Павел Данилов – Долина смертной тени (страница 4)

До проселка, уходящего от шоссе в сторону дачного поселка, оставалось несколько километров, когда машину Крымова обогнал черный джип. Машина из тех, что так полюбились повылазившим из щелей хозяевам жизни. Появление черного монстра насторожило Андрея, запустив цепочку ассоциаций, приведших к тому, что он прокатил мимо проселка, не снижая скорости. Расплывчатая угроза, обретя реальные очертания, остудила разгоряченную голову и заставила собраться. Джип между тем, свернув на проселок, неторопливо переваливаясь на ухабах, уверенно направился к скрывавшимся за перелеском домам. Конечно, это мог быть один из владельцев дачи по соседству, но Крымов, неоднократно бывавший там, никогда не видел подобной машины. Притормозив, он выждал, пока джип скроется, после чего осторожно последовал за ним.

Весь поселок состоял из полусотни домов, вытянувшихся в две нитки над сонной степной речушкой. Оставив машину в редколесье молодого березняка, Крымов задами пробрался к даче Белова. Как и соседние дома, она была окружена высоким забором, но Андрей знал место, где, раздвинув пару досок, можно было пробраться на участок. В свое время не любивший долгих хождений Белов сам сделал этот лаз, и несколько раз они пробирались через него во время вылазок за грибами.

Раздвинув доски, Крымов настороженно оглядел обширный участок. Увиденное ему не понравилось. Ворота, расположенные с противоположной стороны, были распахнуты настежь, а на грядках с зеленью нагло развалился давешний джип. Возле него, опершись локтем о капот, лениво покуривал громила в кожанке. Ольга по договоренности никому не должна была открывать. Она вообще не должна была выказывать своего присутствия в доме. Так что гости явно относились к числу тех, что хуже татарина.

Скрываясь в густых зарослях малинника, Крымов пробрался к задней стене дома. Дача Белова, как и все в этом поселке, была двухэтажной. В свое время он прикупил ее у прогоревшего дельца, не успевшего, к своему глубокому сожалению, всласть попользоваться плодами шальной удачи. На первом располагалась кухня и просторная гостиная с камином. На втором – спальня и бильярдная. Имелась также банька, вплотную примыкавшая к дому и соединяющаяся с ним коротким переходом. Осторожно приподнявшись, Крымов заглянул в окно кухни. В ней царил кавардак: опрокинутые столы, стулья, сброшенная с полок посуда, разбитый шкаф. Вдобавок кто-то запустил табуретом в окно, и теперь в раме вместо стекла торчали острые осколки. Впрочем, это обстоятельство было ему лишь на руку. Приподняв шпингалет, он открыл окно и влез в кухню. Прокравшись к полуоткрытой двери, Крымов прислушался. В гостиной было тихо, лишь со второго этажа доносились приглушенные проклятия и звуки переворачиваемой мебели. Очевидно, непрошенные гости, покинув первый этаж, перебрались наверх. Крымов совсем, было, собрался выйти, но тут лестница заскрипела, и на ней показались ноги в тяжелых грубых башмаках. Андрей быстро спрятался за дверным косяком, приготовившись встретить незваного гостя, если тому взбредет в голову идея забрести на кухню. Однако тот пересек гостиную и скрылся в переходе, ведущим к баньке. Через минуту оттуда послышались глухие удары и треск выламываемой задвижки. Сопротивлялась она недолго, и вскоре пронзительный женский крик возвестил о том, что обладатель грубых башмаков добился поставленной цели. Кроме Ольги, других женщин в доме быть не могло. Страх и тревога за любимую мгновенно вытеснили мутную горечь ревности. Злые мстительные мысли отступили, вытесненные желанием спасти, защитить… Андрей рванул на голос, тут ступени лестницы вновь заскрипели. Очевидно, оставшийся наверху бандит, заслышав женский крик, поспешил заценить находку товарища. Дав ему спуститься, Крымов, бесшумно подкравшись, нанес парню удар в основание черепа. Такое могло запросто отправить жертву к праотцам, но у него не было ни времени, ни желания церемониться. Подхватив обмякшее тело, Крымов уложил его на пол и, достав пистолет, нарочито громко топая, проследовал в баньку. Оттуда доносился приглушенный голос и женские всхлипы. Обладатель грубых башмаков, заслышав тяжелые шаги, посчитал, что приближается приятель, на что и рассчитывал Крымов. Глумливо смеясь, бандит крикнул: «Комар, глянь, какую я кралю поймал… побалуемся на пару…» – закончить он не успел. На пороге вместо ожидаемого Комара появился Крымов. На мгновение парень опешил, но лишь на мгновение. В следующую секунду он уже выхватил заткнутый за ремень пистолет. Реакция у него была хорошая, но лучше, если бы ее не было совсем. Глядишь, жив остался. Выстрелить Андрей ему не дал, нажав на курок первым. Пуля угодила парню в правый глаз, превратив глазницу в кровавое месиво. Падая, парень растопыренной пятерней зацепился за длинные распущенные волосы девушки, стоявшей рядом. Ольга, а это была именно она, не удержалась на ногах и, увлекаемая мертвой тяжестью тела, упала на колени рядом с убитым. Андрей быстро наклонился и прежде, чем поднять девушку на ноги, попытался освободить ее волосы. Толстые, как сардельки, пальцы запутались и никак не хотели выпускать свою добычу. Ольга, истерично всхлипывая, дергалась, пытаясь помочь, но этим только еще больше осложняла работу. Вокруг простреленной головы натекла лужа крови, и прежде, чем ему наконец удалось освободить девушку, она вся перемазалась в ней. Поднявшись на ноги, Ольга с безумным видом переводила взгляд с мертвеца на свои перепачканные руки. Крымов открыл кран, из которого, весело журча, побежала вода. К счастью, в баке еще оставалось достаточно.

– Умойся, – подтолкнул к рану девушку Крымов.

Та послушно, словно заводная кукла, шагнула вперед, принявшись механически смывать кровь с рук и волос. Андрей не стал наблюдать за этим занятием, у него не было времени на жалость. В предбаннике имелось небольшое окошко, через которое виднелась лужайка перед домом. Выглянув, Крымов увидел, что последний из незваных гостей, спрятавшись за машиной, напряженно оглядывает дом и окрестности. Очевидно, бревенчатый сруб баньки не смог погасить звук выстрела, настороживший бандита. Судя по реакции он, как бы это сказать помягче, обладал повышенной долей осторожности. Перевести эту осторожность в откровенный испуг труда не составило. Не задумываясь, Крымов стволом пистолета разбил окно и несколько раз выстрелил в сторону джипа. С первым же выстрелом парень нырнул за машину с головой и больше не показывался, хотя и сделал пару выстрелов, целясь в белый свет, как в копеечку. Не обращая на него более внимания, Крымов сказал Ольге:

– Пошли, надо убираться отсюда.

Девушка ничего не ответила, лишь посмотрела пустым взглядом. Смешанное чувство – жалость, нежность и еще что-то щемящее затопило Крымова, мешая думать и действовать. Это было явно не то, что требовалось. Одна – словно кукла заводная, другой – слюни пускает. Встряхнувшись, будто пес, Андрей властно взял жену за руку и увлек за собой. Пройдя через гостиную, он подвел девушку к окну кухни и, внушая ей, словно ребенку, сказал:

– Сейчас вылезешь в окно и через дыру в заборе проберешься к березовой роще, там стоит машина – возле нее дождешься меня. Поняла?

– Мне страшно, Андрей… – пролепетала в ответ девушка.

Нежность опять накрыла Крымова, мешая четкости действий. Последние события дали выход душившей его ярости. Ну а обида… что ж, он не ребенок… да и ситуация не располагает. Приподняв голову Ольги за подбородок и глядя ей прямо в глаза, он произнес:

– Все будет хорошо, котенок. Ничего не бойся, я с тобой и не дам тебя в обиду, – поцеловав, он подтолкнул девушку к окну: – Иди, я догоню.

Слабо улыбнувшись, Ольга неловко полезла через подоконник. Подхватив, Крымов легко поставил ее на землю. Замерев, она еще раз беспомощно взглянула на него.

– Иди, – махнул рукой Андрей и, повернувшись, вышел в гостиную.

Выглянув из окна, выходящего на противоположную сторону, он убедился в том, что парень у джипа по-прежнему не проявляет вредной для здоровья активности. Сделав для острастки пару выстрелов, Крымов пробил передние скаты машины. Теперь, даже возникни такое желание, преследовать их будет не на чем. Поставив таким образом точку, Андрей поспешил присоединиться к Ольге, и вскоре неприметная легковушка уже катила прочь от поселка.

В нескольких километрах к югу располагался железнодорожный полустанок, что являлось немаловажной частью первоначального плана. К сожалению, время было безвозвратно утеряно, и не только необходимая, но и контрольная электричка давно отгудели. Пока, несмотря ни на что, Андрею везло, и, хотя это было крайне непрофессионально, он собирался полагаться на это и дальше. Слишком часто он видел, как тщательно разработанные операции рассыпались, словно карточные домики, от случайных совпадений. А вот хаотичное и непредсказуемое поведение, наоборот, вело к успеху. Жизнь всегда сложнее и проще, чем мы о ней думаем.

Не доезжая станции, он бросил машину в чахлом перелеске, после чего, забрав Ольгу и потрепанный старый рюкзак, тронулся к станции. Ольга молчала, двигаясь словно заводная игрушка, но Крымов, и раньше встречавшийся с подобной реакцией, ее не тормошил. Для того чтобы действовать в экстремальной обстановке адекватно ситуации, требуется либо не так уж часто встречающийся особый тип нервной организации, либо пройти долгий и далеко не безопасный курс спецподготовки, который, кстати, не всегда гарантирует стопроцентный результат. Недаром порой вроде бы подготовленные профессионалы или мастера различных единоборств терпят поражение от обычной шпаны. Это вовсе не означает, что их подготовка недостаточна… Нет. Просто люди, пытающиеся в себе выработать те навыки, что другим даны от рождения, изначально слабее. Они могут неплохо действовать, заранее настроившись и просчитав ситуацию, но, сталкиваясь с неожиданностью, с внезапной немотивированной агрессией, зачастую теряются, упуская время, а вместе с ним и собственную жизнь. Чего уж говорить об обычных людях. Сталкиваясь с ситуацией, несущей угрозу безопасности жизни, большинство людей теряются, не зная, как себя вести, А уж если к ним, помилуй бог, применят физическое насилие – так и вовсе впадают в ступор. Сила и жестокость, ломая привычные стереотипы, загоняют сознание вглубь, где оно прячется под крыло подсознания, словно испуганный тетерев. Действительность начинает восприниматься с иллюзорной нереальностью кошмарного сна. Человек двигается, что-то делает, говорит, но от него нечего ждать критики и трезвой оценки окружающего и своих поступков. У него нет активной роли, он уже не участник, а зритель. Впрочем, с изменением ситуации к лучшему он через некоторое время приходит в себя. Крымов, не раз сталкивавшийся с подобной поведенческой реакцией, не удивлялся, он лишь направлял Ольгу, четко контролируя ее действия. Она сейчас была лишена собственной воли, ей несложно было управлять.