Павел Данилов – Долина смертной тени (страница 2)

В заинтересованных кругах всем было известно, что «ЦВЕТСПЕЦМОНТАЖБАНК» давно со всеми потрохами принадлежал именно ему. Правда, до сего дня Артем не слишком афишировал это, справедливо полагая, что излишне плотная опека может повредить репутации банка. Репутация, как известно, штука тонкая… Однако все до поры. И вот теперь пора приспела. Меченый злобствовал, понимая, что злоба рождена не столько наглым грабежом, сколько собственными просчетами. Главной ошибкой являлось то, что он не поставил в охрану банка своих людей, удовольствовавшись заверениями управляющего в высоком профессионализме всех работников. Не надо, видите ли, компрометировать банк одиозными фигурами. Хотел ведь охрану своими людьми усилить – нет, послушал этого козла очкастого: «У нас профессионалы, Артем Григорьевич… Можете целиком на них положиться…». Профессионалы, мать твою…

Лично начальник охраны сопровождает груз, а в итоге – ни груза, ни начальника. И спросить не с кого; управляющий руками разводит: «За безопасность же я не отвечал…» А когда от Медведя отказывался, отвечал? Небось, с Медведем такой заморочки не случилось бы. Ну ничего, уляжется шум – ты у меня за все ответишь…

Ярость кипела в нем, мешая трезво оценивать ситуацию, а время, такое дорогое сейчас время, уходило, как песок сквозь пальцы. Артем нажал кнопку звонка, вмонтированную в столешницу, вызывая порученца. Это был один из тех людей, которым он отчасти доверял. Полностью он не доверял никому, даже себе.

– Вот что, Сизый, притащи ту девку, что на прошлой неделе у Нелли была. Что-то я по ласке заскучал, – распорядился Меченый.

Сизый кивнул, не выказав ни малейшего удивления. Он хорошо знал повадки шефа.

Меченый не слишком увлекался женщинами, но в ответственные моменты, когда требовалась ясная голова, постельные забавы помогали ему собраться, забирая излишнюю муть, мешавшую делу. Правда, порой, как сейчас, когда душила злоба, он перебарщивал с ласками, но девочки не обижались. Если, конечно, живы оставались. Страх и деньги заставляют на многое смотреть проще.

Шлюху доставили через полчаса. Еще через час, истерзав ее до крови, Меченый освободился. К сожалению, новостей о ходе поисков за это время не прибавилось. Однако испытанное средство не подвело: Злоба, выплеснувшись в сексуальную агрессию, ушла, оставив после себя предельную концентрацию, сузившую сознание на возникшей проблеме.

Прежде всего – понять, кому это на руку. С первого взгляда, конечно, глупый вопрос. Кому ж помешают полтора миллиона зеленью? Но для того, чтобы провернуть подобное дельце, нахрапа да жадности мало. Тут голова и люди, не завалящие работу, надобны. «Неужели Баргузин на мой кусок позарился?» – обожгло Меченого.

Баргузин был в законе еще в те времена, когда Артем под стол пешком ходил, а с тех пор много воды утекло. Как известно, с годами люди становятся консерваторами, не был исключением и Баргузин. Впрочем, когда полжизни проведешь в лагерях да в тюрьмах, а на воле не имеешь ничего, кроме незамаранной воровской репутации, поневоле будешь чтить традиции.

Выйдя в последний раз после долгой отсидки, Баргузин попал уже не в ту страну, которую покидал. Смена экономической формации породила не только новых богатых, но и новых бандитов, не считающихся не только со статьями УК, но и с традициями воровского мира. Меченый, кстати говоря, и сам относился к этой категории, но, в отличии от большинства отморозков, изначально не был настолько глуп, чтобы вести кровавую борьбу за куски давно поделенного пирога. В мутной воде нарождающегося рынка почтенные воровские ремесла быстро теряли былую привлекательность. В самом деле – что такое вынутый из кармана зазевавшегося гражданина кошелек по сравнению с поддельными авизо, вынимающими из казны зазевавшегося государства миллиарды? Что значит даже самое удачное ограбление по сравнению с универсальной помпой финансовой пирамиды?

Нет, Меченый не собирался враждовать с ворами. Наоборот, ему был необходим такой человек, как Баргузин. Слишком много времени и сил отнимали схватки за лидерство и территориальный дележ. Городу требовался авторитетный, сильный хозяин. Конечно, им мог стать и сам Меченый – сил, пожалуй, хватило бы, но вот авторитета… Вряд ли венчанные короли преступного мира потерпели бы подобную наглость со стороны оборзевшего отморозка. Автоматная очередь или бомба под капотом быстро определили бы ему подобающее место на ближайшем кладбище. Понимая это, Меченый не рвался на первые роли. Однако на это место идеально подходил Баргузин, которому на сходке был определен на кормление и присмотр их город. Как и у Меченого, у него были проблемы со становлением собственной власти. Лидеры группировок хоть и проявляли показное уважение к старому вору, на деле в грош не ставили его власть. Стоило только замаячить на горизонте жирному куску, как тут же начиналась кровавая грызня за право первым вонзить в него зубы. У Баргузина не было того, что было у Меченого, – сил. Осторожно прощупав его, Меченый убедился в возможности сговора, и этот сговор состоялся. Через три месяца город умылся кровью, но эта кровь была очистительной. В течение нескольких дней были уничтожены почти все авторитеты и лидеры соперничающих группировок. Убрали не только тех, кто был на виду, но и тех, кто стоял за кулисами и потенциально мог подхватить скипетр. Ну а дальше… Тело без головы есть труп. Рядовые бойцы или разбежались, или пополнили собой группировку Меченого, ибо за всей этой вакханалией стоял именно он. Баргузин демонстративно держал нейтралитет, но, когда пришло время, сказал слово, и Меченому эта резня сошла с рук. Хотя он еще долго оглядывался на каждый шорох. Однако постепенно все успокоилось и забылось. В жизни все проходит, если ты не потерял ее саму.

С тех пор много воды утекло, и, как ни странно, все участники минувших событий были весьма довольны их результатами. И не только они. Даже простые граждане почувствовали, как похорошела жизнь: теперь они могли спокойно гулять по улицам, не боясь наступления темноты или шальной пули посередь очередной криминальной разборки. Милиция без суеты разбиралась с бытовой текучкой. А воры и люди Меченого без излишней жестокости внушали тем, у кого водились денежки, христову заповедь о том, что бог делиться завещал. Все так хорошо шло – и тут этот наглый налет. «Неужели Баргузин? – в который раз спрашивал себя Меченый. – Неужели решил избавиться от меня? Но зачем? В общак вношу исправно, дорогу его людям не перебегаю… Со своими-то делами дай бог управиться».

Меченый за последние годы поднялся, окреп и сейчас представлял из себя скорее преуспевающего бизнесмена, чем отмороженного бандита. Впрочем, если возникала необходимость, он без труда вспоминал прежние повадки. «Зачем затевать войну? Стар ведь уже, к чему такое беспокойство? Ладно, семь бед – один ответ, позвоню старому лису, хоть реакцию понаблюдаю…» – решил Меченый, набирая номер.

Трубку снял молодой вор по кличке Француз. Парень с отличием окончил институт иностранных языков, к тому же был чемпионом области по стрельбе. Но… любил деньги и хотел их много и сразу. А к чему приводят такие желания в молодости – хорошо известно. На зоне паренька заметили и дали возможность завершить образование. Ну а после того, как вышел, направили прямиком к Баргузину, который быстро по достоинству оценил его таланты. Меченый и сам бы не отказался иметь такого исполнителя в своей команде, но что делать…

– Вас слушают, – нейтрально произнес Француз.

– Это Меченый говорит. Мне бы патрона твоего на пару слов, если он, конечно, не занят.

– Сейчас узнаю, – все так же сдержанно ответил Француз.

«Прямо английский мажордом, а не урка», – в очередной раз позавидовал Меченый. Через минуту трубку поднял Баргузин;

– Здравствуй, дорогой. Хорошо, что позвонил. Сам давно собирался, да все дела проклятые… Ни минуты свободной… – послышался в трубке негромкий старческий тенорок.

– Понимаю, Пал Палыч, – Меченый всегда в разговоре со стариком старался соблюдать подчеркнутое уважение, называя его только по имени-отчеству. – Извини, что отрываю. Если б не нужда крайняя, не побеспокоил.

– О чем ты, дорогой? Всегда рад слышать.

– Собственно, я только спросить хотел… Последнее дело не твои ребятки провернули? – Меченый напрягся в ожидании ответа. Смысл его был не так важен – интересовала реакция, то, что идет вместе или за словом.

– Мои ребятки много чего делают, – в свою очередь насторожился Баргузин. – Что именно тебя интересует?

– Да сейчас об этом все бабки языками на базаре чешут… Ограбление банковской машины, – изображая равнодушие, уточнил Меченый.

– А, вот ты о чем… Хороший куш кто-то сорвал. А что это тебя так заинтересовало? – затягивая с ответом, спросил Баргузин.

– Да как же не интересоваться, Пал Палыч, – теряя выдержку, повысил голос Меченый, – когда из моего кармана столько зелени вынули.

– Вона как… – задумчиво протянул старик, – а я ведь грешным делом думал, это твои шуточки… Ну, там уклонение от налогов или наличка срочно потребовалась. Ты у нас в таких делах дока.

У Меченого отлегло от сердца. Он почувствовал, что старик и впрямь заинтересовался. «Похоже, не его рук дело, раз так задело», – подумал он, продолжая разговор: