Павел Данилов – Пура Менте (страница 21)
– И что? Уху до конца дней будешь варить?
– Мы уже мертвецы, посмотри вокруг. Так чего дергаться? А ты и вовсе пенсионер. Можно сказать, Бог тебе вторую жизнь подарил.
– И я не хочу ее просрать, – разозлился я и встал. – Сам доедай свою уху. Я без лука в три раза вкуснее сварил.
– До завтра, – хмыкнул Василий. – Все новенькие нервничают. Да ты вроде постарше, мудрее должен быть.
Я, молча, вышел из столовой. Больше меня не интересовали ни повар, ни Марина, ни Сеня, ни Марат. Ни стройка нового общества в нашем разрушенном городе. Я жаждал вернуться в цивилизацию. С ее суетливым порядком и тихим досугом. У меня еще есть время заново собрать и перечитать свою библиотеку.
«Старый, мудрый, пенсионер, – мысленно ворчал я. – Жри уху раз в день, да еще паши на чурку чумазого сутки напролет. Нет уж, увольте».
– Ты куда? – спросил охранник.
– Марат послал, – едва не прорычал я. – Мы с ним давние знакомые.
Возле ворот стоял старенький велосипед. Не раздумывая и мгновенья, я оседлал стального коня. И стоя на педалях, словно подросток, с места рванул вперед. Сзади послышались крики. Охранник даже нажал на курок, но автоматная очередь закончилась на втором выстреле. Одна пуля просвистела высоко над головой, другая клюнула в метре от колеса.
Насилуя мышцы и связки, хрустя коленными суставами, я продолжал мчаться прямиком к стене. Благо кто-то смазал велосипед и ехал он вполне сносно. Сияющая преграда приближалась, загораживая весь мир. На миг мне показалась, что свет колеблется, словно дышит. Я мотнул головой, и пейзаж снова застыл. Не останавливаясь, с зажмуренными глазами я въехал в золотую стену. Ощущение было, словно перед прыжком с десятиметровой вышки в ледяную воду.
Мир умер в одно мгновение. Я оказался в космосе, внутри какой-то сияющей туманности. Полная и всеобъемлющая тишина оглушала. Казалось, появись здесь комар, он свел бы меня с ума. В этот же миг раздался назойливый непрерывный писк. Свет смеялся надо мной. Над моей ничтожностью, над моим страхом. Свету было любопытно. Свет решал: отпустить новую игрушку на волю или оставить навечно себе. Словно муху, застывшую в древесной смоле. «Отпусти, я еще вернусь», – с усилием подумал я.
Я мчался на велосипеде, за спиной осталась стена света. Раскрыв глаза, я резко крутанул педали назад. Велосипед поводило из стороны в сторону под характерный шипящий звук, и я остановился.
Прямо передо мной лежала огромная ржавая железка. Вначале я подумал, что это гигантская рухнувшая опора ЛЭП. Но, отъехав на сотню шагов в сторону и оглядевшись, я понял, что Бог снова пошутил и осуществил еще одну мою мечту – побывать в Париже.
Желудок сдавил спазм, словно я не ел несколько дней. К горлу подступил мерзкий тошнотворный ком, а шар пустоты, образовавшийся в груди еще когда я в первый раз выглянул из окна своей квартиры, разросся до размеров баскетбольного мяча.
Никогда не думал, что в нашем суетном, но, в общем-то понятном мире, Волгоград начнет граничить с Парижем. А не сходить ли мне в кабаре? Поглазеть на красоток, пропустить стаканчик французского вина? Или, наоборот, посетить собор парижской Богоматери и отвесить поклон терновому венку Христа? Кто теперь Бог? У кого просить помощи?
От мыслей меня отвлек оклик:
– Bonjour!
Я оглянулся и встретился глазами с улыбающимся в тридцать два зуба парнем.
– Parlez-vous français?
Я помотал головой.
– Do you speak English?
Говорила мама: «Учи английский – пригодится». И вот права же была. В шестьдесят один год – пригодилось бы.
– Sprechen Sie Deutsch? – продолжал иностранец.
– Гребанный полиглот! Я русский! И даже свой язык знаю не до конца! – взорвался я.
– Russe?
– Да. Yes.
– А-а-а. Crier toujours. Venir sur, – сказал парень и двинулся в сторону Триумфальной арки.
Еще один Сеня? Только француз? Я плюнул на растрескавшийся асфальт и медленно поехал следом. Какая теперь разница: Россия, Франция или Америка? Все едино. Чтобы разбить мою новую мечту миру понадобилось десять минут.
Я оглянулся на стену света. Если пройти сквозь нее, где я окажусь? В Австралии? В Канаде? Или может в Антарктиде?
Парень свернул на узкую дорожку, прошел мимо десятка разрушенных зданий и вышел в квартал одноэтажных домиков. Всю дорогу я ехал в десятке шагов от него.
Возле второго дома стоял сухощавый мужчина и возился с лежащим на двух столах ветряком.
– Russe, – произнес полиглот.
– Мерси, Жак. Reste, – ответил мужчина и перевел взгляд на меня: – Здравствуйте. Из Волгограда или Новгорода?
– Волгограда.
– Совсем земляки, – кивнул мужчина. – Меня Андреем звать. Куда-то конкретно идете?
– Да куда теперь идти…
– Пойдемте тогда, покажу наши владения.
Я пожал плечами. Здесь мне нравилось больше, чем у Марата.
– Тут жилые дома, – начал экскурсию Андрей. – В общине уже сотня человек. За кварталом целое поле дикой пшеницы. Сейчас спелая попадается, а через неделю надо всю убирать. Хочу на Сене что-то под мельницу приспособить. Было б здорово не вручную молоть.
– А не боитесь этих… завоевателей. Я от одних сбежал, там каждый третий с автоматом ходил.
– Не-е, – махнул рукой Андрей. – Нам со стеной повезло – с характером попалась. Уродов всяких не пускает.
– Шестьдесят один год узнавал мир, а оказывается – ничего о нем не знаю.
Андрей рассмеялся и, показывая на приземистые здания, продолжил рассказывать:
– Здесь кузница будет, тут пекарню сделали. Здесь у нас библиотека. Уже пару сотен разных изданий набрали. В основном беллетристика, но и по физике, химии и машиностроению учебники нашлись.
– Все, я остаюсь у вас, – засмеялся я. – Люди, которые в разрушенном мире думают о культуре – мне как братья.
– Вакансия открыта, – улыбнулся Андрей. – Сталкеры у нас хорошие, книги тоже приносят. Но отдельного человека нет.
«Цивилизация умерла, но спасти цветки ее культуры мне никто не помешает», – подумал я и с улыбкой сказал:
– Сталкер-библиотекарь? Я согласен.
– Вот и отлично. Домик отдельный будешь поднимать? Или в библиотеке места хватит?
– Мне много не надо, – отмахнулся я. – Я даже на пенсию успел пожить.
– А-а, – протянул с улыбкой Андрей, – после такого, наверное, ничего не страшно.
Я поддержал шутку коротким смешком.
Не зря говорили про увеличение пенсионного возраста. Можно сказать накаркали. Теперь хотя б в сто лет на пенсию уйти. Двадцать лет учебы, сорок лет стажа, тридцать лет сна. Да еще десяток на благо нового человечества. Что ж, девяностые пережили, переживем и пятидесятые. Библиотекарем и пенсионер поработает с удовольствием. Сейчас эта профессия – эксклюзив. И, шутка ли, я теперь парижанин.