Павел Данилов – Долина смертной тени (страница 9)
Для тех, кто еще не достиг вожделенного чина, существовали высотные корпуса, где в двух- трехместных номерах проживали господа офицеры рангом поплоше. С чадами и домочадцами даже им придет в голову такая блажь. Впрочем, блажь посещала офицерские головы достаточно редко.
Серые будни гарнизонной жизни поневоле накладывали негативный отпечаток на семейную жизнь офицерского состава. Девчонки, выходящие замуж за блещущих золотом погон лейтенантов, мечтают о чем угодно, только не об этой звериной скуке. Скорее всего, им представлялись дальние страны, балы и светские приемы, быстрая карьера мужа и обеспеченная жизнь генеральской супруги – все что угодно, только не реальная неустроенность армейского быта. С годами мечты тухли, словно светлячки на исходе ночи, а скука и неустроенность, словно ядро каторжника, были всегда с ними. Разочарование становилось главным чувством, грызущим душу, словно червь. И, уподобляясь тому червю, грызут своих мужей вечно недовольные жены, поминая им все вины, мнимые и настоящие. Так что удивляться нечему – многие семьи отпуск предпочитали проводить порознь. А что для этого можно придумать лучше, чем вовремя подвернувшаяся путевка в престижный санаторий? Спровадить благоверную вместе с детишками, а уж там – во все тяжкие без недреманного ока.
Впрочем, недреманное око, вырвавшись из-под плотной опеки соседушек, тоже не прочь хлебнуть удовольствий из доступного источника курортной жизни. Наконец-то замордованные бытом и скукой молодые женщины попадали именно в ту жизнь, о которой грезили, идя к алтарю рука об руку со своим блещущим золотом парадного мундира избранником. Тогда казалось, что счастливый билетик, дающий право на радостную беззаботную жизнь, уже выигран. Остается только подождать немного, и все будет: дом, полная чаша, светское общество и завистливые взгляды подруг. Или что там еще, о чем мечтают молоденькие дурочки, выходящие замуж за подающих надежды лейтенантов? К сожалению, мечты редко пересекаются с действительностью. Не то что генеральские звезды, даже полковничьи просветы – удел избранных. Остальным – разочарование и беспробудное пьянство как единственное средство ухода от опостылевшей действительности.
Молодые и не очень, красавицы и дурнушки – все склоны добрать на отдыхе то, что недодала судьба. Крымов все понимал, но понять – не значит принять. Каждый раз ловя на себе призывный взгляд очередной красотки, он непроизвольно ставил себя на место ее мужа: чужая шкура налезала с трудом, но даже того, что налезало, с избытком хватало для того, чтобы проникнуться отвращением к охотнице за ускользающим счастьем. Впрочем, женоненавистником он вовсе не был. Отнюдь… Просто он не любил знать о них слишком много. Так что искать романтические удовольствия он предпочитал на стороне. На побережье к тому была масса возможностей. Пансионаты и санатории стояли стеной, не оставляя ни клочка свободной земли. Вечерами со всех сторон лились призывные звуки музыки. Толпы людей до утра шатались по побережью в поисках развлечений и любви. Одиночество в таком месте могло угрожать разве что закоренелому анахорету.
Ольгу он встретил в сонном приморском городишке, располагавшемся неподалеку от санатория. В то утро он покинул его сразу после завтрака, отправившись справиться о наличии мест в поездах до столицы. К этому времени его уже изрядно утомила одуряющая монотонность курортной жизни. Проживал он в двухместном номере, который приходилось делить с шустрым капитаном, активно увивавшимся за генеральской дочкой, дебелой девицей арбузной спелости. Кажется, он надеялся с помощью удачно подвернувшегося знакомства совершить карьерный скачок. Дивчина была капризна и избалована, но со дня на день должны были подъехать ее родители, ради знакомства с которыми капитан похоже был готов даже дерьмо жрать.
Симпатий к соседу Андрей не испытывал, и его постоянное отсутствие воспринимал как благо. В предвкушении скорой встречи с родственниками пассия капитана требовала его присутствия возле своего жадного до плотских утех тела, как днем, так и ночью. Капитан старался, но, встречаясь иногда с Андреем, жаловался: «Измотала корова, все соки вытянула… Глядеть не могу, блевать тянет». Однако на резонное предложение послать дивчину к черту лишь горестно вздыхал и спешил обратно.
До захода солнца жизнь в санатории текла вяло, но после того, как жара спадала, начинались вечерние развлечения – вино, танцы, девушки, заканчивающиеся, как правило, в постели очередной мимолетной подружки. И так изо дня в день. Естественно, через две недели Андрею все это осточертело, и он стал серьезно подумывать о досрочном возвращении в часть. Пик сезона уже миновал, и проблем с покупкой билета не возникло. Выйдя из душного здания касс, Андрей неспеша направился к морю, где зашел в расположенное на побережье кафе. Время приближалось к обеду, а у него, за последнее время привыкшего питаться в одно и то же время, выработался рефлекс, как у собаки Павлова. С приближением определенного часа слюна начинала выделяться совершенно непроизвольно.
Заказав обед, Андрей в ожидании лениво разглядывал поскребывающий вилками народ. Посетителей было немного. Основная масса отдыхающих кормилась либо на съемных квартирах, либо в с санаториях. Неожиданно его гедонистическое созерцание жующей публики было прервано появлением странной парочки – девушки и парня, весь вид которых говорил о пренебрежении условностями этого ханжеского общества. Особенно усердствовал в этом парень. Одетый в рваную джинсу, с длинными, свисающими по обеим сторонам загорелого лица сальными волосами. Весь он был какой-то неопрятный, схожий с облезлым бродячим псом. И повадки такие же, нагловато-трусливые.
Он с вызовом встречал удивленно-укоризненные взгляды посетителей, но чувствовалось: стоит прикрикнуть – и он тут же ретируется, не дожидаясь, пока в него бросят палкой. Девушка выглядела получше. В отличии от своего спутника, она еще не до конца пропиталась свободомыслием бесчисленного племени бродяжек, бесчисленными толпами заполняющими побережье. Хорошо промытые и расчесанные на пробор волосы светлым ореолом обрамляли симпатичную мордашку. И хотя одета она была под стать спутнику – в неизменную джинсу, все было чисто и аккуратно. Видимо, воспитание и мораль, привитые с детства, еще не до конца растворились под влиянием нигилистических идей приятеля. О том же говорило и нежелание встретиться с кем бы то ни было взглядом. Она явно стеснялась и не знала, как это скрыть. В общем, ничего необычного в паре не было: обычные представители современной молодежи, как сказали бы ворчливые дедки. Публика эта, конечно, разномастная, но объединяющие признаки есть – молодость и безденежье. Причем именно безденежье, а не нищета. Нищета – это сомнительная привилегия более старшего поколения, это понятие скорее психологическое, чем материальное. Нищета всегда идет вслед за разочарованием и утратой веры. В молодости же бывает только безденежье, ибо большинство бестолково толкущегося народа считает себя если не гениями, то чрезвычайно талантливыми. И самое смешное, что зачастую так оно и есть. Все что-то творят или мечтают натворить нечто эпохальное, мгновенно возносящее их на вершину славы. Больше всего в этой среде, конечно, музыкантов, но попадаются и поэты, и философы. Художники тоже встречаются. Ну, а рядом боевые подруги, не желающие влачить свои дни в пустых бабских трудах и заботах, ведь это так банально: муж, дети, кухня, стирка – тоска. То ли дело свобода: планов громадье, вино, травка и беспечная любовь… Что еще надо для счастья? Вся эта публика отличается крайней молодостью, многие просто дети, что не мешает им кичиться беспредельной независимостью. Причем чем больше независимости, тем более грязны и безденежны ее носители. Судя по виду независимости у парня хватало на десятерых, а вот денег не было совсем, иначе зачем бы ему вместе со своей робкой подружкой собирать объедки со столов. А занялись они именно этим. Парень действовал уверенно, быстро соскабливая остатки пищи в полупустой пластиковый пакет, – чувствовался богатый опыт. Девчушка пыталась подражать, но получалось у нее плохо – она отчаянно смущалась и стыдилась происходящего.
Парень, между тем обойдя все столы, приблизился к окошку мойки, где возвышался солидный запас грязной посуды. Однако тут со стороны кухни показалась распаренная тетка, поднявшая вселенский гвалт. Апеллируя к сидящим за столиками посетителям, она, словно помоями, облила беспощадной бранью нежданных визитеров. Подскочив к замершей при ее появлении девушке, она принялась визгливо обзывать ее непотребными словами. Та, замерев, словно кролик перед удавом, несколько секунд безропотно выслушивала все это, однако через мгновение, выпустив из рук пакет с объедками, она закрыла лицо руками и выскочила из кафе. Ее приятель, с ненавистью взглянув на толстуху, грязно выругался и устремился вслед за подругой. Все еще кипя и негодуя, тетка подобрала оброненный пакет и победоносно удалилась обратно в свои владения. По-видимому сей достойный образчик кухонных работников содержал в хозяйстве кабанчика, а то и двух, на откорм которых и шли обильные остатки трапез пресыщенных отдыхающих. Как же тут не воспылать праведным гневом, когда у бедного кабанчика голодные бродяги кусок из горла вырывают.