я – идиот.

– Нужно натворить какой-нибудь безобидной и дикой…

– Хрени, – подсказала Вероника.

– Да, – кивнул Аурум, – привлечь взрывное внимание, таков первый пункт аномального бузоэффекта, а второй, третий и десятый пункт сводятся к одному и тому же, но под разными углами: творить ее дальше с умным видом. Где внимание людей, там и деньги.

– И – наоборот, – поддакнула Вероника.

Курт пригладил бакенбарду, задев торчащее ухо:

– И на чем зарабатывать?

– Реклама и продажа товаров, – начал Аурум.

– Я перепроверила, посидела на форумах, – не отводя взгляда от Германа, подхватила Вероника, – людей с фобией очень много.

– Несколько человек из сельских поселений предложили продукцию без клейма ИИ.

– И как качество? – поднял брови Курт.

Аурум покачал ладонью туда-сюда:

– Фермерское. Но продукты безопасные.

Пура Менте не ставил ультиматумов, не предлагал компромиссов, он – убеждал. Так человечество отказалось от говядины, свинины, тунца, индейки и многих других «нерациональных» продуктов. Как деликатесы для богачей, желающих приготовить еду самостоятельно, и для элитных ресторанов с поварами-людьми, остались курятина и разводимая на водных фермах рыба.

Овощи, фрукты, ягоды тоже выращивали, но основной рацион всех жителей планеты состоял из сои и мяса сверчков. Поварские машины с помощью ароматизаторов, красителей, механической обработки и 3D печати превращали их практически во что угодно: в молоко, в краба, в хлеб, в плавник акулы, ореховую пасту или в семикилограммовую, идеально запеченную, рождественскую индейку с хрустящей корочкой.

Герман бродил по комнате, вслушиваясь в разговор, затем подошел к единственному окну. Была у него привычка: перед тем как опустить рулонную штору, показать стеклу средний палец. Потом он тянул веревочку, хотя можно было нажать на кнопку.

– Зачем вы так делаете?

– Спроси у ИИшки.

– Во-первых, я не могу, – зло проговорила Вероника, – во-вторых, откуда он знает?

– Так он же хренов экстрасенс, – ответил Герман и с чувством расхохотался над собственной шуткой.

– Кажется, я теперь знаю, кто залепляет сенсоры у автоматических унитазов, – задумчиво глядя в потолок, проговорил Курт и продолжил потягивать заваренный Вероникой чай. Начальник оппозиции снова словно спал, только сон был приятный.

Комнату заполнил аромат ретро-лака со специальной отдушкой «ацетон». Вероника уверенными мазками покрывала розовые ногти густым иссиня-черным гелем, так она успокаивалась. Подсыхая, лак начинал играть перламутровыми проблесками.

Аурум сел напротив «пятиминутного» наставника. Герман был недоволен тем, что его вызвали, и заодно польщен вниманием.

– Мы сделаем тебя медийной личностью, будешь твердить, что узнал страшный секрет: квинтэссенция всей работы оппозиции за десять лет в твоих руках и ты готов поделиться секретом с людьми. Но дашь шанс Сордида Менте, этому Грязному Разуму, признаться во всем самостоятельно.

Герман поковырял в ухе, смачно сплюнул и протянул:

– Мать вашу за ногу…

– У нас нет робота-уборщика, – ледяным тоном заметила Вероника.

– А ты кто? – гоготнул Герман.

– Женщина, которую нельзя оскорблять, – твердо сказал Аурум, – мне достаточно дня, чтобы превратить твою жизнь в ад. Хочешь, я взломаю всех роботов рядом с тобой? Спокойный прием пищи, сон и дефекация станут для тебя несбыточными мечтами. Или выберешь славу и возможность ударить по Сордида Менте изо всех сил?

– Герман, это твой шанс поднять оппозицию и себя на новый уровень, и наконец-то напрямую потягаться силами с ИИшкой, – Курт выпрямился на стуле и сделал голос звонче для большей убедительности, – никто не справится лучше тебя, я об этом думаю много дней.

«Больше двух – уже много», – усмехнулся про себя Аурум.

– Сордида Менте. Мне нравится, – процедил Герман. Затем, словно репетировал сотню раз, с сарказмом, растягивая гласные, произнес. – Наш большоой дообрый друг Сордида Менте.

Все молчали, Герман кивнул.

– Я в деле.

***

Герман купался в лучах славы, даже зубы согласился полечить. Люди чувствовали в нем по-настоящему своего: чуть туповатого, уверенного, не молодого и не старого, опору стабильности человечества в классическом смысле.